Глава 64-67. Беременный злодей — Омега (Новелла 18+)
— Если ты и дальше собираешься говорить о Юн Тхэсо, я лучше пойду домой, — Со Дарэ ясно дала понять, что у неё нет ни малейшего желания выслушивать что-либо, связанное с этим парнем. — Как видишь, сейчас я не в лучшем состоянии.
Она спрятала своё лицо, но по затылку и шее предательски расползался пылающий румянец. Слабые феромоны Инхёка, всё ещё витавшие в воздухе, сильно возбуждали её, а ведь она только пришла в себя после приёма лекарства.
Стоит лишь на секунду поддаться этому сладкому запаху, и она уже не сможет сдержать рвущиеся наружу секреты. Собрав остатки сил в кулак, Со Дарэ, нервно покусывая нижнюю губу, отвернулась в сторону, стараясь избегать его прямого взгляда.
Её пальцы сжали холодную металлическую ручку двери. Раздался громкий щелчок замка — и Со Дарэ позволила себе облегчённо выдохнуть. Всего несколько шагов отделяли её от тишины и спокойствия. Однако через секунду замок щёлкнул снова. Кан Инхёк резким движением отрезал ей путь к отступлению.
— Ответь мне хотя бы на один вопрос.
Со Дарэ уставилась на свою руку, накрытую его ладонью. Её тело всё ещё горело — холод его пальцев прожигал кожу. Ещё мгновение назад она мечтала сбежать, укрыться в тихой, маленькой комнатке, но теперь одно лишь касание заставило её замереть на месте. Хотелось остаться рядом, до тех пор, пока Инхёк не произнесёт чего-нибудь ужасного, разрушив этот миг.
— Ты же тут ни при чём? — требовательно спросил Инхёк. Её лицо снова ожесточилось.
— Нет, — Со Дарэ решительно оттолкнула его руку и захлопнула за собой дверь. Проводив девушку взглядом, Инхёк вдохнул остаточный запах её феромонов.
— Ха… — а затем тяжело выдохнул, устало потирая лоб. Несколько бессонных ночей сделали своё дело — тугой узел беспокойных мыслей не давал ни на чём сфокусироваться.
— Ох, Дарэ, — говорил Инхёк в пустоту. — Тхэсо беременный.
Он не имел ни малейшего понятия, как разобраться со всем случившимся. А если ещё и Дарэ причастна… Инхёк не знал, как сможет это пережить.
Молчание Тхэсо лишь усиливало нервозность Пак Хансу. Он то касался лба, то почёсывал переносицу, то упирал руки в пояс. Новость о том, что друг потерял сознание, заставила его сорваться с места, но теперь он столкнулся с куда более сложным вопросом.
— Как вообще это связано с тем, что ты тут оказался? — недоумевал Хансу.
Став омегой, Тхэсо пережил столько всего, что даже трудно было в это поверить. Пока в голове Пак Хансу царил хаос, ум Тхэсо, напротив, прояснялся. Высказав свои сомнения вслух, он впервые почувствовал, как мысли приходят в порядок. Он подпёр подбородок рукой и перевёл взгляд в сторону, а Хансу, задумчиво почесав затылок, спросил:
— Это сделал кто-то из наших знакомых?
— Не уверен, — пробормотал Тхэсо. — Пока ничего не ясно.
— Но у тебя же есть какие-то подозрения?
Не услышав ответа, Пак Хансу разочарованно цокнул языком. Он протянул руку и слегка похлопал друга по плечу. Но этого Пак Хансу показалось мало. Его руки так и норовили трогать Тхэсо в разных местах, пока тот, не выдержав, не ударил друга по ладони.
— Проверяю, не прилипло ли к тебе что-нибудь странное.
— Да прекрати ты, — огрызнулся Тхэсо, отталкивая назойливого посетителя. — Я тебе не подопытная крыса.
— Ну вот почему ты постоянно попадаешь в такие ситуации?
— Я и сам не рад, что так вышло.
Тхэсо настаивал на том, что он ни в чём не виноват. Однако глупо было полностью снимать с себя ответственность. Всё произошедшее — лишь следствие его собственных дурных поступков.
— Я больше не хочу быть злодеем, — устало выдохнул Тхэсо. — Я оборвал все связи с Инхёком и извинился перед Со Дарэ.
Хоть его персонаж в книге и был антагонистом, но теперь больше не было нужды играть эту роль.
— Так что теперь тебе предстоит присматривать за мной.
Хансу был единственным, кому можно поручить это ответственное задание. В книге друг всегда оставался рядом и поддерживал его героя. Однако Хансу, похоже, воспринял слова Тхэсо по-своему:
— То есть если ты начнёшь творить какую-нибудь дичь, я должен тебя остановить?
— Да нет же. Тебе нужно следить, чтобы я не влипал в неприятности. И чтобы снова не потерял сознание.
— Эй, а ты вообще знаешь, что у меня и своя жизнь есть? Не припоминаю, чтобы нанимался к тебе в телохранители…
Тхэсо посмотрел на друга так, будто ответ был очевиден. Хансу лишь раздражённо фыркнул.
— Да ладно, ты ведь просто помешан на мне, — поддел его Тхэсо. — Или что, боишься это признать?
— Ну если нет, то желаю хорошего пути домой. Уходи прямо сейчас, но тогда о моей жизни ты вообще больше ничего не узнаешь.
В подтверждение своих слов Тхэсо сделал вид, что встаёт с постели, чтобы проводить друга. Пак Хансу тут же поднял обе руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно. Присматривать за тобой не так уж сложно. Да и кто вообще справится с этим лучше меня?
Даже если единственной причиной его согласия был корыстный интерес — сейчас это неважно. Тхэсо улёгся обратно на койку, а Пак Хансу, почёсывая нос, снова погрузился в своё кресло:
— У меня такое чувство, будто меня сейчас развели как ребёнка.
— Так, ты же вроде собирался уходить, — неожиданно засуетился Тхэсо. — Давай, тебе уже пора. Ко мне скоро придут.
Пак Хансу даже и не думал шевелиться и вместо этого повернул голову к двери. Как раз когда он пытался угадать, кто бы это мог быть, дверь распахнулась, и в палату вошёл мужчина.
— Ни слова о том, что мы только что обсуждали, — быстро прошептал Тхэсо.
Не успел Пак Хансу опомниться, как Тхэсо уже отвернулся.
— Хён, ты здесь! — Тхэсо помахал рукой в знак приветствия. Кан Сехон в ответ слегка улыбнулся и тут же замер на пороге, заметив Пак Хансу. Тот вскочил с кресла и поклонился.
— Здравствуйте. Я Пак Хансу. В прошлый раз мне не удалось представиться как следует.
— Вы с Сехон-хёном уже встречались?
Не дожидаясь ответа, он быстро вклинился в разговор. Тхэсо интересовало, не кроется ли за этим какая-то тайная история, но Пак Хансу сразу всё объяснил:
— Да, виделись однажды. Ну, тогда, у колледжа.
— Ты о той скамейке перед корпусом естественных наук?
— Но я не помню, чтобы ты там был…
— Да ты меня вообще не заметил! Я руками размахивал как бешеный, а ты даже глазом не моргнул. Зато Кан Сехон меня заметил.
— Так, стоп. Неужели ты думаешь, что после секундного зрительного контакта вы уже можете считаться знакомыми?
— Конечно! Говорят, связь возникает даже после мимолётной встречи. А я… — он указал пальцами на свои глаза, — я встретился с ним взглядом.
Тхэсо шлёпнул его по руке, и Пак Хансу заехал одним пальцем себе прямо в глаз. Он скривился и замотал головой, пытаясь справиться с резкой болью.
— А, я подумал, ты хочешь, чтобы я тебе глаза выколол.
Пак Хансу опустил руки, с трудом открывая повреждённый глаз. Кан Сехон, до этого молча наблюдавший за развернувшейся сценой, сделал шаг вперёд и встал рядом с Тхэсо.
— Я впервые встречаю твоего друга.
Тхэсо ещё никого не знакомил с Кан Сехоном. Кан Инхёк не в счёт — тот был общим знакомым. А вот об остальных Тхэсо всегда умалчивал.
— Не переживай, у меня, кроме него, больше нет друзей. К сожалению.
Эти слова, произнесённые с явной горечью, заставили Пак Хансу скривить губы. Он был рад, что назывался единственным другом Тхэсо, но то, что это считалось неудачей, мгновенно стёрло улыбку с его лица.
— Ты сейчас сказал «к сожалению»?
— Ага, ты всё правильно услышал.
— Эй, обычно люди такое отрицают, а не озвучивают так самодовольно.
Тхэсо в ответ лишь многозначительно посмотрел на друга, а затем похлопал по кровати рядом с собой, приглашая Кан Сехона сесть. Пак Хансу покосился на своё кресло, а потом окинул взглядом комнату. Оказалось, что в палате больше и присесть-то было негде.
— Эм… Кажется, я занял ваше место… — Пак Хансу неловко поднялся. — Присаживайтесь. А я пойду посижу на диване.
Но Кан Сехон остановил его лёгким похлопыванием по плечу.
Сехон прошёл дальше. Тхэсо, не говоря ни слова, стянул одеяло с края кровати, освобождая место.
Тхэсо кивком указал Пак Хансу оставаться на месте, а Кан Сехон уже пристроился на краю кровати. Со стороны было похоже, что для них это обычное дело. Пак Хансу вновь развалился в кресле, разглядывая Кан Сехона.
— Вы меня ещё и по плечу похлопали, значит, теперь мы вообще почти как друзья.
Хансу потёр плечо и театрально поднял палец вверх, будто скрепляя сделку. И как будто этого было недостаточно — он решил несколько раз игриво подмигнуть. Кан Сехон выдержал короткую паузу, глядя на эту пантомиму, а затем плавно перевёл взгляд на Тхэсо.
— Даже не вздумай это сказать, — помотал головой Тхэсо. — Мы вообще не похожи.
Увидев, насколько естественно и бесстыдно ведёт себя Пак Хансу, Сехон быстро понял, почему они с Тхэсо дружат.
— Он мой друг только потому, что у меня не было другого выбора. А совсем не потому, что мы похожи.
— Юн Тхэсо, ты хоть когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сказать? — обиженно спросил Хансу.
— Это не я тут называю другом того, кто просто похлопал меня по плечу. Так что не тебе читать мне морали.
Тхэсо раздражённо цокнул, прекрасно понимая, что скрывается за этой бравадой. В отличие от него, Пак Хансу искренне стремился сблизиться с Кан Сехоном.
— И не вздумай клянчить у него номер.
— Ох, а вот это было низко… — пробурчал Хансу, пряча телефон обратно в карман.
Убедившись, что друг сдался, Тхэсо снова повернулся к Кан Сехону:
— Ходил за покупками, — мужчина поставил перед ним большой бумажный пакет.
Тхэсо тут же заглянул внутрь, и его глаза радостно засверкали. Он вытащил коробку, сорвал крышку — перед ним предстали аппетитные пончики, аккуратно уложенные в несколько рядов. Тхэсо повернулся к Кан Сехону, и на его лице расплылась широкая, детская улыбка.
— А я думал, их не достать. Как ни приду, там очередь километровая.
— Тебе не нужно ни о чём беспокоиться. Просто скажи, что хочешь, и я принесу.
Тхэсо потянулся, чтобы взять пончик, но Кан Сехон перехватил его запястье.
Тхэсо удивлённо приподнял брови, но Кан Сехон уже мягко забрал коробку у него из рук и поставил прямо перед ним, чтобы тот мог видеть каждый пончик, а затем взял один.
— Хотел попросить, чтобы их разрезали на кусочки, но, думаю, ты скорее съешь меня, чем ещё хоть секунду подождёшь…
Он поднёс пончик прямо ко рту Тхэсо. Мягкое тесто коснулось тонких губ, и воздух наполнился сладким ароматом свежей выпечки.
— Если испачкаешься, что мне потом с тобой делать? — прошептал Сехон.
Тхэсо слизал белую пудру с нижней губы. Сладкий сахар мягко таял на языке. Не отрываясь от пончика, касавшегося его губ, он просто поднял взгляд.
Кан Сехон кормил его с рук. Для него это было делом привычным, но сегодня в палате находился Пак Хансу.
«Ему вообще плевать на чужое мнение».
Впрочем, Тхэсо тоже было всё равно. Без малейших колебаний он открыл рот и откусил кусочек. Пончик оказался слишком большим, чтобы проглотить его целиком, поэтому Тхэсо откусил лишь часть, а Сехон молча поднёс к его губам другую сторону. И, словно предугадав, что у Тхэсо в горле пересохнет, его вторая рука уже держала стакан с напитком.
Прожевав, Тхэсо показал большой палец.
— Как вкусно. Никогда не думал, что пончики могут быть такими мягкими и воздушными.
— Наверное, поэтому они так популярны.
— Известные заведения славятся не просто так, полагаю.
Когда Тхэсо, словно птенец, снова открыл рот за очередной порцией, Сехон, видимо из любопытства, и сам откусил кусочек от того же пончика. Сахарная пудра осела на его нижней губе. Тхэсо тихо рассмеялся и осторожно стёр её указательным пальцем.
— Я дам тебе попробовать их все, так что не торопись.
Когда Сехон достал другой пончик, Тхэсо подался вперёд и без колебаний откусил и от него.
Кружащаяся в воздухе сахарная пудра казалась чем-то вроде розовой романтической пыльцы, запирающей их в собственном обособленном мирке. И благодаря этому Пак Хансу, о котором благополучно забыли, оставалось лишь молча наблюдать за этой сценой.
Он стоял с открытым ртом, до глубины души поражённый этой демонстрацией нежности. Хансу даже беззвучно захлопал в ладоши, выражая своё изумление.
— Так вот почему ты в больнице прохлаждаешься. Ноги-то у тебя в порядке, а вот руки, видимо, отказали.
Даже после этих язвительных бормотаний Пак Хансу Тхэсо продолжил есть, принимая всё, что предлагал Сехон. Более того, жуя, он установил с Хансу прямой зрительный контакт и даже пошевелил пальцами, наглядно демонстрируя, что его руки в полном порядке. Это была откровенная попытка похвастаться своими отношениями.
— Ну да, парочки ведь всегда кормят друг друга с ложечки, — обречённо пробормотал Пак Хансу, словно смирившись с тем, что это абсолютно нормальное поведение. Затем он снова бросил взгляд на Сехона. — А я-то думал, что вы предпочитаете очень... сдержанные отношения.
— А разве такие бывают? — ответил Сехон, поднося трубочку к губам Тхэсо, чтобы тот мог попить.
Если под «сдержанными отношениями» подразумевалась привычка есть самостоятельно, то, видимо, именно об этом Хансу сейчас и думал. Пока Сехон непринуждённо держал стакан, Хансу прокомментировал:
— Ну или я думал, что в отношениях вы из тех, о ком заботятся.
Идентичный ответ Сехона заставил Пак Хансу поднять руки в знак капитуляции.
— Ясно... Значит, ни сдержанных отношений, ни тех, где за вами ухаживают, не существует, да?
Было бессмысленно отрицать: Кан Сехон, известный бизнесмен с властной и пугающей аурой, совершенно не выглядел как человек, с которым нужно нянчиться.
Наблюдая за растерянностью Пак Хансу, Тхэсо разразился смехом. Даже когда Сехон пальцами стирал сахар с его губ, Тхэсо не мог остановиться, лишь попытавшись скрыть смех за запоздалым кашлем.
— Хён не всегда был таким, но сейчас он очень хорошо обо мне заботится.
— А-а, то есть со временем его чувства стали глубже?
— Может, и так. А может, всё дело в том, что я беременный.
— А, ну раз он отец, то, естественно, он будет более... Стоп. Беременный?
Пак Хансу по инерции закивал, словно это было чем-то очевидным, но когда его мозг наконец-то обработал услышанное, голос парня взлетел до фальцета.
— Ты хочешь сказать, что тот папаша, о котором ты упоминал в прошлый раз, это реально... Да ладно, ты серьёзно?
Тогда он думал, что Тхэсо просто прикалывается. Тем более что он сбросил звонок до того, как Хансу успел хоть что-то расспросить. Но теперь...
— Ага, я беременный. А малыша зовут Инбок.
— А, точно, Инбок — это же благословение... Погоди, я не говорю, что это странно или типа того, я просто...
Ещё совсем недавно его друг жил как бета. Потом внезапно стал омегой, а теперь ещё и забеременел?
— Я к тому, что временное имя малыша — Инбок.
Тхэсо не сводил глаз с ошеломлённого лица Пак Хансу, поправляя его. Было забавно наблюдать, насколько реакция друга отличалась от реакции родителей. Когда он рассказал правду матери, то сильно переживал из-за того, какой шок это у неё вызовет. А вот наблюдать за ступором Хансу было исключительно весело.
— А это даже весело. Может, позвонить кому-нибудь ещё и проверить их реакцию?
«Кто бы ещё мог впасть в шок от моей беременности?»
Серьёзный тон Сехона, ответившего на телефонный звонок, заставил Тхэсо и Хансу мгновенно замолчать.
Пак Хансу, в частности, выглядел ещё более напуганным. Он только-только подумал о том, каким неожиданно милым и заботливым может быть Кан Сехон, как поведение альфы в корне изменилось. Его острый взгляд похолодел, и эта жёсткость настолько идеально гармонировала с его точёными чертами лица, что становилось жутко.
— Охренеть. Во время работы он просто другой человек.
— Заткнись, — прошептал Тхэсо, ткнув его в бок. Хансу тут же беззвучно взвыл от боли.
Как только Сехон завершил звонок, Тхэсо слегка подтолкнул его в спину, заставляя поторопиться. У этого человека и так было полно забот, а в последнее время из-за Тхэсо он практически жил в больнице.
— Хансу здесь, да и я сам могу о себе позаботиться. Давай, иди уже.
— Ага, дорогой. Принеси мне что-нибудь вкусненькое, когда пойдёшь обратно.
Тхэсо намеренно использовал это ласковое обращение, чтобы поскорее выпроводить Сехона из палаты. Услышав это, альфа обречённо улыбнулся и наконец открыл дверь.
— Можете положиться на этого хёна! — громко и уверенно отозвался Хансу, заставив Тхэсо испепелить его взглядом, пока Сехон выходил за дверь.
— В смысле «что»? Я буду спать, а ты пойдёшь домой.
— Я? Но хён же только что велел мне присматривать за тобой.
— Я хочу побыть один. Проваливай.
Тхэсо схватил Пак Хансу за руку и потянул наверх. Тот для вида нехотя поднялся, хотя прекрасно понимал: раз сам пациент просит его уйти, задерживаться было бы верхом бестактности. И всё же на его лице читалась явная нерешительность.
Хотя Хансу всё ещё упирался, Тхэсо был сосредоточен лишь на том, чтобы выдворить его из палаты, и настойчиво толкал друга к выходу. Только когда дверь за спиной Хансу наконец захлопнулась, Тхэсо с раздражённым вздохом покачал головой.
— Ко мне и так мало кто ходит, но те, кто всё-таки приходит, вообще уходить не хотят.
С облегчением на лице Тхэсо снова лёг в постель. На улице было ещё светло, так что он планировал вздремнуть совсем недолго. Шёл разгар рабочего дня, и он рассудил, что больше его никто не побеспокоит.
Тело налилось тяжестью после общения с таким количеством людей с самого утра, и он был уверен, что быстро отключится, даже не заставляя себя засыпать. Веки дрогнули, и как раз в тот момент, когда он начал погружаться в сон...
Звук открывающейся двери заставил его резко распахнуть глаза.
Поскольку он лежал спиной ко входу, то не мог видеть, кто именно вошёл, но его лицо мгновенно напряглось.
Тхэсо сел в кровати ещё до того, как проверил личность гостя. Он спустил ноги на пол и полностью повернулся к визитёру, встретившись с ним взглядом.
— Я так и думал, что вы хотя бы раз, но придёте.
Глубокий, резонирующий голос заполнил больничную палату, достигнув слуха Тхэсо.
До этого момента он считал голос Кан Сехона самым приятным звуком на свете. Всякий раз, когда Сехон говорил, Тхэсо чувствовал умиротворение, а когда тот шептал нежные слова, это почти опьяняло.
Но теперь он осознал: голос Сехона, должно быть, передался ему по наследству.
Потому что у стоявшего перед ним мужчины был такой же бархатистый, завораживающий тембр.
Сосредоточившись на этом голосе, Тхэсо наконец поднял взгляд, чтобы как следует рассмотреть гостя.
Не как две капли воды, но аура была безошибочно знакомой. Тхэсо не мог поверить, что не понял этого раньше — само присутствие этого человека естественным образом напоминало ему о Сехоне.
Перед ним стоял не кто иной, как Кан Хакчжун, председатель KH Group.
Тхэсо указал на диван, и Кан Хакчжун без колебаний занял место, словно был здесь хозяином. Усевшись на самое видное место, он излучал такую властность, что казалось, будто именно он, а не Тхэсо, является истинным владельцем этой больничной палаты.
Но ни один из них не счёл нужным указывать на это. Тхэсо сел напротив.
Когда Тхэсо без сопротивления кивнул, губы Кан Хакчжуна тронула слабая улыбка. В его взгляде промелькнуло любопытство, словно он пытался понять: Тхэсо просто поддерживает вежливую беседу или же действительно помнит их прошлую встречу.
Тхэсо, не видя причин для недомолвок, непринуждённо освежил воспоминания:
— Мы уже встречались в этой больнице. Вы сидели прямо напротив меня.
В тот день, когда Тхэсо пришёл на обследование и в одиночестве ждал Сехона в кафе на первом этаже. К нему подошёл дедушка и спросил, не плохо ли он себя чувствует.
И тогда, не зная, с кем именно разговаривает, Тхэсо говорил совершенно открыто, делясь своим разочарованием из-за того, что так поздно проявился как омега.
На вопрос Кан Хакчжуна Тхэсо утвердительно кивнул.
— Благодаря вам я ем всё, что хочу, и сплю тогда, когда мне вздумается.
Тогда Кан Хакчжун дал ему простой совет: если он чего-то хочет, ему следует просто попросить человека, с которым он живёт, достать это.
Предложение было незамысловатым, но на удивление действенным. Возможно, именно поэтому даже сейчас председатель не вызывал у Тхэсо никакого страха.
— Но почему вы тогда не сказали мне, кто вы такой? Могли бы просто упомянуть, что приходитесь Сехону дедушкой.
Тхэсо высказал свою лёгкую претензию так, будто они упустили отличную возможность. Знай он об этом тогда, их разговор не закончился бы коротким обменом репликами.
— Я подошёл к тебе просто потому, что ты привлёк моё внимание.
Так Кан Хакчжун объяснил, почему умолчал о своей связи с Сехоном.
Его просто потянуло к этому молодому человеку, и он поймал себя на желании заговорить с ним. Вот и всё. Внук тут был совершенно ни при чём.
— Но ты, похоже, ничуть не удивлён моему визиту. На этот раз ты, должно быть, узнал, кто я такой.
— Да. Вы председатель KH Group — дедушка Сехона.
— В таком случае, догадываешься ли ты, зачем я пришёл к тебе?
При этих словах губы Тхэсо растянулись в яркой улыбке.
На подземной парковке больницы Кан Сехон по очереди брал документы, которые передавал ему секретарь, и бегло их просматривал.
Единственным, кто понял смысл этой загадочной реплики, был секретарь, передавший ему документы. Водитель лишь мельком взглянул на Сехона через зеркало заднего вида, прежде чем снова устремить взгляд на дорогу. То, на что смотрел Сехон, было списком покупок Со Дарэ за несколько дней до того, как Тхэсо потерял сознание. В документе содержалась подробная информация — не только о том, что именно было приобретено, но и о тайном способе получения, а также точном месте продажи.
— В университете её считают тихой и прилежной студенткой. Она делает много хорошего и пользуется доверием профессоров.
— И с чего бы такой тихой и прилежной студентке совершать подобное?
Изначально Кан Сехон поручил выяснить лишь причину обморока Тхэсо. Однако секретарь взял на себя инициативу и предложил расширить рамки расследования, не ограничиваясь одним лишь этим инцидентом.
Какая обида заставила Со Дарэ сотворить подобное с Тхэсо, который только-только стал омегой? И что именно представляли собой эти запутанные отношения между Со Дарэ, Кан Инхёком и Тхэсо?
Пока секретарь ждал ответа, Сехон погрузился в раздумья.
Он всегда знал, что Тхэсо учится в одном университете с его двоюродным братом, но никогда не придавал этому особого значения. Однако после того, как он увидел реакцию Инхёка, обнаружившего Тхэсо в его доме, а также то, как тот продолжал постоянно заводить о нём разговоры, стало ясно: эту ситуацию больше нельзя игнорировать.
— Выясни всё. И проверь того друга, Пак Хансу, тоже.
Раз уж они называют друг друга друзьями, между ними должна быть какая-то связь.
Пока секретарь делал пометки, водитель обратился к Кан Сехону:
— Вы возвращаетесь к господину Тхэсо?
Водитель полагал, что Сехон спустился лишь для того, чтобы получить отчёт от секретаря, и сейчас вернётся наверх. Однако Сехон дважды провел по экрану телефона, давая понять, что в больницу он не пойдёт.
В последнее время Сехон вёл все дела через секретаря, поэтому необходимости лично появляться в главном офисе не было. Заметив, как секретарь торопливо проверяет расписание, Сехон решил прояснить ситуацию.
— Один важный человек хочет, чтобы я заехал.
Услышав это, секретарь мгновенно всё понял. Это было распоряжение председателя. Без лишних слов он внёс соответствующие коррективы в график.
Пока Сехон продолжал просматривать отчёт, водитель завёл двигатель. Под мерную вибрацию тронувшегося с места автомобиля альфа уставился на недавно полученную фотографию Со Дарэ на экране своего телефона.
«Её лицо кажется смутно знакомым...»
Пока Кан Сехон пытался вспомнить, где он мог видеть Со Дарэ раньше, машина плавно выехала с парковки и влилась в поток на дороге. Как раз в тот момент, когда автомобиль проезжал мимо центрального входа в больницу, его взгляд зацепился за одну фигуру.
Это был мужчина с бледной кожей и каштановыми волосами, чья кепка была низко надвинута на глаза.
Кан Сехон наблюдал за ним какое-то мгновение, но не успел он придать этому значения, как машина повернула направо, и незнакомец скрылся из виду.
— Ха-ха-ха. Но даже если он такой суровый, вы ведь всё равно его любите, да?
Разве внук не остаётся драгоценным, каким бы холодным или взрослым он ни был? Тхэсо, которому было любопытно узнать, есть ли в Сехоне хоть что-то, что нравится Кан Хакчжуну, задал ему этот вопрос. Председатель ответил без малейших раздумий, словно это было очевидным фактом.
— На него всегда можно положиться.
Тхэсо, который понимал это лучше кого-либо другого, вдохнул слабые остатки феромонов Кан Сехона, с теплотой думая о нём.
Председатель Кан Хакчжун запнулся, словно обдумывая какую-то мысль.
— Я слышал, что перед моим сыном и невесткой ты сильно нервничал, однако в моём присутствии ты кажешься вполне расслабленным.
Услышав от невестки о том, как прошло знакомство Тхэсо с семьёй, Кан Хакчжун ожидал увидеть робкого и тревожного юношу. Но Тхэсо, сидевший сейчас перед ним, не выказывал ни малейших признаков волнения.
Тхэсо проглотил кусочек еды, используя этот момент для размышлений. Разница между встречей с родителями Кан Сехона и тем, что происходило сейчас, была очевидной.
— Хм… Наверное, это потому, что я не знал, что вы дедушка Сехона, когда мы впервые встретились. Рядом с вами я чувствую себя комфортно.
Он озвучил это, как только мысль пришла ему в голову. В конце концов, их первое знакомство произошло не через Кан Сехона. К тому же он доверился председателю, открыто рассказав о своих проблемах. Это создало чувство близости, а не дистанции.
И теперь ему хотелось болтать с ним обо всём на свете.
— Можно я буду называть вас дедушкой? Мне это нравится больше, чем «председатель».
Тхэсо никогда раньше не обращался к председателю столь неформально, поэтому мысль спросить разрешения пришла к нему только сейчас. Когда Кан Хакчжун лишь откашлялся, не став возражать, Тхэсо с облегчением выдохнул и вернулся к еде.
Заинтересовавшись блюдом, похожим на креветку, завёрнутую в тонкую лапшу, он откусил кусочек — и пришёл в полный восторг.
— Дедушка, это так вкусно! Попробуйте!
Он не только указал на блюдо, но и, схватив чистую пару палочек, подхватил креветку и поднёс её прямо ко рту председателя. Было ясно, что он ожидает от него такой же реакции.
Тхэсо держал угощение прямо у его губ, настойчиво призывая отведать. Кан Хакчжун какое-то время смотрел на еду, прежде чем наконец откусить. И хотя он открыл рот с некоторой неловкостью, Тхэсо не придал этому никакого значения.
— Правда ведь? Неудивительно, что Сехон так часто кормит меня с рук. Раньше я задавался вопросом, зачем он это делает, но теперь понимаю. Трудно просто сидеть и ждать после того, как предложил кому-то что-то попробовать. Здорово сразу видеть реакцию.
Так вот почему Сехон это делал. Мысль о том, что у его внука есть такая заботливая сторона, почти шокировала. Пока Кан Хакчжун хранил молчание, переваривая это внезапное открытие, Тхэсо продолжал беззаботно щебетать.
— Я попробую остальные блюда и скажу вам, такие ли они вкусные.
— Приятного аппетита! Это просто потрясающе.
Пока Тхэсо с головой ушёл в поглощение еды, Кан Хакчжун смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Этот парень был совершенно не похож на его внука.
«Откуда только взялся этот ребёнок?»
— Заканчивай с едой, потом выпьем кофе.
— Мне нельзя кофе, так что я буду сок.
Тхэсо набил рот мясом, и на короткое мгновение в разговоре повисла пауза. До этого момента он ел и болтал без умолку, но теперь, казалось, наконец-то сосредоточился на трапезе.
По крайней мере, так подумал Кан Хакчжун.
— О, кстати, вы ведь знаете, что я беременный, да? Простите, что завёл ребёнка без спроса. Я не специально — это была случайность. Я всегда думал, что проживу всю жизнь как бета.
Единственной причиной, по которой он замолчал ранее, было то, что он пережёвывал особенно большой кусок мяса. Проглотив его, Тхэсо тут же пустился в объяснения.
— Как-то так вышло, что я оказался омегой. Тогда-то я и встретил Сехона. И знаете, что он мне сказал? Назвал меня пятном крови и велел в следующий раз к нему не обращаться. Но, как ни странно, чем больше я старался его избегать, тем чаще мы сталкивались. Мы постоянно пересекались в отелях. Ой, но мы там просто виделись, честно! Только разговаривали и ели. Да, я первым попросил его номер, но вовсе не из-за каких-то там скрытых мотивов! Я не из тех, кто начинает бегать за человеком только потому, что влюбился с первого взгляда, понимаете?
Кан Хакчжун, который поначалу смотрел на него со странным выражением лица, вскоре поймал себя на том, что внимательно слушает. В какой-то момент он, сам того не осознавая, начал вникать в каждое слово.
И где-то в процессе на его губах даже заиграла улыбка.
— Я уже придумал малышу имя. Вы знали, что пока ребёнок ещё в утробе, его имя называется «тхэмён»? В общем, имя, которое я выбрал, это…
Беседа Тхэсо с председателем Кан Хакчжуном затянулась до позднего вечера. Когда Тхэсо прилип к нему, настаивая на совместном ужине, председатель в конце концов сдался, делая вид, что соглашается крайне неохотно. В итоге только секретарям пришлось суетиться, в спешке перекраивая всё расписание.
Даже после ужина время пролетело незаметно, и когда Кан Хакчжун наконец поднялся, чтобы уйти, Тхэсо увязался за ним по пятам, совершенно не желая его отпускать.
— Мои внуки все как один тихие и скучные, а вот ты...
Глаза Тхэсо заблестели от предвкушения. Ему было безумно любопытно, что же скажет председатель. Он болтал со стариком несколько часов подряд, а Кан Хакчжун слушал, ни разу его не перебив.
— С тобой точно не соскучишься.
— Считать это комплиментом? Я тоже отлично провёл время. Честно говоря, обычно я не такой болтливый. Но почему-то рядом с вами мне хочется говорить всё больше и больше.
Тхэсо тараторил так быстро, что едва успевал переводить дыхание, и Кан Хакчжун не смог сдержать смешка. Проведя с ним всего несколько часов, этот мальчишка уже вёл себя ласковее и привязчивее, чем его родной внук. Такого просто невозможно было не полюбить.
Тхэсо удивлённо моргнул, услышав столь неожиданное заявление председателя. Атмосфера внезапно изменилась, будто он ляпнул какую-то глупость. Осознав недопонимание, Тхэсо поспешно замахал руками.
— Ой, нет, я не о том! Меня завтра выписывают. Так что в следующий раз я сам приеду к вам в гости. Простите, что не навестил вас первым.
— Ты лучше сосредоточься на собственном здоровье.
Кан Хакчжун цокнул языком и окинул Тхэсо оценивающим взглядом с ног до головы. Почувствовав лёгкое смущение, Тхэсо виновато улыбнулся. Учитывая, что он загремел в больницу из-за собственной неосторожности, права спорить у него не было.
— И куда ты планируешь отправиться после выписки?
Тхэсо склонил голову набок, не до конца понимая суть вопроса. Он замешкался, прежде чем ответить, не уверенный, что председатель ждёт именно этих слов.
Ответ, похоже, удовлетворил Кан Хакчжуна, так как он не стал допытываться. Вместо этого он щелчком пальцев подозвал своих секретарей. Тхэсо инстинктивно проследил за его жестом и встретился взглядом с помощниками, которые вежливо поклонились в знак приветствия. Среди них он задержал взгляд на том самом секретаре, который передавал ему коробочку с бенто, и они обменялись короткими улыбками.
— Я предупрежу свою приёмную. Если когда-нибудь захочешь увидеться, просто дай знать. Я пришлю за тобой машину.
— Значит, мне не придётся дожидаться своей очереди, чтобы встретиться с вами?
Кан Хакчжун пробормотал это так, словно речь шла о самых естественных вещах. То, что председатель позволил ему приходить в любое время, совершенно не заботясь о его плотном графике, повергло Тхэсо в приятный шок.
— Вы уверены, что нормально так сильно меня любить? Мы виделись всего пару раз, а вы уже проявляете ко мне столько заботы. Не то чтобы я жаловался!
— Не поднимай шум. Я делаю то же самое для своих внуков.
Подтекст был ясен: Тхэсо удостоился такого отношения лишь потому, что был омегой Кан Сехона. Но Тхэсо было всё равно — он всё равно был на седьмом небе от счастья.
— Тогда чему ты так радуешься? Мои внуки прекрасно об этом знают, но всё равно не навещают.
— А, так вы намекаете, что мне стоит прийти вместе с Сехоном? Понял, я притащу его с собой.
— Значит, придём вместе. А когда родится Инбок, мы заявимся к вам уже втроём.
Казалось, у Кан Хакчжуна не оставалось иного выбора, кроме как уступить. Каким бы дерзким ни был Тхэсо, причин для отказа не находилось. Даже если мальчишка сказал это просто из вежливости, само предложение навестить его уже было достаточным поводом согласиться.
Затем, словно ему только что пришла в голову какая-то мысль, председатель добавил:
— Хм... Даже если ты меня не навестишь, мы всё равно скоро увидимся снова.
Тхэсо захлопал ресницами, не улавливая смысла. Кан Хакчжун, однако, лишь кивнул собственным мыслям и, повернувшись к секретарю, бросил короткую фразу о корректировке расписания.
— Вы о каком именно времени говорите?
— Посмотрим. А до тех пор береги себя.
Тхэсо задал прямой вопрос, но председатель так и не дал чёткого ответа. Вместо этого он просто попрощался и ушёл. Глядя, как он скрывается из виду, Тхэсо в замешательстве почесал затылок, а затем вернулся в кровать.
«Что он имел в виду? Когда именно мы должны снова встретиться?»
Если бы он приехал в гости к Кан Сехону, это было бы логично, но о чём тогда говорил председатель?
Так и не найдя ответа, Тхэсо в конце концов провалился в сон.
Наступило утро. Ещё не до конца проснувшись, Тхэсо прокручивал в голове вчерашний разговор с председателем. Пока он всё ещё витал в облаках, в палату вошёл Кан Сехон.
Пока машина плавно ехала по улицам, Тхэсо прислонился к окну, наполовину опустив стекло, чтобы впустить свежий ветер. Его глаза всё ещё слипались от сна, но он искренне наслаждался этими ощущениями.
Даже находясь в больнице, он мог видеть небо и наблюдать за погодой через окно. В дождливые дни в палату проникал запах влаги, а в ясные — солнечный свет заливал комнату, согревая его спящее лицо.
Именно поэтому он не чувствовал себя запертым в четырёх стенах. Благодаря председателю он лежал в отдельной VIP-палате, так что никакого ощущения тесноты не возникало. Но теперь, оказавшись по-настоящему снаружи, он испытывал совершенно другие эмоции.
— Наверное, поэтому и говорят, что нужно иногда выбираться на улицу.
Тхэсо глубоко вдохнул, наслаждаясь свежим воздухом. Кан Сехон, который до этого был поглощён своим телефоном, повернулся к нему, услышав эти слова. Секретарь Хан, сидевший за рулём, тут же заметил это едва уловимое изменение через зеркало заднего вида. Он тихо наблюдал за тем, как Сехон реагирует на каждое слово Тхэсо.
— Хочешь где-нибудь остановиться и прогуляться? Хан, тут есть поблизости парк?
— Нет, всё в порядке, — Тхэсо поспешно замахал руками, не ожидая такого предложения. — Мы всегда можем погулять потом. Не нужно сейчас останавливаться. Просто поезжайте дальше.
Хан бросил на него взгляд через зеркало. Убедившись, что Тхэсо говорит искренне, а не просто из вежливости, он коротко кивнул и продолжил вести машину по заданному маршруту. Когда Тхэсо заметил, что автомобиль не меняет направление, он откинулся на спинку сиденья и повернулся к Кан Сехону.
— Кстати, это не дорога к моему дому.
Когда Кан Сехон твёрдо заявил, что они двигаются в правильном направлении, Тхэсо снова выглянул в окно. Но пейзаж за окном оставался незнакомым, и его замешательство лишь усилилось.
— Но ведь это правда не дорога к моему дому?.. Мы что, разворачиваемся, чтобы заехать к твоему брату?
Тхэсо спросил совершенно невинно, не зная, что и думать об этой ситуации. Сехон убрал телефон, прервав чтение отчёта, который пришёл как раз в тот момент, когда Тхэсо смотрел в окно. Тхэсо, засомневавшись, не сказал ли он чего лишнего, не решался заговорить снова. Он никак не ожидал, что они даже в парке не остановятся.
— О чём вы вчера разговаривали с председателем?
Сехон не стал доставать телефон обратно. Машина продолжала ехать, а он полностью переключил своё внимание на Тхэсо, расспрашивая о беседе с Кан Хакчжуном.
Тхэсо, не в силах сопротивляться такому вниманию, нехотя приоткрыл рот. В конце концов, кому не понравится, когда всё внимание уделяют только ему?
Тхэсо, думая, что они просто решили сделать короткую остановку, озадаченно посмотрел на секретаря Хана. Свою сумку он отдал Сехону, и та так и осталась у альфы.
— Хан, вы на сегодня уже закончили работать?
Тхэсо задался вопросом: может, Хан должен был просто высадить его у дома Сехона? Однако всё оказалось не так просто. Сехон всё ещё держал в руках его сумку.
— Дом, о котором я говорил, находится прямо здесь.
Сехон ввёл код на дверном замке, и в тишине громко раздался щелчок открывающейся двери. Тхэсо мгновенно понял, что это значит, и шагнул внутрь. Это живо напомнило ему тот день, когда он без предупреждения вломился в дом Сехона.
Обстановка не была для него чужой, но он не мог перестать думать, почему Сехон назвал это место «нашим домом».
— Ты хочешь, чтобы я остался здесь? Это твой брат велел тебе привезти меня? Мы что, будем жить вместе?
Пока Тхэсо задавал эти вопросы, в его душе зарождались сомнения. Он прищурился, глядя на Сехона, который и привёл его сюда.
— Твои родители слишком заняты, чтобы заботиться о тебе, поэтому они попросили меня.
Голос Сехона звучал ровно. Он объяснил, что родители Тхэсо сильно переживали за него, особенно после обморока. Они знали, что Сехон поставит безопасность Тхэсо на первое место, поэтому решили, что для него будет лучше пожить с альфой.
Тхэсо недовольно пробормотал это себе под нос, но развивать тему не стал. Он прекрасно понимал: раз уж он заставил родителей так волноваться, спорить о необходимости присмотра было бы эгоистично.
Слова Сехона попали в самую точку — казалось, он видел Тхэсо насквозь.
— Ты снова будешь жить со мной.
Прозвучало это так, словно Сехон намекал, что и сам этого хотел. Тхэсо прищурился, испытывая смесь недоверия и подозрения. Неужели Сехон втайне радовался тому, что они будут жить вместе, даже если инициатива исходила от родителей?
Тхэсо так надеялся услышать от Сехона те самые заветные, сладкие слова. Что-то вроде:
«Юн Тхэсо, просто созваниваться — этого мало. Я хочу быть рядом с тобой.»
Но вместо этого Сехон привёл ему лишь сухие, практичные доводы. И всё же в груди Тхэсо запорхали бабочки в надежде, что однажды он услышит именно эти фразы.
— Ладно. Но разве тебе нечего мне сказать?
Тхэсо дразняще почесал мочку уха, словно подталкивая его к нужным словам. Сейчас был самый идеальный момент для того, чего он так долго ждал.
— Мне действительно есть что сказать... Хочешь услышать?
Вместо ответа Тхэсо придвинулся ближе, словно бросая вызов. Сехон слегка наклонился, приблизив губы к его уху.
Тхэсо почувствовал, как горячее дыхание Сехона щекочет кожу, и его плечи слегка вздрогнули. Но он не отстранился, твёрдо намеренный услышать признание Сехона.
Тхэсо застыл. Куда делись те волнующие сердце слова, на которые он так надеялся? Вместо них Сехон совершенно будничным тоном спросил про учёбу, застав его врасплох.
Тхэсо не мог отделаться от мысли, что этот момент получился совсем не таким, как он себе представлял.