Пока чай не остыл
Школа опустела быстро. Последний звонок был будто сигналом к бегству: сумки — за плечи, обувь — на скорость, и вот уже коридоры вновь становятся пустыми, как в утренние часы.
Миюки стояла у входа, облокотившись на перила. Ветер шевелил её волосы, и очки чуть сползали с переносицы. Она не поправляла. Просто смотрела куда-то вдаль, будто анализируя каждый кирпич на противоположной стене.
Томоэ подошёл тихо, не спрашивая, не нарушая. Просто стал рядом.
— Ты чего молчишь? — наконец спросил он.
— Анализирую, — ответила она, не глядя на него. — Всё, что мы сделали. Как мы вляпались. Как не провалились. Как… ты был в моей постели.
Он усмехнулся, но мягко, без привычного подкола.
— Всё звучит как список подвигов. Почти горжусь собой.
— Не стоит, — вздохнула она. — Я больше не смогу смотреть на проектор, не вспоминая твои… комментарии.
— А я теперь каждую толстовку буду проверять — вдруг в ней ты.
Она тихо фыркнула и, наконец, повернулась к нему.
— Я ведь правда не планировала, — сказала она чуть тише. — Ни это утро, ни… вообще всё, что происходит.
— А я выгляжу как человек, у которого был план?
Она посмотрела на его растрёпанные волосы, слегка потёртую рубашку и одну сбившуюся шнуровку на кроссовке.
— Нет. Ты выглядишь как… хаос в удобной оболочке.
Он чуть наклонился к ней, всё так же не касаясь.
— Но ты меня всё равно терпишь?
— Не совсем. Я просто… не прогоняю. Это другое.
— Примем как признание в симпатии.
— Не надейся, — пробормотала она, пряча лицо в ворот свитера.
Они молчали несколько минут. Просто стояли рядом, пока ветер шептал что-то непонятное между ними. И было в этом молчании больше смысла, чем в сотне реплик.
— А если бы можно было — ты бы хотела всё это отменить?
Она не сразу ответила. Сделала вдох, выдох… и, наконец, сказала:
Он чуть выпрямился, будто это слово отозвалось где-то глубже, чем он ожидал.
— Значит, не зря варил кофе, — сказал он с лукавой усмешкой.
— Но горячий. Как эмоции в нашем проекте.
Миюки рассмеялась — устало, искренне, с тем лёгким оттенком тепла, которое редко посещало её голос.
Он посмотрел на неё, и вдруг стало очень просто — взять её ладонь и сжать. Без слов. Без давления.