Пока чай не остыл
Тишина здесь была не успокаивающей, а давящей. Миюки сидела за дальним столом, пальцы вцепились в край книги, но глаза не фокусировались на тексте. В ушах всё ещё звучал его голос:
«Ты теперь с этим молчаливым типом… Он-то в курсе, с кем связался?»
Но когда она встала, дверь в библиотеку уже открывалась.
Он вошёл не спеша, будто случайно. Улыбка — лёгкая, непринуждённая. Но глаза… глаза были как у хищника, который знает, что добыча уже в углу.
— Уходи, — тихо сказала Миюки.
— Мы же не договорили. — Он сделал шаг вперёд.
— Ошибаешься. — Ещё шаг. — Ты ведь до сих пор боишься, да?
Его рука легла на полку рядом с её головой, отрезая путь к отступлению. Запах его одеколона — тот самый, что когда-то казался ей безопасным, — теперь вызывал тошноту.
— Я не боюсь, — прошептала она, но голос дрогнул.
— Врёшь. — Он наклонился ближе. — Ты всегда боялась. Боялась, что кто-то узнает, какая ты на самом деле слабая.
Его пальцы скользнули по её запястью, сжали. Больно.
— А если нет? — Он усмехнулся. — Кричать будешь? Или опять промолчишь, как тогда?
Щелчок в голове. Воспоминания.
Тёмная комната. Его голос: «Никто тебе не поверит».
Она рванулась в сторону, но он перехватил её за плечо и резко толкнул назад. Спина ударилась о стеллаж, книги посыпались на пол.
— Ты думала, сбежишь? — прошипел Акио.
Его ладонь прижалась к её горлу — не сильно, но достаточно, чтобы перехватить дыхание.
— Ты что, Мию? Опять слова потеряла? — Его голос стал сладким, ядовитым. — Или твой новый парень научил тебя хоть как-то сопротивляться?
Она вцепилась в его руку, пытаясь оторвать, но он лишь сильнее прижал её к полке.
— Знаешь, что самое смешное? — Он наклонился к её уху. — Даже если я сделаю с тобой что-то прямо сейчас… никто не поверит, что это против твоей воли. Ты же всегда такая… холодная. Кто поверит, что тебя можно сломать?
Её сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.
Дверь библиотеки распахнулась с такой силой, что стёкла задрожали.
Его глаза метнулись к ним — к Акио, прижавшему её к стеллажу, к её побелевшим пальцам, вцепившимся в его руку.
И всё внутри Томоэ взорвалось.
Голос — низкий, хриплый, как рычание.
Акио медленно обернулся, но не отпустил её.
— О, смотрите, кто пришёл. — Улыбка. — Мы просто разговаривали.
Томоэ шагнул вперёд. Всё его тело было напряжено, как пружина.
Акио наконец разжал пальцы, отступил, но не испуганно — скорее, с раздражением.
— Успокойся, герой. Ничего не случилось.
Томоэ проигнорировал его. Взгляд — только на Миюки.
Она не ответила. Просто стояла, дрожа, глаза широко раскрыты, будто всё ещё не верила, что он здесь.
— Ладно, вижу, я лишний. — Он сделал шаг к выходу, но перед тем как уйти, наклонился к Миюки и тихо прошептал:
Томоэ резко рванулся вперёд, но Миюки схватила его за руку.
— Потому что… — её голос сорвался, — потому что он хочет, чтобы ты его ударил.
Акио уже уходил, но его смех ещё долго висел в воздухе.
Томоэ повернулся к ней. Руки его дрожали.
— Он напомнил мне… кто я на самом деле.
— Ты не та, кем он тебя считает.
Она посмотрела на него — и впервые за этот день её глаза наполнились чем-то живым.
— Ты — та, кто выжил. И он никогда не тронет тебя снова.