Fire trail

Желание ощутить тепло тех самых рук на теле, почувствовать дыхание, что проходит по коже как шёлк, оставляя дрожь, что щекочет позвоночник. Взгляд Дилюка никогда не покидал твой, не давал покоя или отдышки, чтобы собраться с мыслями.

Слухи по Винокурне разлетались быстрее, чем голуби успевали доставлять письма, а гневное отрицание лишь усугубляло ситуацию, давая понять, что всё так и есть. Тот самый магнетизм тел, что даже без слов был виден и даже слепой мог понять, почувствовать, что между вами что-то происходит. Днём — обычная служанка, а ночью превращалась в его любовницу, так и норовилась скорее почувствовать его жар, хотела растаять в его объятиях без остатка, наполниться пылкой страстью, сгореть дотла в его скрытной любви.

Дилюк любил пробовать что-то новое, а ты лишь соглашалась, податливо делала всё, что он просит, лишь бы остался рядом. Что-то в ходе его мыслей иногда терзало тебя, особенно в тот момент, когда за обеденным столом, подавая ему еду, ты чувствуешь, как мужские пальцы заходят за спину, опускаются ниже к пояснице, нежно сжимая.

Чувствуешь стыд, не можешь пошевелиться. Пусть вы и одни, знаешь, что в любой момент может кто-то войти и заметить, как его рука уже поднимает юбку. Ощущаешь, что его горячие пальцы проходят по трусикам, которые уже начинают намокать. Твои руки сжимают поднос, отводишь взгляд, не можешь сказать нет, не хотелось.

Краснеешь ярче огня, но он продолжает до тех самых пор, пока стук каблуков другой служанки не разносится по лестнице. Но он убирает руку мучительно долго, хочет, чтобы ты смущалась, стыдилась сильнее, ёрзала бёдрами. Рука плавно опускается по ноге и наконец покидает твоё тело. Вздыхаешь облегчённо, понимаешь, что этим вечером будет что-то, чего вы ещё не пробовали.

Стоит солнцу наконец сесть за горизонт, как стук сердца становится быстрее, ударяет барабаном по грудной клетке. Стоя у зеркала, смотришь на себя, представляешь, как он целует каждый участок кожи, вспоминаешь его прикосновения, запах. Возбуждение приходит само по себе, рука тянется ниже к трусикам, было так странно делать это именно перед зеркалом. Стук прерывает тебя, отчего вздрагиваешь и поворачиваешься к двери. Накидывая халат, открываешь дверь, ведь уже знаешь, что пришёл именно он.

— Сегодня у меня, — голос строже обычного, ты киваешь и уже было забываешь во что была одета.

Его комната находилась в другом крыле здания, нужно было обойти чуть ли не весь этаж мимо множества других дверей, чтобы добраться к нему. Осознаёшь ситуацию, хочешь было отойти, чтобы переодеться, но он не позволяет. Хватает за запястье нежно, тянет на себя, давая понять, что времени нет.

— Но нас могут заметить, Дилюк! — возмущённо отвечаешь, но он утягивает тебя дальше.

— И что? — поворачивает голову, взгляд такой серьёзный, будто в эту же секунду разрежет тебя на части. Пятишься, проглотив язык, не можешь подобрать слов, чтобы убедить его, поэтому послушно соглашаешься.

Шаги медленные, казалось, создающие напряжение нарочно, чтобы твои мысли крутились как шестерёнки. Видишь приоткрытые двери некоторых комнат, проходя мимо которых он ещё больше замедляется. Обогнать не можешь. Дилюк чувствует сопротивление, понимает, что ты хочешь сбежать, спрятаться от стыда, но нельзя, он так решил. Его хватка не такая сильная, но ты чувствуешь, как жар, хоть и едва исходит от его ладони, обжигает.

Наконец дойдя до нужной комнаты, пропускает тебя внутрь, но не закрывает дверь. Ты смотришь на него, возмущаешься и дуешь губы — игнорирует. Тянет руку к краю халата, проходит вдоль декольте, едва касаясь кожи, смотрит на тебя, закрывая твоё тело своей крупной фигурой.

— М-может всё же закроешь дверь? — говоришь почти умоляя, не действует. Лишь видишь улыбку на его лице, почти издевается, словно в эту ночь всё будет по его правилам.

— Зачем? Мне нравится видеть это выражение лица, — говорит почти мурлыча, наклоняется к тебе и оставляет жгучие поцелуи на изгибе шеи, словно прикосновения самого огня.

Мурашки пробегают по телу, когда он развязывает пояс и единственная тонкая ткань, которая прикрывала твоё обнаженное тело, падает вниз. Жмуришься, краснеешь от стыда, пытаясь зарыться лицом в его плечо.

— Именно это я и хотел увидеть, — говорит с улыбкой, пропускает вторую руку тебе за затылок, зарывая пальцы в густые волосы, не даёт расслабиться, когда так хотелось.

Взгляд то прятался, то задерживался на открытой двери в ожидании опасности, следил за каждым движением. Дилюк медленно толкает тебя на кровать, которая так некстати располагалась напротив входа, стоит перед тобой, глядя сверху вниз.

— Закрой её, п-пожалуйста, — снова игнорирует, словно специально отодвигается в сторону, чтобы ты была прямо перед открытой дверью. Прячешь лицо в простыни, пока он снимает пиджак и бросает на стул, раздвигает коленом твои ноги, трётся им о трусики. Ёрзаешь, хнычешь, начинаешь тихо постанывать, когда он задевает твой клитор.

— Д-Дилюк, — стонешь его имя, но в этот же момент понимаешь, что можешь быть услышанной. Стыд и смущение, исказившие твоё лицо, лишь сильнее его возбуждают. Член начинает пульсировать в штанах, хочется уже наконец почувствовать тепло твоего рта, мягкость губ.

Отстраняется. Снимает штаны, освобождая длину, переливающуюся от предэякулята. Подзывает к себе, тянет за руку, чтобы ты села на кровать. Взгляд снова суматошно блуждает по комнате, но Дилюк грубой хваткой поворачивает твоё лицо к себе.

— Прекрати смотреть на дверь, не играй с огнём, — приказной тон словно возвращает тебя в реальность, нависая над тобой, он проводит головкой по губам. — Открывай рот.

Послушно принимаешь его член, чувствуешь солоноватый вкус, закрываешь глаза, но забыть о ситуации не можешь. Отчётливо ощущаешь, как его бёдра движутся навстречу тебе, как рука сжимает твои волосы. Его голова запрокидывается назад, когда он начинает стонать. Это смущает. Казалось, только тебя волновало то, что вас могут услышать, увидеть. Хочешь отстраниться на секунду, чтобы отдышаться, но он пресекает любые попытки, лишь глубже проталкивает член, практически до гланд, заставляя поперхнуться и вызывая чувство тошноты.

Ускоряет темп, держа твою голову ровно, пока наконец не кончает, заставляя проглотить вязкую жидкость. Наконец отстраняясь, ты пытаешься откашляться и проглотить воздух. Лицо красное, полный беспорядок, а он так довольно смотрит на тебя.

— Тебя это совсем не смущает? — не лучшее время для вопроса, но тебе было важно понять и узнать, что он хочет этим всем показать.

— Нет, я устал от слухов, если и увидят, то пусть так, — удивлённо хлопаешь ресницами, слышишь, как чья-то дверь открывается, но деваться уже некуда.

Дилюк с интересом наблюдает, как ты пытаешься что-то придумать, сгораешь от стыда, но в голове возникла более интересная мысль, от которой он возбудился ещё больше. Снимает галстук с рубашки, подходит ближе.

— Протяни руки, — снова командует, хочешь в этот раз точно отказать, но и потерять его, рисковать не можешь. Казалось, в чём-то он и правда был прав. И раз уж слухи были на самом деле правдивы, отрицать что-либо уже не было смысла.

Киваешь, протягиваешь руки, и он связывает их прочно, проверяет, чтобы ускользнуть не могла. Снова укладывает на мятые простыни, а сам тянется к длинным красным свечам, что стоят рядом, огнём озаряют участки тела. Продолжаешь смотреть лишь на него, в его глазах отражается огонь, а свеча медленно оказывается рядом с твоей грудью.

— Можешь остановить, если хочешь, — голос томный, льётся как вино. Первая капля воска падает практически у соска, сначала жжёт, а после моментально застывает на коже, едва стянув её.

Мычишь от боли, прикусывая губу, но не останавливаешь. Стараешься смотреть только на его лицо, полное восхищения и интереса тем, как твою грудь начинают украшать красные следы воска. Красиво, почти как кровь на бледной коже. Хочешь быть тише, но скулишь громче, не можешь сомкнуть губы, казалось, лишь желая, чтобы все в доме услышали. Выйти никто не рискнёт, им лишь остаётся молча терпеть, а после наутро обсуждать между собой.

Тело становится всё теплее и теплее, словно он сам отдаёт тебе свой жар, воск застывает всё медленнее, каплями стекая вниз. Попадает на соски, живот, словно рисует узоры. Дилюк проводит руками по рисункам, словно прикладывая огонь и растапливая капли вновь.

Капли пота текут одна за другой по лбу, прогибаешь спину. Последняя частица свечи приземляется у края трусиков. Восхищённо смотрит, словно ты его творение — новая восковая фигура, но даёт понять, что это ещё не конец.

Наконец отходит, закрывая дверь, поворачивается вновь к тебе, застывает в изумлении. Хочешь подвинуться, но чувствуешь, как каждая оставленная капля воска стягивает, а после мелкими частями отпадает от кожи. Усмехается, снова использует силу глаза бога и продолжает исследовать твоё тело. Разогревая остатки воска, собирает их в единое целое одним лишь пальцем, проводит вдоль тела между грудей до самого пупка, словно делает разрез.

Тепло раз за разом проходит по коже, тебе настолько жарко, что почти задыхаешься, купаешься в огне, но хочешь ещё. Второй рукой Дилюк достигает твоих едва покрасневших и мокрых складок, проникает тёплыми пальцами, создавая ещё более высокую температуру внутри.

Почти закипаешь, теряешься в моменте, стонешь раз за разом его имя, он наклоняет голову к тебе, ловит губы в поцелуе, проведя языком, прикусывает нежно. Ускоряя темп, он стонет тебе в рот, раздвигаешь ноги шире, сама подталкиваешь бёдра навстречу его движением, ощущаешь внизу живота напряжение от надвигающегося оргазма. Ноги дрожат сильнее, когда ты наконец кончаешь на его пальцы. Дилюк вынимает их медленно, не отводит взгляд от тебя.

— Тебе жарко? — вопрос почти риторический. Ему и самому было душно, рубашка прилипала к груди, а красные локоны — к его лбу. Киваешь, видишь, как он снимает рубашку, оголяет грудь. Хочешь коснуться, но руки всё ещё связаны, невозможно освободиться, словно это проверка на терпение и выносливость.

Его член снова дёргается от возбуждения, наливается кровью, видишь едва выступающие венки, и он, казалось, стал больше. Послушно удерживаешь ноги шире, пока он подходит ближе. Наклоняется, оставляя следы горячих поцелуев на каждой ноге, а после проводит кончиком члена по мокрым складкам. Не входит, дразняще трётся о твой клитор. Хнычешь, чувствуешь, как киска сжимается, просит быть наполненной, но он всё равно медлит.

— Дилюк, прошу, — умоляешь, сама стараешься подвинуться бёдрами ближе, хочешь наконец почувствовать его член внутри.

— Проси ещё, — говорит томно, его глаза сами еле отрыты, стонет тихо вперемешку с тяжёлым дыханием, словно вернулся с изнурительной тренировки.

— Пожалуйста, — вырывается из твоих губ, но этого достаточно, чтобы он начал медленно входить.

Его член наполнял тебя сантиметр за сантиметром, растягивал шире. Чувствуешь, что даже он был в этот момент таким горячим — снова его игры с температурой, но тебе нравится. Стонешь сильнее, когда наконец он входит полностью, двигается медленно, пальцами сжимая мягкие бёдра.

— Стони громче, если хочешь, плевать на других, — голос наполнен весельем и тем, как в этот момент он был увлечён тобой и этой ночью.

Начинает ускоряться, звуки шлепков смешиваются с вашим дыханием, почти задыхаешься, горло пересыхает, пальцами вжимаешься в простыни. Ещё несколько толчков, и он кончает внутрь, заполняя всё горячей спермой, вынимает член медленно и почти сразу же падает рядом на кровать, закрывая глаза лишь на секунду. Пытаешься отдышаться вместе с ним, уже хочешь открыть окно, ведь в комнате стояло настоящее пекло, а все мысли были лишь о небольшой прохладе.

Дилюк привстаёт, убирая прилипшие пряди с твоего лица, ладонь задерживается на щеке, большим пальцем проводит по ней, задевая край нижней губы.

— Ты намного горячее меня, — говорит почти с шуткой, но принимаешь за комплимент.