Глава 26. Кто-то тайно влюблён в судмедэксперта Гу (Новелла 18+)
Мальчик в кипящем масле. Часть 11.
Свободная рука Мо Линя сама потянулась к уху Гу Юаня, но замерла в сантиметре от цели – хозяин уха отшатнулся, во взгляде у него вспыхнула убийственная молния.
В уголке губ Мо Линя заплясала дразнящая улыбка.
При этих словах брови собеседника грозно сдвинулись.
Мо Линь с лёгкой усмешкой провёл рукой по лбу, но в голосе его звучало лишь смирение.
В голове у Гу Юаня застряло это слово: «всполошился». Он подумал с секунду и выпалил:
– Ты имеешь в виду стрессовую реакцию, вызванную выбросом дофамина и норадреналина.
Мо Линь слегка опешил, невольно восхитившись такой трактовкой.
– Если тебе так проще будет понять... что ж, пусть будет так.
– Я считаю, ты использовал парфюм с феромонами, – заявил Гу Юань. – Что привело к получению мной ошибочных химических сигналов.
С этими словами он наложил на ладонь Мо Линя марлевую салфетку, оторвал полоску лейкопластыря и надёжно зафиксировал её, все его движения были точными и безэмоциональными.
Закончив, Гу Юань ловко швырнул использованные ватные палочки в мусорное ведро – настоящая ледяная гора, притворяющаяся человеком.
«Вот как можно это объяснить... Видимо, я отстал от жизни», – промелькнуло у Мо Линя в голове.
Когда они вышли из кабинета, им навстречу шла Мэн Лань:
– Консультант Мо, Чжоу Цзе согласилась говорить только в вашем присутствии.
В тот же миг Мо Линь почувствовал на себе взгляд Гу Юаня. Он сдержанно кашлянул.
– Я ничего не распылял. Если не веришь... можешь установить за мной круглосуточное наблюдение. Я только за.
– Хорошо, – Гу Юань тут же достал телефон, чтобы зафиксировать время. – Начинаем сейчас же!
Чтобы разобраться, почему у него возникла кратковременная стрессовая реакция, он счёл необходимым вести круглосуточное наблюдение за Мо Линем и исключить любые искусственные помехи.
Запись с двух допросов одновременно шла на экране компьютера, и эта трагическая история наконец обрела полноту...
Позавчера, на последнем уроке – самостоятельной работе – Цю Яо сидел у окна в классе 3-1 и рисовал. Держа в руке графитный карандаш, он набросал в альбоме эскиз пейзажа за окном и заметил вдали, на футбольном поле, урок физкультуры у класса 1-1.
Он искал знакомый силуэт и наконец разглядел Чжоу Цзе под большим деревом у забора. Она сидела там, уйдя в себя, даже школьную форму не надела, словно отгородившись ото всего мира.
В такую холодную погоду легко было простудиться без куртки.
Едва он подумал об этом, Чжоу Цзе, будто почувствовав его взгляд, посмотрела в его сторону. Хотя их разделяло большое расстояние, её беспомощность в глазах Цю Яо была только увеличена.
Он отложил карандаш и сказал старосте:
Присев рядом с Чжоу Цзе, он спросил:
– Живот болит, – её голос был тихим, и по нему действительно было слышно, что ей нехорошо.
Цю Яо вспомнил, как девушки из его класса жаловались на боли в животе в «те дни», а учитель физкультуры без лишних слов их отпускал.
– А твоя куртка? – спросил он.
Чжоу Цзе молчала, опустив голову. Тогда он вспомнил школьную куртку, которую видел в зловонной канаве, и у него в голове сложилось примерное предположение.
Она говорила это, обнимая себя за плечи и ёжась от холода, выглядев при этом очень несчастной.
– Попроси у отца денег на новую.
– Ты ему что, не родная? Как можно так с тобой обращаться? Нянечкам хоть зарплату платят, а ты целыми днями пашешь, за братом ухаживаешь, и всё равно получаешь такое отношение? – Цю Яо был возмущён до глубины души.
С этими словами он снял свою куртку и накинул на неё.
– Надень, не простудись только, а то ещё меня заразишь.
Она подняла на него глаза, в которых блестели слёзы.
– Спасибо... Я отдам, как только дойду до дома.
Как раз в этот момент прозвенел звонок с урока.
– Кстати, сегодня вечером, как обычно, встречаемся на чердаке, – добавил Цю Яо.
В семь тридцать Чжоу Цзе вернулась домой и при Цю Яо сообщила Чжоу Жунгуану, что потеряла школьную куртку и нужно купить новую. Лицо Чжоу Жунгуана тут же потемнело.
– Опять форма? А сколько ты уже в этом семестре форму покупала?!
– Они кинули мою куртку в канаву! Я что, должна была достать ее и снова носить?
– Если не складываются отношения с одноклассниками, это твои проблемы! Вот Цю Яо почему не обижают? Со всеми всё нормально, почему пристают именно к тебе?
– Хватит тебе! – Чжу Ваньтин вытерла руки и подошла к ней. – Вернулась как раз вовремя, сначала покорми брата.
– Но у меня сегодня куча домашних заданий! Почему вы сами не можете?
– А нам на вас деньги зарабатывать? Без денег на что жить? Мы целый день вкалываем, всё на вас тратим, а ты даже брата покормить не хочешь... – Глаза Чжу Ваньтин наполнились слезами. – Разве мне легко? Вчера шашлыки жарила, два таких волдыря на руке оставила, а всё равно с утра до ночи пашу... А ты, взрослая уже, совсем не понимаешь, родителей не ценишь... До слёз обидно...
– Бессердечная ты эгоистка, вот что! Стоит тебя поругать – смотришь, как на врага. Ни слова сказать нельзя! Вырастешь – вообще на голову сядешь... Чтобы ты о нас в старости позаботилась? Не дождёшься! – поддержал её Чжоу Жунгуан.
Чжоу Цзе тяжело дышала, её лицо побагровело.
– Вы ещё пожалеете, что так со мной обращаетесь!
Чжоу Жунгуан отложил свои дела и отвесил ей пощёчину.
– Ты ещё пререкаться вздумала?!
Гостям стало неловко наблюдать эту сцену, и один из них попытался вмешаться:
– Сейчас, уже готово! Извините, ребёнок не слушается...
Чжоу Жунгуан ушёл готовить шашлык, а Чжу Ваньтин смахнула слёзы и с улыбкой вернулась к гостям.
Чжоу Цзе стояла по середине и ощущала что на неё смотрели все – взглядами, полными то ли жалости, то ли презрения. Каждый взгляд был сродни удар кинжала, безжалостно вонзаемым в её тело.
Она не могла оставаться здесь ни секунды больше. Взяв миску и ложку брата, она подняла играющего в углу мальчика и пошла наверх.
Этот вечно жрущий и орущий братец стал для неё настоящим кошмаром. С его появлением в семье всё лучшее доставалось ему, а она, всего лишь попросив новую форму, вынуждена выслушивать шквал упрёков.
Глядя на брата на руках, она всё меньше понимала, почему всё так.
А несколькими днями ранее она подслушала, как Чжоу Жунгуан копит деньги, чтобы «этот обуза» смог жениться. Пока он жив, у неё не будет ни одного спокойного дня.
Покормив брата, она открыла тетрадь с заданиями, но тот, сидя на полу, продолжал играть, издавая мешающие сосредоточиться звуки. Она прикрикнула на него, но в ответ он лишь расплакался. Пришлось отложить уроки и сначала успокоить его.
В половине девятого из-за соседней стены послышался ритмичный стук.
Это был их с Цю Яо условный сигнал.
Она ответила несколькими ударами, затем сняла со стены висевшую там картину, отклеила плакат, под которой оказалось небольшое отверстие.
В отверстии она увидела Цю Яо, стоявшего прямо напротив.
– Я всё слышал. Родители опять тебя ругали... Эх, будь я на твоём месте, давно бы сбежал из дома... Моя мама хоть пытается меня понять.
Не дождавшись ответа, Цю Яо продолжил:
Вскоре часть потолка в коридоре сдвинулась, и оттуда спустили деревянную лестницу. Чжоу Цзе надела шапку и перчатки и поднялась по ней.
Наверху горела лампа, освещая фрески на стенах – Цю Яо любил рисовать и мечтал стать художником.
– Чжоу Цзе, кем ты хочешь стать в будущем? – неожиданно спросил он.
Чжоу Цзе лишь неестественно улыбнулась в ответ.
Оставшийся внизу Чжоу Хао вдруг обнаружил, что сестра исчезла, и принялся плакать.
– Может, поднять его сюда? Он не может один оставаться, – с досадой сказала Чжоу Цзе.
Вдвоём они подняли мальчика на чердак. Тот, оказавшись наверху, снова увлёкся игрушками, а Чжоу Цзе с Цю Яо продолжили беседовать. Спустя время девушка попросила нарисовать её портрет, и Цю Яо спустился за бумагой и карандашами.
В этот момент Чжоу Хао незаметно подобрался к краю чердака, сорвался вниз и ударился головой о лестницу.
Перепуганный Цю Яо тут же позвал Чжоу Цзе. Когда та спустилась, Чжоу Хао уже был без сознания. Цю Яо хотел позвонить по стационарному телефону, но Чжоу Цзе остановила его.
Когда они отнесли мальчика в «Шашлычную Чжоу», у него началась рвота, лицо покраснело, и через две минуты он перестал дышать.
Чжоу Цзе хладнокровно убрала рвотные массы, а запачканные кровью вещи отдала Цю Яо. Тот забрал их с собой, а она осталась смотреть на тело на полу.
– Тогда я хотела сбросить его с крыши... Но следы крови на голове были стёрты, это бы выглядело подозрительно. Как раз в это время был включён электронагреватель для масла... И я подумала: может, просто бросить его туда…
Чжоу Цзе достала из рюкзака школьную куртку, надела её, зашла на кухню и придвинула картонную коробку к электронагревателю с маслом – с такой высоты Чжоу Хао вполне мог забраться сам.
Завершив приготовления, она тщательно вымыла руки, затем взяла тело брата и спустилась вниз.
Бросив Чжоу Хао в кипящее масло, она быстро вернулась в комнату, сняла куртку, упаковала в полиэтиленовый пакет, разрезала шов на животе плюшевого мишки, затолкала пакет внутрь и аккуратно зашила. Готово – мишка снова лежал на месте, у изголовья кровати...
Когда Чжоу Цзе закончила свой рассказ, у каждого в комнате сложилось своё, более или менее ясное, предположение: возможно, это была не случайность, а продуманное до мелочей убийство.
Но не было ни единой улики, способной доказать, что это убийство, а не несчастный случай.
Все таки на свете есть две вещи, на которые невозможно смотреть прямо – солнце и человеческое сердце...
Примечание автора: Что ж, я и правда не любитель лишних слов~