Остывший чай
— Извини, наверное, в этот раз я откажусь, — ставишь чашку горячего чая на стол. В воздухе витает напряжение, невысказанная обида и непонимание в этих глазах, что едва светились красным.
Ты слышишь только как она опускает свою чашку на блюдце, вздыхает, почему-то смеется. Глаза Арлекино устремлены только на тебя.
— Отказ? Ты, должно быть, шутишь? — стук её каблуков разносится по комнате, она протягивает руку, вжимая ногти в твои мягкие, пухлые щёки, поворачивая голову к себе. — Откуда в тебе зародилось столько смелости, м?
— Н-но это же просто чай, — твой голос, неуверенный, дрожит, чувствуешь страх, что медленно пробирает до костей, уже готова взять свои слова обратно, но Арлекино не из тех, кто быстро забывает подобное.
— А, может, ты пришла сюда не ради чая, а? — пальцами ласкает твоё лицо, садится рядом, наклоняет голову практически к твоему лицу, нависая над губами.
Она высматривает в тебе неуверенность, подчинение, тот самый страх, благодаря которому она сможет сковать тебя в свои нити. Неожиданно для тебя прижимается губами, практически сразу проникает языком в твой милый рот. Чувствуешь, как тело опутывается чем-то тёплым и крепким, опускаешь взгляд вниз.
Тонкие алые нити проходят вдоль и поперёк твоего тела, неудобно сжимают руки и, возможно, это была одна из способностей её глаза Бога... или порчи?
Она не позволяет тебе рассмотреть лучше, силой заставляет поднять взгляд на неё, практически лежит на твоём теле, отстраняется чуть дальше, чтобы самой узреть развернувшуюся картину.
— Тебе так идёт красный цвет, но вот одежда… — щёлкает пальцами, как вмиг из-за нитей вся ненужная ткань просто исчезает. Ты не чувствуешь ничего, кроме лёгкого тепла по всему телу, которое медленно становилось голым. Краснеешь почти в цвет нитей, ёрзаешь на диване.
Арлекино медленно раздвигает твои ноги, чувствует и видит твоё явное возбуждение, которое не можешь скрыть. Ты предстала перед ней как открытая книга.
— Хороший десерт к чаю, спасибо, милая, — издевательски усмехается, проводит языком по складкам, облизывая губы, зарывается глубже, обводя языком и посасывая твой клитор.
Стонешь, пытаешься выбраться, но нити сжимают лишь сильнее, больнее отзываются на каждое твоё движение. Она проникает двумя пальцами в тебя, сгибает их внутри, достигая всех чувствительных точек, явно наслаждается и пирует твоим возбуждением.
Спина выгибается сильнее, женщина тянется к твоей груди, крепко сжимая её, ускоряет темп, сама стонет в твою плоть.
— Если кончишь мне в рот, так и быть, прощу тебя, — звуки становятся непристойными, мокрыми, она словно пожирает тебя, как любимый торт к чаю.
Твои бёдра начинают дрожать, откидываешь голову назад, чувствуешь жар по всему телу. Она стонет вместе с тобой, пока ты кончаешь, собирает всё своим языком до последней капли. Медленно поднимая голову, смотрит на тебя и опускается к губам, нежно целуя и оставляя остатки твоей смазки на них.
— Давай, попробуй себя на вкус, — прижимается сильнее. Чувствуешь, как нити медленно растворяются, оставляя лишь розовые следы после себя.