Пока чай не остыл
Глава 37 — «Пауза между строк»
Миюки сидела на полу в своей комнате, облокотившись на кровать. Рядом лежал ноутбук, где открылась вкладка с видео по проекту, но пальцы лишь бессмысленно трогали тачпад. Томоэ расположился на подушках, закинув руки за голову. На нём всё ещё была её свободная толстовка — и выглядел он в ней пугающе естественно.
— Мы точно ничего не забыли? — спросила она, просматривая структуру файла.
— Кроме сна? Нет. Мы великолепны. Немного полумёртвые, но молодцы.
— Только если ты принесёшь и подашь с сарказмом.
— Только если ты перестанешь лежать как домашний кот.
— Я кот, который пережил ночь с тобой. Я заслужил отдых.
Она чуть покраснела и быстро встала.
Когда она вышла на кухню, Томоэ скинул с себя одеяло и немного подтянулся. Но взгляд его упал на её стол. Точнее — на край тетради, выглядывающей из-под стопки других.
Любопытство — штука коварная. Особенно если ты — ИСТП.
Он потянул тетрадь и увидел, что это был дневник. Или, скорее, блокнот, с записями от руки. Некоторые страницы были аккуратны, почти как наброски идей или цитат. А вот ближе к концу — более сбивчивые, написанные нервно.
“Мне не нравится, что я начинаю его ждать. Я не умею ждать. Это делает меня уязвимой.”
“Почему он так спокойно относится к близости? Почему мне не спокойно? Это несправедливо. Хочу выключить эмоции.”
Страница, где Миюки нарисовала круг и посреди подписала: “Слишком много мыслей. Слишком мало воздуха.”
Он закрыл тетрадь тихо, аккуратно положив её на место.
— Томоэ, ты зелёный или чёрный чай?.. — голос донёсся с кухни, а затем её шаги.
Он быстро отступил к кровати и натянул безмятежную мину. Но внутри что-то сдвинулось. Словно между ними теперь появилась невидимая грань — не разрушительная, но глубокая.
Она вошла с двумя кружками, поставила одну рядом с ним и снова устроилась на полу.
— Думаю. О том, какой у тебя тяжёлый взгляд, когда злишься. И как бы его выжить, если я опять забуду вынести чашку.
— Хм. Жить в страхе — значит жить мудро.
Он усмехнулся, но глаза его всё ещё были чуть тише, чем обычно. И она это заметила.
— Ничего. Просто ты гораздо сложнее, чем кажешься.
Он медленно повернулся к ней, и, впервые за всё время, его голос стал почти серьёзным:
Она на секунду замерла, пальцы сжались на кружке. Сердце застучало. Не от испуга, но от того самого, что она не хотела признавать.
Он не сказал больше ни слова. И она тоже. Просто в комнате повисла пауза, в которой впервые оба почувствовали — у них есть что-то важное, что нельзя разрушить ни неловкостью, ни шуткой.
Но как только она отвернулась — он вытащил из кармана маленький клочок бумаги. И, проверив, что она не смотрит, тихо засунул его обратно в её блокнот. Он кое-что добавил в ответ на её слова.