ФЛУРЕВИТ. Этого не может быть!

Служба в храме святителя Николая уже заканчивалась,

когда к профессору Ямскову подошел церковный староста. Он негромко произнес: «Просит помощи вот та женщина» и показал на стоящую поодаль прихожанку. Профессор согласно кивнул.

После службы женщину подвели к нему. Она шла осторожно, держась за руку мужа, как ходят слепые. Ямсков выслушал печальную историю. У женщины была наследственная ретинопатия, слабое с детства зрение. Чем дальше, тем больше оно затухало. Один глаз уже не видел совсем, другой только различал очертания.

— «Я никогда не видела своего ребенка», — сказала она. Бойкий мальчишка крутился тут же, торопя родителей уйти. — «Помогите, Игорь Александрович, Батюшка говорил, вы можете».

Настоятель храма, отец Александр, знал, чем занимается профессор и, проникшись бедой прихожанки, устроил им встречу. Ямсков расспросил женщину, сказал мужу, куда приехать за препаратами.

Но перед тем, как делал всякий раз, когда возникал подобный случай, объяснил, что препараты, хотя и применяются врачами в клиниках, однако официальной регистрации пока не имеют.

Через две недели сам позвонил женщине. Услыхав его голос, она зарыдала в трубку: «Я вижу! Впервые в жизни я увидела своего сына. Я могу видеть даже его реснички».

Несколько лет назад доктор сам бы невероятно обрадовался этим словам, а теперь выслушал их сдержанно. Препараты, которые помогли женщине, впечатляюще действовали и при лечении других заболеваний глаз, которые проводил один из виднейших российских офтальмологов, профессор Захаров.

По сути дела, у него шли клинические испытания лекарств, и, как подтверждала жизнь, проходили они успешно. Теперь предстояло получить разрешение Фармакологического комитета Минздрава России на апробацию их в других клиниках.

Но одна только мысль о том, что снова надо будет идти к чиновнику, который цинично требовал денег за допуск к испытаниям первого препарата Ямсковых, а получив отказ, стал делать все возможное, чтобы угробить перспективные открытие, - приводила профессора в негодование.

Большие открытия редко кого сразу поднимают на крыльях успеха. Чаще приходится подолгу выдирать ноги из грязи сопротивления, чтобы сделать следующий шаг. Но одно дело, если сопротивление стихийное. Другое - когда оно организованное. Созданное самой системой, через которую надо было продираться.

В 1973 году жена профессора Виктория Петровна Ямскова,

тогда еще очень молодая, неостепененная исследовательница, случайно открыла биологическое вещество с неизвестными ранее свойствами. Оба супруга по образованию химики, но открытие постепенно увело Викторию Петровну в другую отрасль науки – биологию, а Игорь Александрович остался верен химии.

Так, с двух сторон началось изучение необычной новинки, что в итоге привело к созданию научной теории и практическому выявлению на ее основе нового класса биорегуляторов.

Чтобы стало ясно, какое это имеет отношение к фармакологии и здоровью человека, надо хотя бы кратко коснуться процессов регуляции в живых организмах.

Поддерживают это состояние здоровья особые вещества – биорегуляторы.

Они изначально есть в каждом из нас, но по разным причинам – возраст, наследственность, экология и много еще чего, работа их нарушается.

Восстановив функционирование биорегуляторов, мы тем самым восстанавливаем нормальную жизнедеятельность соответствующих тканей. И значит, всего организма.

— «Мы обнаружили, — говорит доктор химических наук Ямсков, - что такие же биорегуляторы присутствуют не только в организме человека, но и во многих других живых системах, начиная, скажем, с коровы и заканчивая тритоном. Причем абсолютно идентичные человеческим. Поэтому появилась мысль: нельзя ли выделить "сторонние" биорегуляторы и ввести их человеку? Будет восстановлено нормальное управление жизнедеятельностью той или иной ткани, и одновременно исчезнет болезнь.

В результате регуляторы-управленцы, в отличие от рядовых своих собратьев, оказывали влияние на все основные биологические процессы, происходящие в клетке. А первое, что заметила Ямскова, они ускоряли регенерацию тканей и заживление ран. Отсюда оставался шаг до осмысления роли биорегулятора, названного раньше адгелон (ныне название Виоргон), в качестве лекарства.

Однако на этом стратегические открытия не закончились. Проводя десятки экспериментов, Виктория Петровна обратила внимание на такую особенность. Поразительнее всего вещество действовало не в обычной концентрации, а в сверхмалых дозах.

В 1977 году, когда о нанотехнологиях даже за рубежом только начинали говорить, Ямскова опубликовала статью об эффекте сверхмалых доз, в т.ч. в фармакологии. К сожалению, осознать этот феномен высокоэффективным лекарством заставила драматическая история.

Зимой 92-го года Игорь Александрович попал под машину.

Перелом обеих ног. Одну оперировали, соединили пластины, а вторую решили сращивать в гипсе. Месяц прошел, гипс сняли. Рентген, и никакого улучшения. Новые лекарства, новые уколы, снова гипс. Так продолжалось раз за разом.

Пять месяцев прошло. Нога стала усыхать, мышцы атрофировались. Мышцы, набранные благодаря спорту, ежедневным 10-километровыми пробежками на лыжах, уходили. Врачи стали настаивать на тяжёлой операции теперь уже с другой ногой.

В отчаянии Ямсков сказал жене, будем делать уколы. Она категорически отказалась: "Да, на лягушках мы видели необыкновенные результаты. Культя на отрезанной лапке начинает расти, и она вырастает в 4-5 раз быстрее, чем без препарата. У отдельных экземпляров формируется даже нечто похожее на перепонки. Но ведь это лягушки!"

Тем не менее, муж настоял.
Когда в очередной раз сняли гипс, врачи не поверили рентгеновским снимкам - кость срослась!

После этого началась целенаправленная работа.

Ее возглавил сам Ямсков. У него уже были ученая степень доктора наук, звание профессора, а главное – лаборато-рия в Институте элементоорганических соединений им. А.Н.Несмеянова РАН.

Испытания показывали всё новые свойства этого вещества. Создавалось впечатление, что он благотворно действует на большинство соединительно- тканных элементов организма - от головы до ног, как говорил Ямсков: "От лысины до трещин на пятках".

Но чтобы не разбрасываться, они сосредоточились на двух направлениях – офтальмологии и ортопедии. Могли бы и на других, однако когда от государства нет никакой помощи, приходится рассчитывать только на личные знакомства и репутацию необыкновенных препаратов. Например, благодаря инъекциям молодой лётчик, пришедший на костылях (была разрушена хрящевая ткань обоих коленных суставов), через три недели перестал быть инвалидом, а позднее вернулся к основной работе.

Когда в Центральном институте травматологии и ортопедии получили такой результат, уверенность в препарате Ямсковых резко выросла. Препарат с успехом стал испытывать видный российский травматолог Сергей Павлович Миронов.

А еще раньше глазные капли, созданные на основе биорегулятора из сыворотки крови молодых бычков, взяли на апробацию в Институте глазных болезней им. Гельмгольца.

Параллельно создавались, испытывались и применялись де-факто другие препараты. Например, биорегулятором,, полученным из сетчатки глаза тех же молодых бычков, заинтересовались в МНТК "Микрохирургия глаза", где его стал активно использовать профессор Валерий Дмитриевич Захаров при операциях по поводу отслойки сетчатки глаза.

Применение этого биорегулятора показывало улучшение зрения в 3-5 раз по сравнению с контрольной группой. Казалось бы, эффективные лекарственные средства скоро можно будет запустить в массовое производство. Пройдены испытания на безопасность, а это один из важнейших факторов! Проведено лечение десятков больных добровольцев в Институте им. Гельмгольца, почти сотня людей у Захарова. Хорошие результаты показывал препарат в ЦИТО: он стимулировал регенерацию суставного хряща, что было особенно важно при лечении артрозов.

Теперь прямая дорога вела в Фармкомитет, чтобы там назначили официальные клинические испытания, которые в данном случае не должны были занять много времени.

Однако дорога оказалась узкой тропой в ущелье, выход из которого был надежно заблокирован.

Я хлопнул дверью и ушел. Таких денег мы найти не могли.
Это был, по словам Игоря Александровича, 1998 год.

А теперь обратимся к документу, который был подготовлен Формулярным комитетом Российской Академии Медицинских Наук, председателем которого является академик РАН профессор Андрей Иванович Воробьев.

Называется "Доклад о состоянии лекарственного обеспечения населения в Российской Федерации (2008 г.)". В одном из его разделов говорится:

"Анализируя систему регистрации лекарственных средств (ЛС), не удается освободиться от мысли о высокой взяткоемкости в этой сфере. Большинство процедур либо не оговорены никакими документами вовсе, либо эта регламентация столь расплывчата, что создает условия для произвола и коррупции. В целом можно сказать, что система регистрации лекарственных средств архаична, непрозрачна и не нацелена на улучшение ситуации с обеспечением ЛС населения страны".

Это мнение ни одного-двух пусть и широких известных специалистов, а труд большого авторского коллектива из 42 человек, среди которых академики, члены-корреспонденты, доктора наук. То есть люди, знающие, что говорят.

Тогда Ямскову удалось обойти чиновника-взяточника. Видя, что дело безнадежно застряло в Фармкомитете, он прибег к помощи одного из медицинских светил. Тот позвонил в Фармкомитет. Через несколько дней профессора принял другой человек. Разрешение на клинические испытания было получено!

Однако и "обиженный" чиновник ведь не сидел сложа руки. В итоге препарат «Глазные капли» получил разрешение на производство только в 2000 году. Его инъекционный вариант еще позднее, в 2003 году. А другие вообще не пустили на клинические испытания.

Повторял слова чеховского героя-мракобеса, представитель Фармкомитета, держа в руках заверенные соответствующим образом результаты лечения десятков больных...

Лишь позднее один из работников комитета объяснил профессору подлинную причину отказа.

Плохо прикрыв дверь, спросил:

— Сколько будет стоить лечение вашим препаратом?

— 450 рублей.

— А за лечение нашими методами мы получаем с больного от $500 до $1500. Кому нужны ваши лекарства, если немалому числу людей выгодно, чтобы покупали дорогие лекарства за границей?

Ямсков понял, что дальше легче не будет.

... Сегодня на карте мира колоний в классическом понимании почти не осталось. Однако в изменённом виде они могут появляться. Колония — это не тогда, когда у страны для отстаивания своих интересов нет армии, серьёзной промышленности, мощной науки.

Таковой может оказаться заселенная территория, которую заставили потреблять только привозное, не производя своего. Ни одна страна мира не производит полного ассортимента лекарств. Но при этом каждая старается соблюдать необходимое соотношение импортных и отечественных препаратов. Согласно оценкам экспертов, для обеспечения национальной безопасности государства нужно, чтобы доля отечественных лекарств не опускалась ниже 70%. Остальное допустимо закрывать импортом.

В России в 2000-х годах ситуация не просто противоположная, а запредельная. По одним данным в наших аптеках и больницах отечественных лекарств 25%, по другим - 20%, по третьим - 15%. При этом даже самые высокие цифры не говорят о полностью российских лекарствах. Почти все препараты изготавливаются из субстанций, закупаемых в Индии и Китае.

Россия стала фармацевтической колонией, которую можно в любой момент поставить на колени, перекрыв обеспечение лекарствами. А ведь так было не всегда. Например, авторы доклада отмечают, что до конца 80-х годов в СССР 70% синтетических лекарств, 80% антибиотиков, 90% витаминов и 100% иммунно-биологических препаратов выпускались из отечественных субстанций.

35 лет назад Советский Союз закупал только 20% препаратов.

Остальное производил сам. По выпуску антибиотиков страна занимала второе место в мире. Советские антибиотики экспортировались в 40 государств. По кооперации в рамках СЭФ советские субстанции получали фармакологические предприятия Польши, ГДР, Венгрии, Чехословакии.

Оттуда к нам приходили лекарства высокого качества.

Теперь, как говорится в докладе, промышленное производство субстанции антибиотиков полностью разрушено. Отечественные предприятия выпускают их из импортного сырья. Наилучшее лекарство закупается с рубежом. Высокая стоимость делает их недоступными для широких масс населения, а в ближайшее время ситуация может резко измениться к худшему - на мировых рынках идет рост цен.

Однако, если большинство народа такая обстановка тревожит, то определенную часть общества радует. Разве мало стран в той же Африке, Азии, где нет своей фармацевтической промышленности? Ничего, живут же люди. По различным данным, откаты за закупки лекарств достигали 50% от суммы сделки. Эти средства, говорится в докладе, получали как руководители аптек, главные врачи, так и иные лица, принимающие решения. Размер взятки за включение только одного препарата в списки и тендеры может достигать 100 000 евро.

Многие фирмы разными способами покупают аптекарей, врачей и прочих "нужных" людей для навязывания своих лекарств российскому населению. Все эти затраты компенсируются потом добавкой к цене.

Но как раз именно сейчас, в обстановке нарастающей нехватки средств, необходимо обратиться к отечественным разработкам вроде тех, что сделали доктора науки Ямсковы.

"На мой взгляд, их биорегуляторы рано или поздно произведут революцию в фармакологии", - сказал один из крупнейших научных российских ученых Андрей Георгиевич Маленков.

Сегодня может быть более весома экономическая составляющая их производства.

Наиболее впечатляющий результат

препараты Ямсковых показывают при лечении в сверхмалых дозах.

10-10 или 10-12 мг на мл. Чтобы получить 1 мг биорегулятора для производства препарата, нужно 10 литров сыворотки крови крупного рогатого скота. Однако этого миллиграмма достаточно для производства примерно 1 миллиарда флаконов с 5 миллиграммами глазных капель, которых хватает для лечения 200 миллионов пациентов!

А получить такое количество биорегулятора можно менее чем за месяц в специально сертифицированной лаборатории силами 3-4 человек. И никакого дорогостоящего громоздкого оборудования, никакого крупных капиталовложений не нужно. Достаточно около 100 метров производственных площадей на любом действующем сегодня предприятии медицинской промышленности. Разумеется, при соответствующей технологии производства, разработанной Ямсковыми, при наличии подготовленных кадров все это нужно.

Поначалу дело шло неплохо.

Малиновые пиджаки, оплачивали клинические испытания, регистрацию препарата.

А когда начался выпуск лекарств, ученые показались ненужными.
И стратегические инвесторы решили (по словам Ямского) продать препарат за границу. Хорошо, хоть технологию получения биорегулятора бизнесменам не открыли. Сейчас бы мы покупали панацею, как называет Ямсков свой препарат, за границей.

Именно государство сильнее, чем кто-либо, должно быть заинтересовано

в поддержке перспективных разработок. Только вот какая отрасль государства - непонятно:

1. Наши биорегуляторы существуют в растворе в виде наночастиц, говорит Ямсков. Выходит, что это нанотехнологии, и заинтересовать они должны были корпорации Роснано.
2. С другой стороны, препараты – это лекарства, а за их производство отвечает Министерство промышленности и энергетики.
3. С третьей стороны, к лекарствам имеет прямое отношение Министерство здравоохранения.

Все ведомства богаты, но разработчикам от этого пользы никакой. На многолетние исследования, оплату клинических испытаний, производство биорегуляторов и массу других нужд Ямского тратили в основном собственные деньги.

Это при том, что о двух препаратах отзывы самые великолепные. Одному препарату на международной офтальмологической конференции в Риме присудили специальный диплом.

И потребность в препаратах очень велика. Только в Москве, по данным специалистов, больных с начальной катарактой в возрасте от 40 до 70 лет свыше полтора миллиона человек. Кроме того, школьников с выявленной миопией свыше двух миллионов человек.

Нашими препаратами излечиваются десятки болезней.

Человеческий организм можно не только лечить, но и восстанавливать

Без преувеличения можно, при этом предотвращая другие заболевания.

Прошли сложные лихие 90-е.

Игорю Ямскову неоднократно поступали предложения о сотрудничестве среди заинтересованных лиц, частенько попадались мошенники.

Неизвестно, какова была бы судьба изобретения в наши дни, но ситуация изменилась в корне, когда Георгий Ростовский убедил профессора Ямского отнести биорегуляторы к БАДам (биодобавкам). Там все по-легче.

Ведь биорегуляторы не могут быть в больших дозировках,
и главное - не имеют противопоказаний вообще.

Так биорегуляторы стали биодобавками. Но зато они стали доступны широким массам и не только в России.

И ученым Ямсковым пришло признание их гениального открытия еще при жизни, что бывает крайне редко. Игорь Александрович и Виктория Петровна воочию убеждаются, что открытые ими препараты действуют, помогают людям, и человеческая благодарность безмерна.

Значительно позднее профессор И.А.Ямсков был удостоен Почетного Звания "Заслуженный деятель науки Российской Федерации"
Указом Президента России Путина В.В. от 28.05.2014 №374

Сегодня каждый человек может на себе попробовать этот нанопрепарат.

Это доступно, а главное - когда вы убираете болезнь одного органа, не обязательно калечить много других.

Больше актуальной информации inbioreg.ru