Пост 26.05.2026
Дисклеймер:
18+
Перевод любительский, выполнен для личного ознакомления и не преследует цели пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, насилия или употребления запрещенных веществ. Текст перевода запрещено копировать или распространять.
ПАДЕНИЕ КИТА
По моим ощущениям, прошло около часа, прежде чем обнимавшие меня руки начали расслабляться. Еще минут через десять дыхание стало глубоким и ровным, Сын О уснул.
Я осторожно выбрался из его объятий и перелег на свою половину кровати. Он слегка вздрогнул, но, кажется, не проснулся. Впрочем, Джи Сын О реагировал на меня даже во сне. Спал тот или нет, стоило мне отдалиться, его рука инстинктивно тянулась, ища меня. Если бы этого не произошло, значит, он притворяется спящим.
Вглядываясь привыкшими к темноте глазами, я замер. Ублюдок издал мычание и принялся шарить рукой по простыне. В следующий миг он перехватил запястье и слегка потянул на себя. Это означало, что он действительно крепко спит.
Теперь можно было действовать. Я осторожно высвободил руку, беззвучно скользнул с кровати, прихватил со спинки тумбочки телефон и пошел в гардеробную. Достав припрятанную в углу одежду, первым делом натянул носки, чтобы сделать шаги тише. Босые ступни при каждом шаге предательски прилипали бы к полу, издавая звуки шлепков.
Раздвижная дверь спальни открылась плавно, будто по маслу. Дом был построен не из дерева, так что половицы не заскрипят, даже если по ним побежать.
Я спустился на первый этаж и вышел во двор через террасу. На входной двери стоял электронный замок, который громко пищал при каждом открытии.
На улице царила мертвая тишина. Не слышно ни звука, что, казалось, даже немного жутким. Ни лая собак, ни пения птиц… глухая ночная тишь. В момент, когда взялся за ручку ворот и толкнул их, меня накрыло острое дежавю, а перед глазами вспыхнул образ того самого дома в горах, куда мы когда-то пришли вместе с мамой…
Я замер, так и не открыв ворота. Навалилось тяжелое, удушающее предчувствие: уходить нельзя.
Прильнув глазом к щели в воротах, я заглянул на улицу. Чуть поодаль на противоположной стороне стоял черный автомобиль, а рядом, прислонившись к капоту, курил какой-то мужчина.
Одного силуэта хватило, чтобы понять: это не просто прохожий, а Ким Мин Су. На нем был не привычный строгий черный костюм, а спортивный, а на ногах — кроссовки.
«Я только в туалет сбегаю». Неужели Сын О заподозрил неладное из-за моей внезапной покорности и выставил Ким Мин Су караулить? Или его оставили здесь для охраны?
До сих пор я ни разу не выходил из этого дома ночью. Как бы то ни было, Ким Мин Су — верный пёс Джи Сын О. И он, как никто другой, знал всё, что между нами происходит. Если увидит, как я выхожу за ворота в такой час, то без лишних слов скрутит и притащит обратно.
Черного хода здесь нет, а забор — слишком высокий, чтобы через него перелезть. Выхода не оставалось. Пришлось менять план.
Мой первоначальный замысел заключался в том, чтобы явиться прямо в полицейский участок и оформить явку с повинной. Мне хотелось выложить всё о том происшествии двухлетней давности и признаться, что настоящим преступником был я. Для полиции разыскать следы Чо Джун Су не составит никакого труда, да и сам Джун Су к этому времени мог уже частично восстановиться и вспомнить, что произошло.
Конечно, люди Джи Сын О могли перестраховаться и надежно заткнуть Джун Су рот на будущее, но на этот случай я планировал сделать еще один ход — раскрыть правду самому Джи Сын Тэ.
Я собирался потребовать Джи Сын Тэ в качестве свидетеля при своей явке с повинной. Тогда ему пришлось бы либо явиться лично, либо прислать представителя.
По правде говоря, на Джи Сын Тэ надежды было больше, чем на полицию. Он определенно знал, что Сын О поступил в тот же колледж вслед за мной, но даже в страшном сне не мог представить истинную подоплеку того дела.
Если узнает, что именно Ко Вон Ха стал причиной того, что жизнь сына пошла под откос, он позабудет о былых связях и ни за что не спустит всё на тормозах. Это уж точно. Джи Сын Тэ приложит все силы, чтобы восстановить справедливость и упечь меня за решетку, накажет сам или, как минимум, навсегда оградит от меня сына. Каким бы ни был итог, я готов был смиренно принять его.
Но пока в переулке караулил Ким Мин Су, этот план был обречен на провал. Я не успею сделать и пары шагов от ворот, как меня уволокут в дом.
И всё же выход всё ещё был. Если не могу прийти сам, нужно заставить прийти их ко мне.
Я вернулся в дом тем же путем — через окно гостиной, выходящее на террасу. Поднявшись на второй этаж, увидел, что Джи Сын О всё еще спит. Проверил время: с тех пор как выбрался из объятий, прошло всего семь минут.
Он зашевелился. Если промедлю еще немного, тот точно проснется.
Времени на раскачку не было. Включив на минимум фонарик на своем телефоне, я принялся искать его сотовый. На моем собственном аппарате номера Джи Сын Тэ не было.
Кто-то скажет, что правильнее было бы сначала набрать 112, но, как я уже говорил, полиции доверия не было. В новостях то и дело крутили сюжеты о том, как патрульные приезжали на вызов, уезжали ни с чем, а потом преступление разгоралось с еще большей силой. Джи Сын О, с его подвешенным языком, умаслить патрульных раз плюнуть. А когда они, спохватившись, вернутся, меня в этом доме уже не будет.
Поэтому в приоритете был Джи Сын Тэ. Я свято верил, что он, единственный человек, которому Джи Сын О не посмеет перечить, сможет разрубить этот гордиев узел.
В спальне телефона не оказалось. Раз нет здесь, значит, в гардеробной или в ванной при спальне искать тоже бессмысленно — он туда после возвращения даже не заходил. Мылся на первом этаже, одежду снимал там же, так что мобильный стопроцентно остался внизу.
Я снова выскользнул из спальни и спустился по лестнице. Действуя решительно, включил свет в гостиной. Внизу, в ванной, телефона не было. Он лежал во внутреннем кармане пиджака, который Сын О бросил на диван вместе с остальными вещами.
В голове снова всплыли его слова, а вместе с ними — мысль о Ким Мин Су, дежурившем ночью на улице. Схватив телефон, я заперся в кладовой и полез в историю вызовов. Экран разблокировал графическим ключом: мне несколько раз довелось видеть, как Сын О его вводит, поэтому взломать систему труда не составило.
Однако, вопреки подозрениям, последним, с кем он разговаривал, был вовсе не Ким Мин Су. Это оказался главврач больницы, причем звонок был совершен еще днем, задолго до нашего визита туда. Выше висело несколько пропущенных, но номера были мне незнакомы.
Неужели Ким Мин Су и правда выставили просто ради охраны?
Я тряхнул головой. Сейчас это не имело значения.
Сжавшись в комок в углу душной кладовой, я пролистал контакты в поисках Джи Сын Тэ. Вскоре наткнулся на запись, сохраненную как «Отец» и тут же нажал на вызов. Гудки тянулись мучительно долго, пока на том конце наконец не раздался густой, тяжелый голос: «Что еще в такой час?» Знакомый и в то же время чужой… Это определенно был голос Джи Сын Тэ.
От этого звука, который я не слышал целую вечность, у меня перехватило дыхание. И вовсе не из-за тоски, а от лавины воспоминаний о тех беспросветных годах, от которых невозможно было сбежать.
Знает ли он, что сын вытворяет? Известно ли ему, что отпрыск унаследовал всю его гниль и грязь?
Начал я как полный идиот, с дрожью в голосе, но остаток тирады выдал не запинаясь. Если, конечно, мою сумбурную исповедь можно было назвать «не запинаясь».
— Здравствуйте, это Ко Вон Ха, мы раньше жили вместе. Да, сын Ко Ын Ён. Вы ведь помните меня? Я звоню, потому что мне нужно срочно рассказать вам правду о деле двухлетней давности, из-за которого ваш сын сел в тюрьму. На самом деле Джи Сын О этого не делал, это полностью моя вина. Он просто взял мой грех на себя. Я признаюсь во всем только сейчас, потому что больше не могу так жить. Когда всё случилось, я струсил и сбежал вместо того, чтобы во всем разобраться, и теперь заперт здесь, с Джи Сын О. Да… Ну, примерно так же, как когда-то жили вы с моей матерью. Как только положу трубку, заявлю в полицию, но из-за вашего сына от полицейских толку не будет. Умоляю, заберите меня отсюда, убейте или помилуйте, мне плевать. Вы ведь его отец. Вы тот, кто дал ему жизнь. Мне кажется, что бы он ни делал, ему никогда вас не победить…
— Что…? — донеслось из трубки.
Только договорив до конца, я осознал, насколько вызывающе и дерзко звучала моя речь. Все эти «вы», «ваш сын». Но назвать его «дядей» или как-то иначе у меня бы язык не повернулся.
На той стороне по-прежнему была тишина. Но вскоре послышался тяжелый, смертельно усталый вздох: «Ха-а…».
— Этот щегол, значит, еще и такой херней страдал…
— Да. Это чистая правда. Это всё сделал я. Т-так что…
Вопрос, прозвучавший со стальными нотками, бесцеремонно оборвал меня на полуслове. В его голосе сквозило отчетливое раздражение.
А в следующее мгновение в трубке раздался тихий, зловещий смешок, и связь оборвалась. Последнее, что донеслось до меня, было:
— Потерпи чуток. Время пролетит быстро.
Дальше, сколько бы ни кричал в трубку «Алло! Алло!», всё было тщетно, связь оборвалась. Я попытался набрать номер снова, но вызов не проходил, телефон был заблокирован.
«Потерпи чуток». Эти слова, брошенные так небрежно, словно речь шла о какой-то игре, окончательно раскололи мне голову.
Он что, посчитал это шуткой? Неужели ему плевать, что из-за чужого преступления на репутации сына теперь красуется клеймо бывшего зека?
Ощущение колоссальной нестыковки реальности и ожидания лишило меня дара речи. Это был не просто испуг — ледяной холод ворвался в грудь, сковав самое сердце.
Руки задрожали. Был ли вообще смысл в таких обстоятельствах делать звонок в полицию?
Нет. И всё же нужно идти до конца. Вдруг мне повезет, и на этот вызов приедет честный, принципиальный полицейский, который усомнится в деле двухлетней давности и возобновит расследование? К тому же, если дело действительно дойдет до официального протокола, Джи Сын Тэ тоже может изменить позицию. Кто знает, вдруг ему просто станет лень возиться с бесконечными звонками из полиции, и он решит окончательно избавиться от меня, списав со счетов?
Стиснув зубы, я набрал 112. Как только оператор на том конце ответил, у меня изо рта сразу выскочила первая фраза: «Я хочу оформить явку с повинной».
Диспетчер отвечал спокойно, строго и по инструкции. Я намеренно не стал уточнять, о каком именно преступлении идет речь. Просто повторял, что мне нужно сознаться, нагнетая атмосферу так, будто совершил особо тяжкое преступление, и если наряд не приедет сию минуту, случится непоправимое.
Когда меня спросили, куда высылать наряд, я постарался как можно точнее описать место по памяти. В любом случае, у них наверняка работала система геолокации, так что этого должно было хватить.
Джи Сын О к этому времени уже мог проснуться. Я был уверен: узнай он о звонке, то придет в ярость, но бить не станет. Чем больше следов побоев останется на моем теле, тем сильнее осложнится ситуация, и в итоге разгребать эти проблемы придется самому Сын О.
Вдруг в голове промелькнула безумная мысль. Можно ведь использовать это как щит. Нанести себе увечья заранее, в качестве подстраховки. И лучше всего — на лице, где всё отчетливо видно.
Но у меня не было той безумной отваги, чтобы хладнокровно сотворить такое с самим собой.
И прямо в этот момент телефон в руке яростно зажужжал, вибрируя. Это был не мой сотовый, спрятанный в кармане, а аппарат Сын О.
Возможно, от того, что я сидел в абсолютной тишине один, этот беззвучный вибросигнал прозвучал так же оглушительно, как звонок, выкрученный на максимум. Я невольно вздрогнул.
Телефон выскользнул из пальцев и упал прямо на ноги. Подумав, что Джи Сын Тэ передумал и перезвонил, я поспешно посмотрел на экран.
На дисплее высветилось: [Ким Мин Су].
Не успел опомниться от этого нового потрясения, как в дверь кладовой негромко, но отчетливо постучали: «Тук-тук».
— Так ты здесь прятался, — донесся голос из-за двери.
— Выходи. Давай поговорим лицом к лицу.
Следом раздался металлический звон — он демонстративно потряс связкой ключей.
— Даю тридцать секунд. Если не выйдешь, просто сам отопру дверь.
В итоге мне пришлось выйти. Ублюдок уже успел полностью одеться и теперь вальяжно сидел на диване. Заметив, как я выхожу со стороны кухни, он приторно улыбнулся.
— Отец? Полиция? Или и то, и другое?
Он поднял пиджак, который до этого бросил на спинку.
— Раз уж ты утащил мой телефон, я сразу подумал: ладно полиция, но первым делом ты наберешь отцу. Ну и что ты ему наговорил? Точнее, что он тебе ответил? Сказал, что приедет?
Я замер на полпути, не сводя с него глаз. В лице не читалась ярость. Разочарование? Тоже нет. Обиды — нет и в помине. Он просто улыбался. И делал это так, словно происходящее его забавляло. Неужели для Сын О полиция вообще не имела значения? От этой его безмятежности мой внутренний страх разросся сильнее. И я соврал:
— Да. Я во всем сознался, твой отец тоже обещал приехать, и наряд полиции уже едет.
— М-м-м, — протянул Сын О, едва заметно кивнув. А затем вдруг нахмурился: — Странно. Почему же мне он тогда сказал совершенно другое? Буквально: «Мне лень с этим возиться, разберись со всем сам».
Сын О отбросил пиджак в сторону, и в его руке оказался мобильный совершенно другой модели, которого я раньше не видел. Он задорно покрутил им перед моим носом и прыснул от смеха:
— Пока ты сидел там взаперти и страдал херней, дядя Мин Су успел передать мне телефон. Я просто открыл окно на втором этаже и помахал рукой — он всё понял и принес. Поскольку пароля от входной двери дядя Мин Су не знает, то просто залез через окно гостиной и отдал его. Кстати, он до сих пор во дворе стоит, ждет.
— Ах да, просил передать, что видел, как ты в щелочку ворот подглядывал.
— Интересно, проверял ли ты историю вызовов? М-м, прости. Я удалил последний сразу после того, как поговорил с отцом. Ну, когда сказал тебе, что отойду в туалет, а сам пошел член помыть.
— Ты ничего не можешь сделать нормально, Вон Ха, — пробормотал он и пару раз похлопал по дивану рядом с собой, приглашая сесть. — Но не переживай. Пусть отец и не приедет, зато кое-кто другой уже в пути. Я отношусь к этому человеку с таким же уважением, как к отцу, так что эффект будет точно такой же. Ну же, что ты стоишь? Я ведь сказал — иди сядь рядом.
Я так и не сдвинулся с места, выпрямившись как струна. Видя моё упрямство, он резко поднялся, в несколько крупных шагов сократил расстояние между нами и замер, нависнув. Его лицо мгновенно превратилось в кусок льда.
— То-то думаю. Почему каждый раз, когда вбиваю в тебя свой член, мне хочется одного — сжать твое горло до хруста? Мне еще тогда показалось, что секс пресный. Ах, всё-таки не то. Совсем не те ощущения.
Однако в следующую секунду на его лице проступила улыбка — ласковая, но оттого еще более жуткая, исказившая его рот до предела. На этот раз мимика Джи Сын О выглядела по-настоящему устрашающей.
— Может, потому что я пытался строить из себя не пойми кого, но ты мне сейчас тоже ни хера не показался милым. Сука, Вон Ха что, тоже ломал комедию, как и я? Небось кончал через силу, представляя, как тебя трахают Пак До Чхоль и Шин Джэ Хун?
— А-а, блять, ты точно играл. Прямо как я. И знаешь, что мне подумалось? Вся эта херня не для меня.
Он железной хваткой вцепился в мои плечи. С моих губ сорвался судорожный вздох: «Ха-ак!»
— Ты реально думал, что я уснул? Так паршиво оттрахал тебя, а вот заснул, видимо, весьма убедительно. Раз ты так легко купился. Верно?
Я инстинктивно содрогнулся, пытаясь вырваться. Ублюдок сжал мои плечи еще сильнее и издал злой смешок:
— Чего дрожишь? Ты же сам их вызвал. Но вообще — это даже к лучшему. Сегодняшний день помог мне окончательно протрезветь. К чему вообще были все эти сопли?
— А, плевать. Буду любить тебя по-своему, как умею. Так правильнее. Ну а как иначе? Если ты даже от хорошего отношения выебываешься, значит, пора возвращаться к истокам.
Едва он договорил, как меня рывком прижали к груди. Сдавливая мое тело так, словно пытаясь раздавить насмерть, он прорычал:
— Но я всё равно уверен в себе. Уверен, что заставлю полюбить меня. Правда, тебе, Вон Ха, придется очень несладко. Твой дядя ведь говорил, помнишь? У насилия бывают разные виды.
— Если следовать этой логике, то у любви тоже бывают разные виды, правда?
Его зловещий, тихий смех вонзился мне в ухо.
«Да, Вон Ха. Давай дойдем до самого конца. Сколько бы времени это ни заняло, я сделаю так, что ты собственными губами скажешь, что любишь меня».
Полиция приехала далеко не так оперативно, как это показывают в боевиках и сериалах. Они не спеша, вразвалочку добрались лишь спустя полчаса, и, судя по лицам, их куда больше интересовали масштабы огромного особняка, нежели личность самого заявителя.
— Спасибо, что приехали в такой поздний час. Проходите, — радушно встретил их Джи Сын О.
Едва двое патрульных в форме переступили порог, как в дверь позвонили. Это был Сон Ён Хо. Похоже, именно его Сын О называл человеком, которого уважает, как и отца. Сон Ён Хо зашел вместе с дежурившим снаружи Ким Мин Су, и не без причины.
Если говорить коротко: в глазах полиции я в одночасье превратился в больного психопата с тяжелым бредовым расстройством, а Джи Сын О — в преданного, заботливого друга и брата, который, несмотря на отсутствие кровного родства, не жалея себя опекает несчастного.
— Спасибо за вашу службу, — вежливо произнес Сон Ён Хо, протягивая полицейским визитку, после чего завязал с ними долгий, размеренный разговор.
Они поговорили с Сын О, затем с Ким Мин Су. Когда патрульные наконец поняли, что звонившим был я, они просто отодвинули меня в сторону и больше вообще не воспринимали мои слова.
Оказывается, Джи Сын О предвидел, что такой день рано или поздно настанет. И в больницу он возил меня сегодня вовсе не для того, чтобы избавить от кошмаров, а исключительно ради создания алиби.
— У него бредовое расстройство, — спокойно объяснял этот подонок, указывая на меня. — Первые странности начались еще во время последнего увольнительного в армии, а после дембеля болезнь обострилась по полной. У него тяжелая депрессия, социофобия и лунатизм, поэтому вот этот человек постоянно находится здесь в качестве личной сиделки.
— Сегодня мы как раз были в больнице, прошли обследование и получили рецептурные препараты. Нам выдали официальное медицинское заключение и направление на дальнейшее лечение, хотите взглянуть?
— Заключение? — переспросил один из полицейских.
— Да. Нам сказали, что состояние ухудшается, поэтому мы планируем лечь в специализированную клинику высшего уровня.
— Это неправда! — закричал я. — Всё не так! Он врет! Я действительно был в больнице, но мне не ставили такой диагноз! Какое еще бредовое расстройство?!
— Вы говорите, что были в больнице? В какой именно? Где она находится, помните? Название больницы? — спросил один из полицейских, поправляя очки.
Внутри всё похолодело, а мысли вмиг разлетелись. Пока я стоял, заикаясь и не находя слов от паники, Джи Сын О ответил вместо меня:
— Реабилитационный центр «Сегеро». Сегодня мы получили визитку лично от врача, который нас принимал. Это главврач клиники.
Сын О протянул полицейским лекарства и медицинские бланки, хладнокровно вплетая крупицы правды в свою паутину лжи. Сон Ён Хо тем временем взял слово и принялся подробно расписывать историю нашей «связи», начиная с тех времен, когда мы жили под одной крышей, и заканчивая делом Чо Джун Су. Ким Мин Су в этот момент крепко держал меня за обе руки, делая вид, будто просто дружески поддерживает, чтобы я не упал.
— Если бы с госпожой Ко не случилось трагедии, эти ребята сейчас уже были бы законными братьями. Наш председатель невероятно любил Ко Вон Ха,— произнес Сон Ён Хо.
Его глаза были красными от усталости, но актерской игрой он ничуть не уступал Джи Сын О.
— Они были привязаны друг к другу с самого детства. Никто их не заставлял, но они так трогательно заботились друг о друге. В итоге стать братьями им так и не удалось, но даже живя порознь, они стабильно встречались раз в месяц, делились всем, а потом даже поступили в один колледж. Но тут внезапно случилось то несчастье, и снова…
Сон Ён Хо добавил, что от этих сильных терзаний и чувства вины я, по всей видимости, и заработал бредовое состояние. Он сочинял на ходу, уверяя, будто я постоянно прихожу к ним в офис, рыдаю и твержу: «Это всё случилось из-за меня, из-за меня он сел в тюрьму, поэтому мне нужно быть наказанным».
Затем сокрушенно покачал головой и притворно вздохнул:
— Как по мне, он уже вообще неспособен жить в обществе. Тут пахнет не просто бредовым расстройством, а самой настоящей шизофренией. Но чтобы поставить такой диагноз официально, симптомы должны непрерывно проявляться минимум шесть месяцев, поэтому…
Ха. Из моей груди невольно вырвался сухой смешок. Даже в сериалах сюжеты не развивали сюжет так топорно. Однако полицейский, беседовавший с Сон Ён Хо, посмотрел на меня взглядом, полным глубочайшего сострадания. Он зацокал языком, словно это несчастье касалось его самого:
— Ох, беда-то какая… Ну, мы тогда напоследок осмотрим дом и поедем. Чисто ради протокола, процедура такая…
Они собирались закрыть дело прямо здесь и убраться. Полицейские, мать их, чуть ли не кланялись в пояс гражданским, лишь вежливо попросив Джи Сын О завтра в течение дня заглянуть в участок для составления пустой формальной бумаги.
Ха-ха. Из моего рта снова вылетел смех. Не слезы, а именно смех.
Значит, мне пришлось добровольно раздвинуть ноги перед этим выродком только ради того, чтобы получить это? Я ли оказался непроходимым кретином, или этот ублюдок был слишком расчетлив?
— Простите нас. Я просто крепко заснул и не доглядел… — заговорил Сын О.
Ладно. Раз уж вы выставили меня сумасшедшим, мне ничего не остается, кроме как стать им.
Я с глухим стуком рухнул на колени. На четвереньках подполз к одному из патрульных и мертвой хваткой вцепился ему в брючину. «Думаете, не смогу подыграть вам в вашей игре?» — и, обхватив ногу мужчины, закричал изо всех сил:
— Да, да! Я псих! Я сумасшедший! У меня крыша поехала — абсолютно невменяем! Поэтому умоляю вас, заприте меня в психушку! Мне нельзя здесь оставаться, мое место в дурке! У меня всё очень серьезно! По нескольку десятков раз на дню слышу голоса и вижу галлюцинации!
— Хы-ы, умоляю, оформите меня в стационар! Что, если наложу на себя руки или придушу кого-нибудь здесь? Спасите меня! Не хочу умирать! И убивать никого не хочу!
Джи Сын О тут же упал на колени рядом со мной. Он попытался оторвать мои руки от офицера. Я с бешеной силой оттолкнул его и вцепился в полицейского отчаяннее. К счастью, слезы наконец хлынули из глаз сами собой.
— Так вот что у тебя на душе, Вон Ха… Я знаю, знаю, солнце. Мы ведь поэтому и принимаем лекарства, поэтому и лечимся, да? — приговаривал Сын О, и в его глазах тоже стояли слезы.
Внутри вспыхнула такая дикая обида, от которой можно было задохнуться. Я вскинул руку и ткнул пальцем в его тошнотворную рожу, яростно мотая головой. «С какого хера меня объявили психом? Это ведь ты сумасшедший! Почему из-за тебя овощем должен стать я?!»
— Н-нет, всё не так, он врет! На самом деле я нормальный, это он безумец! Он держит меня здесь взаперти! Я пленник в этом доме, понимаете?! Не уходите просто так! Вы должны меня вытащить!
— Вон Ха-я… — Сын О зашелся в рыданиях. Он заливался слезами куда громче и натуральнее меня.
Я принялся по очереди тыкать пальцем в лица Джи Сын О и всех остальных ублюдков, участвовавших в заговоре:
— Не верьте ни единому их слову! Они мне не опекуны! Юридически мы вообще никто друг для друга! Если вы сейчас уйдете, он убьет меня! Я труп, слышите?!
— Вон Ха, пожалуйста… Пожалуйста, приди в себя, а?
— Я правду говорю! Меня правда держат здесь силой! В прошлую попытку побега они поймали меня и чуть не прикончили! Он насилует меня каждый божий день! И сегодня тоже… тоже оттрахал! Хотите, покажу?! Смотрите, смотрите сюда!
— Вон Ха! — Джи Сын О с выпученными от ужаса глазами бросился ко мне, мешая сорвать одежду с себя.
Сон Ён Хо тут же засуетился перед полицейскими, заискивающе начав кланяться.
— Ради бога, простите. Он сегодня таблетки не принял, вот его и накрыло, — и следом бросил резкий взгляд на Ким Мин Су.
Мин Су со всех ног кинулся на кухню и принялся шумно перерывать ящики:
Второй патрульный, который до этого просто стоял, поспешил на помощь Сын О и помог ему разжать мои пальцы. Руки соскользнули с ноги офицера.
— Нет! Пожалуйста, не уходите! Умоляю вас! Если вы уйдете, я труп! Офицер, пожалуйста, пожалуйста…! Спасите, спасите меня! А, точно! Снимите с него одежду! У него всё тело зататуировано моим именем! Если вы посмотрите, сразу поймете, кто из нас двоих настоящий псих! Это правда, снимите с него шмотки, там всё написано!
Сын О, удерживая меня, пока я пытался порвать на нем рубашку, заорал Ким Мин Су:
— В первом ящике лежит черный пакет! Там таблетки, на которых написано «после ужина»! Оторви одну и неси сюда быстрее! И воды захвати!
Сон Ён Хо тем временем вежливо выпроваживал к выходу полицейских. Вскоре все трое окончательно скрылись из виду.
Стоило им исчезнуть за дверью, как Ким Мин Су, бежавший со стаканом воды и таблетками, резко замер на полпути. А Джи Сын О, секунду назад со слезами в голосе кричавший на Мин Су, мгновенно захлопнул рот.
В ушах звенело так, словно я провалился под воду.
«Что это было?» Реальность, в которой у меня не оказалось ни одного союзника, оглушала. В происходящее с трудом верилось. Внутри закипела яростная, душащая злоба.
Я сам не заметил, как вцепился в грудки рубашки Сын О и принялся неистово его сотрясать. Слова вырывались вперемешку с глухими рыданиями:
— Почему я псих?! С какого хера я сумасшедший…?! Это ведь ты! Ты! Это ты у нас конченый психопат, сука ты облезлая!!!
Джи Сын О посмотрел на меня, на его лице не осталось ни единого признака ласки — лишь леденящая кровь пустота.
— Там, в пакете, есть другие таблетки, в отдельной упаковке, с названием ****. Открой банку и принеси три штуки.
В следующую секунду мне в рот грубо затолкали пилюли. Сын О придавил меня своим весом к полу, силой разжал челюсть и влил туда воду, заставляя всё проглотить.
Его страшное, лишенное всяких эмоций лицо нависло надо мной, ладонь перекрыла рот. Я не хотел глотать эту дрянь, но из-за того, что вода пошла через нос, закашлялся и рефлекторно сглотнул всё до капли.
Впрочем, сознание я потерял не от действия препарата, а от его руки, которая полностью перекрыла мне кислород.
По мере того, как зрение сужалось, превращаясь в щель, голос ублюдка доносился до меня уже как сквозь вату:
— Всё не так. Твой опекун — это я, Сын О.
— Так что… давай ложиться в больницу вместе со мной…