у беды одно начало, сидел БЭКХЁН, скучал...
рейтинг: R / Mature (M) , тэги/предупреждения: юмор, повседневность драма (чучуть бытовая), броманс, слэш (чанкай, себэк), отсутствие серьёзного сюжета, нецензурная лексика, употребление алкоголя, пьяные посиделки, ссоры из-за ерунды, семья по выбору. упоминаются: чондэ, минсок
ДИСКЛЕЙМЕР: я в сотый раз повторяю: в моих au я использую только внешность и имена айдолов. всё остальное полностью вымышлено. ничего здесь не соотносится с реальностью, ОСОБЕННО их статус отношений. спасибо за внимание.
первая — его парень, он же бытовой инвалид с лапками вместо рук, о сехун. вторая — ким чонин, та ещё заноза в заднице, способная вывести из себя даже шаолиньского монаха.
ну и последняя, самая чудовищная проблема — пак чанёль. сущий кошмар, исчадие ада и, из всех троих, главная шпала. и это исчадие, как на зло, встречается с ким чонином. а оба они, по старой дружбе, вхожи в дом к проблеме номер один — сехуну. так уж повелось, что автоматически они впутали в эту дружбу и самого бэка.
ну вот, скучал бэкхён недолго. день сегодня выдался тот ещё: начальник в офисе нудил без остановки, минсок едва не вылил кофе на его белоснежную рубашку, а чондэ ловко успел поугарать над ними обоими, пока носил отчёт администратору. сплошная гадость и нудятина. теперь бэкхёну было жизненно необходимо немного нежности внутривенно, пару бутылочек горячительного и компания, которая хоть чем-то отличается от коллег по цеху. ну или он просто до смерти устал от чондэ и минсока. одно из двух.
решение пришло, а точнее, ввалилось в дом стремительно, сметая на своём пути всё уныние, а вместе с ним и тот крохотный покой, которым бэк подпитывался последние полчаса, лёжа в объятиях сехуна и жалуясь ему на квартальные результаты во всех этих бумагах.
сехун, до этой секунды бывший идеальным, поддерживающим парнем, который мягко и без язвительности подсказывал решения, вдруг предал его самым жестоким образом. как только чанёль и кай возникли в дверях, он чуть не сбросил с себя бэкхёна, заставив его сердце рухнуть прямиком в пятки. бэк в ответ вцепился в парня всеми конечностями, что вызвало новый приступ хохота у вошедшей парочки.
— бëн-бэк-хëн, — с издевкой протянул чанёль, опираясь локтями о спинку дивана, пока сехун и кай обменивались последними сплетнями дня. — что за моська недовольная? ты же сам вопил в чате, чтобы мы купили соджу и притащили свои задницы к тебе на огонёк.
чанёль надул губы, изобразив слащаво-обиженную мину, которая в лучшие времена могла сойти за фирменное выражение самого бэкхёна, и постучал пальчиком по подбородку, будто задумавшись.
— или я что-то упустил в твоём последнем голосовом сообщении?
пак любезно напомнил, а точнее, злобно спародировал, ту самую рыдающую тираду бэка о том, как чан и кай должны немедленно купить выпивку и скрасить его вечер своим присутствием. в ответ бэкхён скорчил такую рожу, что даже чанёль опешил. не дожидаясь, пока его обычно ленивый бойфренд вновь превратится в гиперактивное чудовище и реально скинет бëна на пол, он сам ловко встал с колен о сехуна.
— да, я всё так и сказал, — фыркнул бэк. — но не ждал, что вы настолько быстро подорвётесь на миссию «уничтожить жизнь друга за пять минут».
— хëнни, не злись, — сехун почти мурлыкнул, оторвавшись от кая, и обнял бëна за талию, нежно припечатавшись поцелуем к его щеке.
бэкхёна дико бесило, что сех всегда включал этот режим щенячьей невинности, только чтобы выпросить прощение и ласку. потому что бэкхён почти всегда велся, таял... и в итоге сам же обнимал (не)прошеных гостей, провожая их на кухню. чонин, довольный предстоящим кутежом, с грохотом поставил на стол пакеты, которые звонко перекликнулись, красноречиво намекая на содержимое. пока они раскладывали припасенные снэки, а бэкхён расставлял тарелки с закусками, сехун ловко перехватил стопки.
чанёль с каем за столом наблюдали за их слаженными движениями на кухне, где парни ориентировались как боги и даже ни разу не столкнулись. казалось бы, ничего удивительного — бэкхён и сехун живут вместе уже не первый год. но в отличие от них, жизнь чанёля и чонина не проходила без столкновений ни единой секунды. это настоящий ад, потому что они трахали друг другу мозги так, словно через пару часов им предстояло умереть и нужно было успеть израсходовать весь свой запас мразотности до последней капли.
первый тост сошёл легко и просто. выпили за хороший вечер, за каждого из гостей, за удачную работу и за здоровье. стопки летели так быстро, что успевай только закусывать. в это же время бэкхёна прорвало на пламенную речь о том, как его задолбала вся компания и как он мечтает спалить эту шарашкину контору дотла. чанёль поддакивал так проникновенно, будто и не работает там же, но удалённо, просиживая весь день штаны, наяривая гитару или самого чонина — как повезёт. сехун прикрыл бэкхёну рот ладонью, шикнул на него и налил ещё стопку, чтобы старший наконец заткнулся про работу. хун столько раз умолял парня уволиться, что уже сбился со счёта.
— я прошу... ещё один спич про работу, и я за себя не ручаюсь! мы больше никогда пить вместе не будем! — взмолился сехун.
— ты всегда так говоришь, — поморщился кай, опрокидывая очередную рюмку. — а потом я просыпаюсь лицом в тарелке, а чанёль вообще где-нибудь в канаве по дороге домой валяется.
— заткнись, будды ради, — скалится чанёль, обиженно отмахиваясь, и присаживается поближе к бэкхёну как к единственному оплоту адекватности. но бëн и сам уже балансирует на грани рассудка, пленённый вкусом чипсов «сметана с луком» и гипнотизирующей стопкой соджу в руке.
— а ты чего, буддист, что ли? — неожиданно тянет бэкхён и тут же икает, хмурясь. сехун закатывает глаза, уворовывая с тарелки пака самый большой кусок кимчи, пока тот размышляет о смысле жизни и нирване.
— да какой буддист, он же даже имени будды не назовёт, сто процентов...
— киану ривз же? — с невозмутимо серьёзным видом выдаёт чанёль и тут же взрывается хохотом, глядя на испепеляющий взгляд сехуна. чонин беззлобно фыркает, хрустя очередной чипсиной. — да просто в фильме бернардо бертолуччи «маленький будда» киану играл будду!
это пояснение прозвучало подозрительно умно для пьяного пак чанёля. чонин ревниво дёргает его за рукав обратно, не желая, чтобы он красовался перед кем-то, и валится головой ему на плечо, сладко протягивая:
— мо-ой интеллектуал! видели, да?
— умрите оба, блять, я прошу, — стонет бэк и падает лицом в ладони. он не знает, чего хочет больше: уволиться, поцеловать сехуна или понять, почему чанёль теперь сраный буддист... разве рокеры не должны быть посланниками сатаны, а?
— вот чего ты меня вечно дразнишь?
внезапно огрызается чанёль, скидывая с плеча кая и садясь прямо.
— хочешь сказать, я не умный, да? недостаточно для тебя интеллектуальный?
пак действительно выглядит оскорблённым до глубины души. сехун в ужасе закрывает уши, сжимая челюсти так, что жевательные мышцы ходят ходуном. ну всё, началось.
— у меня, между прочим, есть другие знакомые, которые ценят мой ум и талант к беседе!
чанёль надувает губы, смотря на кая выжидающе. тот лишь изгибает бровь, и в этом жесте целая вселенная издевки и снисхождения. чанёль — как дитя: его легко обидеть, но так же легко и развеселить. однако кай лишь облизывает губы и допивает свою стопку, хотя взгляд у него уже масляный, да и щёки пылают. нужно было остановиться ещё на прошлых двух. чонин и вправду был искренен, назвав чана интеллектуалом, но теперь, когда пак закатил истерику, он просто не мог ударить в грязь лицом и признать это.
— зато ты надел мои ебучие носки. снова! — взорвался наконец ким.
— мы знакомы чуть ли не двадцать лет, а встречаемся все десять, но ты каждый раз надеваешь их, будто они твои! ты сволочь бессовестная, я устал уже молчать!
бэкхён в панике смотрит на сехуна, и во взгляде напротив встречает полное понимание и отчаяние. это надолго. и правда: спор длится не пять и не десять минут. они кроют друг друга уже полчаса трёхэтажным матом, такими словами, которых бён не слыхал даже от самых отчаянных прорабов на стройке.
сехун начинает мечтать о том, чтобы вскрыть себе череп и ложкой вынуть мозг, потому что тот пульсирует в такт этим крикам. в такие моменты у себэков нет ни малейшего понятия, как остановить чанкаев. и самое ужасное — что это повторяется каждый божий раз, когда они вчетвером напиваются. они будто нарочно наступают на те же грабли, с упрямством, достойным лучшего применения. очевидно, обреченные разыгрывать один и тот же кривой сценарий вечность, пока не сдохнут все четверо.
как ёбанный день сурка, действительно...
— нет-нет, я прошу... я больше не выдержу, всё, — бредит бэкхён, цепляясь за плечи сехуна и тряся его, как грушу. это же ЕГО друзья, пусть сехун их остановит! где тут, чёрт возьми, кнопка выключения?! они уже забыли, с чего начали, вспомнили все старые обиды, успели немного притихнуть, но нет — вот снова за своё.
— ...скажи мне на милость, — чонин откидывается на спинку дивана, демонстративно складывая руки на груди. — о каких других знакомых ты там говорил? тебе так меня мало, да?
— не начинай это ревнивое нытьё, — шипит чанёль, зеркально копируя его позу. — ты прекрасно знаешь, что я люблю только тебя.
— да, знаю, — соглашается кай с убийственной мягкостью, он почти улыбается, как наевшийся сметаны кот. — но мне однажды приснилось, как ты мне изменил. и теперь меня бесит всё, что хоть как-то на это намекает.
— началось... это был СОН! — взвывает чанёль.
— ВСЁ! — бэкхён с размаху бьёт ладонью по столу. от этого грохота задремавший в своём кошмаре сехун наконец вздрагивает и открывает глаза. или он просто потерял сознание от этого ада и всего алкоголя? не важно. сехун смотрит на бэка снизу вверх в том же шоке, что и притихшие за секунду чанёль с каем.
— вы. заткнитесь ОБА. если вы сейчас снова откроете рты, я за себя не ручаюсь. я вас прибью.
бëн срывается с места, хватает с кухонной стойки увесистые ножницы для мяса и нацеливается на смущённую парочку. те инстинктивно сбиваются в кучу, а кай даже начинает икать — то ли от испуга, то ли от того, что резко замолчал. чанёль выставляет руку вперёд, а другой обхватывает кая за талию. похоже, их пьянка вот-вот закончится потасовкой.
— да ладно, ладно, мы поняли... всё поняли... опусти, — бормочет чанёль, не сводя глаз с лезвий.
бэкхён расслабляет хватку, и чанёль очень ловко (насколько позволяет уровень этанола в крови) выхватывает у друга ножницы, перебрасывая их сехуну. тот моментально запихивает смертоносный артефакт в раковину, подальше от греха, и обнимает бэка за плечи. похоже, и правда пора закругляться. показывая жестом «тишина», сехун отводит бормочущего (матерящегося) бëна в спальню и укладывает на кровать. приходится ещё немного побороться с его упрямством, ведь бэкхён так и не высказал все свои обиды и не выпустил пар, копившийся всё время, пока срались чанкаи. но сехун, уже заплетающимся языком, всё же уговаривает его уснуть хотя бы на пару часов.
выдохнув, младший поднимается на едва гнущиеся ноги и выходит из спальни, чтобы наконец-то выпроводить гостей. но замирает на пороге.
по полу гостиной раскиданы их вещи — видимо, на полпути к выходу они передумали и скинули куртки прямо на пол. рядом с верхней одеждой валяются свитер чанёля и джинсы чонина. а на диване произошло невероятное: чанёль и кай уснули в самой что ни на есть ласковой, влюблённой позе. чанёль — в одних штанах и с часами на запястье, а на нём сверху вальяжно развалился чонин без штанов, в наполовину стащенной футболке, оголяющей спину, усыпанную мелкими переводными татуировками.
— кошмарище, — философски заключает сехун.
он тут же меняет план. приносит из спальни плед, поправляет футболку кая, чтобы тот не лежал соблазнительным тюленчиком, и накрывает друзей. выпинывает их ботинки в прихожую и, решив, что убираться он всё равно не может, потому что у него лапки, гордо удаляется в спальню, чтобы рухнуть в кровать к бэкхёну и навсегда стереть из памяти этот вечерний позор.
а утром разгребать это дерьмо будет уже бëн, сладко посапывающий носом в подушку.