Глава 2.2. Бездна (Новелла 18+)
Когда Юн Чан смотрел на Квон Хи Су, он часто вспоминал У Шин Дже в детстве. Несмотря на абсолютно разные характеры, в чём-то они были поразительно похожи. Оба родились с чрезмерно жестокими, разрушительными способностями. Оба были совершенно неспособны к эмпатии, не понимали обычных человеческих чувств, но в то же время испытывали к людям извращённое, почти научное любопытство.
— Это «Эревон». Тут каждый день толпы стоят в очереди, чтобы их взяли хотя бы на разовую подработку. А ты хочешь притащить сюда какого-то безвестного гида с улицы?.. Зачем тогда вообще нужна система отбора?.. Зачем мы прописывали все эти правила?..
— Система?.. И кто её придумал?.. — переспросил У Шин Дже, до этого слушавший перепалку с привычной безмятежной улыбкой. Температура в комнате резко упала. — Этот гид мне действительно нужен. Система?.. Правила и нормы?.. Если эта бумажная чушь встанет у меня на пути, я просто разорву её и приведу его.
— Если кто-то против, пусть придёт и скажет мне это в лицо. Очень хочу посмотреть, хватит ли у них смелости.
— Забудь об этом. Как ты вообще собираешься убедить этого гида?.. Хочешь выложить ему всю правду?.. Сказать: «Слушай, у нас тут четверо конченых психов, которые вот-вот сорвутся в буйство без нормального гайдинга, так что тебе придётся пахать до потери сознания и спать с ними по очереди»?.. Я на сто процентов уверен, что он придёт от этого в полный восторг.
Улыбка всё ещё блуждала на губах У Шин Дже, но брови слегка сошлись на переносице. Это был чёткий сигнал остановиться. Юн Чан невольно прикусил язык. Внешне У Шин Дже мог казаться чистым и благородным, словно ангел, но внутри он был коварнее и безжалостнее любого в этой комнате. Юн Чану сходило с рук поливание босса грязью только потому, что они знали друг друга с детства, но если он перегнёт палку — его безопасность не гарантировал никто.
— Я скоро его приведу. Я просто не могу позволить, чтобы нечто подобное валялось на улице без присмотра. И если я получу от него то, что мне нужно, мне плевать, будете вы с ним развлекаться или нет.
— И каков твой гениальный план?..
— Я сделаю ему предложение, от которого невозможно отказаться. Придётся выглядеть как можно красивее.
Он сцепил пальцы под подбородком, слегка склонил голову и лучезарно улыбнулся. Было ещё раннее утро, поэтому волосы, лишённые укладки, мягко спадали на лицо. Этот жест был слишком изнеженным для мужчины, которому больше шёл костюм-тройка, чем футболка, и который органичнее смотрелся в окружении бархата и драгоценностей, чем с оружием в руках. Но благодаря лицу, красивому, как диковинный цветок, это не выглядело нелепо или отталкивающе.
Юн Чан тут же показал ему средний палец. Не обращая внимания на его реакцию, У Шин Дже закрыл глаза, откинулся на спинку дивана и радостно пробормотал:
— Может, стоит купить цветы и кольцо?.. Ах, я уже в предвкушении.
Ю Гон открыл глаза и резко сел, даже не осознавая, где находится. Тонкое казённое одеяло зашуршало, соскальзывая с плеч. Всё тело тут же пронзила тупая, пульсирующая боль.
Это была не мрачная улица и не развалины заброшенной фабрики. Это была тихая палата, залитая холодным светом люминесцентных ламп. Стены и пол были выкрашены в однотонный цвет слоновой кости. А на кровати напротив лежал…
Ю Гон потянулся вперёд, не замечая, как натянулась трубка капельницы на тыльной стороне ладони. Кто-то сзади положил руку ему на плечо.
Ю Гон попытался вырваться, игнорируя присутствие посторонних. Пэк Хи Сон лежал на кровати всего в паре метров от него. В отличие от Ю Гона, который отделался лишь парой порезов и ушибами, старший брат выглядел ужасающе. Он был с ног до головы замотан в бинты и марлю, так что даже лица толком не было видно; из-под повязок торчали трубки капельниц. К телу тянулись провода от медицинских мониторов. Тонкая зелёная линия, вырисовывающая пульс на экране, была единственным доказательством того, что Пэк Хи Сон всё ещё жив.
— Я его гид. Мне нужно провести гайдинг, прямо сейчас.
— Нет, вам нельзя к нему подходить. Пожалуйста, лягте.
— Моему брату больно, вы что, не понимаете?!. Без меня он… Пустите меня!.. Я сказал, отпустите!..
Голос Ю Гона, всегда звучавший ровно и отстранённо, сорвался на крик. Его последним воспоминанием был тот миг, когда он лежал обессиленный рядом с умирающим братом, впавшим в буйство. Он физически не мог сохранять спокойствие.
— Состояние Пэк Хи Сона критическое. Даже если вы проведёте гайдинг, просто подержавшись за руки или обняв его через одежду, это не даст никакого эффекта.
Ю Гон на секунду замер с расфокусированным взглядом, а затем его дрожащие пальцы потянулись к пуговицам больничной пижамы.
— Я сделаю это… Я сделаю что-то большее. Я… я смогу, так что мой брат…
— Пациент!.. Пожалуйста, прекратите!..
Медсестра попыталась перехватить его руки. В этот момент второй человек, находившийся в палате, наконец подал голос.
Голос звучал слишком сухо и властно для обращения к пациенту, только что пришедшему в себя после обморока. У окна стоял незнакомый мужчина, безупречно одетый в тёмно-красную униформу.
— Я майор Чон Чан Хёк, Эспер C-ранга.
Он представился сухим, деловым тоном. Растерянный взгляд Ю Гона скользнул к значку на его груди: две руки, сцепленные в кольцо, и пламя, горящее в центре. Эмблема Штаба по управлению Пробуждёнными. Для майора он выглядел довольно молодо. Впрочем, в Штабе это было обычным делом. Звание там зависело не от выслуги лет, а от способностей. Если у тебя был низкий ранг, ты мог десятилетиями топтаться на рядовых должностях, а Пробуждённый высокого ранга мог стать командиром, даже будучи несовершеннолетним.
— Охотник Пэк Хи Сон, F-ранг. Это ваш старший брат?..
— И прошлой ночью вы участвовали в рейде на Врата в качестве гида, прикреплённого к Охотнику Пэк Хи Сону?..
— Охотник Пэк Хи Сон является главным подозреваемым в инциденте и в настоящее время находится под следствием. Мы требуем, чтобы вы сотрудничали с нами в качестве свидетеля. И учтите: в зависимости от выясненных обстоятельств, вы, Пэк Ю Гон, также можете перейти в статус подозреваемого.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. В них не было ни капли смысла.
Его взгляд метнулся к брату. Слабый пар оседал на внутренней стороне кислородной маски, закрывающей большую часть лица. Он выглядел как жертва, а никак не подозреваемый.
— Вчера, около одиннадцати вечера, Охотник Пэк Хи Сон, вы и ещё двадцать три Охотника отправились на зачистку Врат, открывшихся в заброшенном промышленном комплексе Сонрам-дон. На данный момент найдено лишь пять выживших. И все они либо лишились конечностей, либо находятся в глубокой коме.
Ужасающие воспоминания накрыли Ю Гона с головой. Люди, воющие от первобытного страха, разорванные тела, кровь и ошмётки плоти, разлетающиеся во все стороны. Его пробрал ледяной озноб, несмотря на духоту больничной палаты.
— По предварительным данным нашего расследования, Вратам был присвоен малый или средний класс угрозы. Да, большинство участников рейда были F- и E-ранга, но при таком количестве людей зачистка должна была пройти без проблем. Даже при самом неудачном раскладе всё ограничилось бы парой раненых. Но чтобы рейд обернулся такой кровавой бойней…
Майор Чон Чан Хёк перешёл прямо к сути, не меняя мрачного выражения лица:
— Штаб по управлению Пробуждёнными подозревает, что Охотник Пэк Хи Сон мог спровоцировать буйство намеренно.
Тело Ю Гона дёрнулось раньше, чем мозг успел обработать информацию.
Голень больно ударилась о металлический каркас кровати. Ю Гон вскочил на ноги, даже не заметив, как игла капельницы с кровью вырвалась из вены.
— В истории зафиксированы случаи, когда Пробуждённые намеренно вводили себя в состояние буйства и устраивали террористические акты смертников из-за обиды на общество или конкретных людей.
— Мой брат никогда бы такого не сделал!..
— Психика Охотника Пэк Хи Сона была крайне нестабильна. Он постоянно подвергался нападкам и травле со стороны коллег по гильдии. У нас также есть свидетельские показания, утверждающие, что он неоднократно угрожал: «Я убью всех, кто надо мной издевался».
Да, Пэк Хи Сон действительно говорил это. Но это были просто слова, брошенные в порыве отчаяния. Он всегда был таким. Мог наговорить Ю Гону кучу гадостей на эмоциях, а через пять минут начать умолять о прощении. И вчерашняя ночь ничем не отличалась.
Это были просто слова, сорвавшиеся с губ человека, доведённого до предела враждебностью коллег и бесконечными, выматывающими вылазками. Не больше и не меньше.