Господь Сехуна Не Услышал
рейтинг: R / Mature (M) , тэги/предупреждения: комедия, чёрный юмор, элементы абсурда, друзья-психопаты, насилие в комедийном ключе, приставания незнакомцев, нецензурная лексика (очень много)
сехун никогда в жизни не уповал на лучшее. и вообще оптимистом среди компании друзей не слыл. однажды дома сломался чайник, и сехун полчаса материл его, молясь, чтобы не пришлось вызывать мастера — денег и так нет. в итоге домой вернулся его сосед кёнсу и сказал, что у них есть турка, найдут, как воду вскипятить. оба реалисты, но сехун скоро окончательно впадёт в пессимизм.
да потому что у него есть два друга — и это действительно божья кара. только сехун не знает, где и когда так нагрешил.
03:00АМ, парковка у торгового центра.
сехун сжимает в руках телефон, отстукивая пальцами знакомые цифры, как сошедший с ума метроном. рядом стоит его проблема номер два — ким кай. бронзовая кожа, чёрный облегающий кроп-топ, открывающий соблазнительный рельеф живота, и лёгкие брюки. на улице, несмотря на ночь, достаточно тепло. на руках у кая (он же чонин) часы на ремешке с медведями, которые ему подарил сехун на последний день рождения. во взъерошенных специально волосах запутались небольшие заколки, всё с теми же медведями. он, пока ещё тихо, на спокойных тонах переговаривается с каким-то мужиком, который несколько минут назад подкатил к ним с двумя корешами. к двум одиноким молодым парням на парковке около тц... и что же могло пойти не так?
—...мы тут ждём друга, так что никуда не поедем, — улыбка чонина всегда обезоруживает. даже учитывая, что он попутно жуёт чипсы с крабом и у него всё лицо и руки в крошках. даже в таком состоянии он живая, дышащая смесь сексуальности и невинности в одном лице.
— так это же замечательно: вы втроём и мы втроём, затусим вместе, — кавалеры настойчивы. настолько настроены серьёзно, что сехун закусывает палец в попытках дозвониться до проблемы номер один.
пак чанёль, который всё ещё не доехал до них на своём мотоцикле, то ли застрял в пробке, то ли сунул телефон куда-то в очередные ебеня и решил не проснуться. может, вообще по приколу продинамил обоих, лежит сейчас где-то лицом в подушку, не вспоминая о бедных и несчастных младших братьях, и напевает свой старый рок-н-ролл.
чонин начинает повышать голос.
сехун начинает отмечать у себя в голове, в чертогах разума, как бенедикт камберкакеготам в шерлоке, что никогда больше не будет ждать с чонином кого-то на улице, где может пристать любой проходимец. во всём виноват пак чан, потому что место встречи изменить нельзя. сехун смотрит на одного из друзей говорящего кавалера и сглатывает, этот нечеловеческий голод в чужих зрачках хочется моментально развидеть, развернуться и телепортироваться домой, под горячий душ. он чувствует липкие прикосновения на своей коже, словно читает мысли этого мудака. невозможно понять: они хотят драки или просто хотят их — во всех грязных смыслах.
— слышьте, сучки, чё-ж вы такие недотроги оба? у нас же есть выпивка и машина большая... ну мы все поместимся. пое-е-е-ехали с нами.
тот, что посередине, предпринимает последнюю ласковую попытку. кай, хохотнув, закидывает в рот ещё одну чипсинку. он начал хихикать ещё на моменте, когда ребятки захотели дождаться третьего. для него это как кино смотреть, эдакий средний боевичок под пиво и чипсы. они ещё не знают, кто такой пак чанёль и почему его нельзя пускать на вечеринку с отбитыми гопниками, которые любят приставать ночью к одиноким мальчикам.
— ты, скажи мне, золотой пизды колпак или что? больше всех чешется? — ким многозначительно обвёл глазами всю компанию. — если не свалите отсюда в ближайшую минуту, я вам устрою такое свидание, что мать родная не узнает.
— а за базар ответишь?.. — голос незнакомца понизился до угрожающих нот.
сехун слушал гудки, приложив телефон к уху, не желая смиряться с участью сдохнуть от пера в печень около задрипанного внедорожника в три часа ночи.
«оооо», — подумал в это же время чонин. отпустил пустую пачку снэков, хрустнув маслеными пальчиками, и улыбнулся. он был всеми руками и ногами за то, чтобы размять косточки перед отъездом, но, взглянув на сехуна, замер, приподняв брови. что-то друг выглядел подозрительно нервным: держал телефон у уха, наблюдал за всеми персонами в радиусе вытянутой руки, и, когда они встретились глазами с каем, отрицательно покачал головой.
медвежонок то ли намёка не понял, то ли понимать не хотел. опять вступил с тремя придурками в перепалку уже эхом на всю парковку. сехун сделал несколько шагов в сторону, посмотрел на телефон и вновь приложил его к уху, поглядывая за кимом.
— ...ответь, сука, наконец, обезьяна кучерявая! — рявкнул эмоционально сехун, глядя, как чонина хватают за ворот топа. а тот улыбается, собирая слюну, чтобы харкнуть в лицо одному из оппонентов...
как вдруг раздался знакомый рёв мотора, и из-за поворота вылетел чёрный мотоцикл, стремительно приближаясь к этой странной компании.
бёдра чанёля грелись о тёплые бока мотоцикла, и вообще, если бы он был без шлема — сехун, и кай, и вся эта свора могли бы лицезреть невероятно довольную морду с ямочками на щеках. он затормозил резко, завернув в сторону, и стянул с себя шлем. эпично, прямо как в кино, одновременно слезая с железного коня. тёмные влажные кудри чуть облепили лоб, и сехун сжал зубы до скрежета, осознавая, что этот сукин сын ванну принимал, наверно, ещё полчаса, прежде чем соизволить приехать на зов судьбы.
— оо, ниче себе! а тут наши вашим хуем машут?! — заорал чанёль и сорвался на бег с дикой улыбкой. пока трое не успели опомниться, он замахнулся шлемом и ударил в лицо парня посередине. тот рухнул на асфальт, зажимая рукой нос — кровь хлестнула моментально, окрашивая ладонь в алый.
— ты вонючий ублюдок! — гнусаво взвыл несчастный, расширяя от ужаса глаза, как только через него перепрыгнул кай, влетая во второго парня. повис на нём, обхватив за шею со спины, и вцепился зубами в ухо, вызвав нечеловеческий вопль. чанёль на секунду опешил, но бросил шлем и поспешил на помощь другу, потому что с этим увальнем в одиночку не справиться даже такой гибкий ким кай.
сехун обречённо глянул в небо — бога нет, это он уже понял. иначе не стоял бы здесь, глядя, как его друзья с дикой улыбкой крошат ебальники будущим зекам (если не бывшим). телефон в карман, а совесть в жопу, как говорится. сехун вписывается за своих всегда, даже если потом придётся ходить со сбитыми в кровь костяшками.
младший (а он самый младший и всех троих, удивительно?) видит, что третий пошёл к чанёлю со спины, пока ушастик занят. у сехуна срабатывает какая-то дикая помесь ярости и инстинкта — он влетает сбоку, ударив коленом в чужой пах, и, схватив согнувшегося за волосы, впечатывает его лицо в своё острое колено. раздаётся влажный хруст. чонин отпрыгивает от второго, когда тот заваливается на бок. в догонку пинает, окончательно роняя на землю. тут же облизывает окровавленные губы с такой довольной улыбкой, будто попробовал лучший десерт в своей жизни. чанёль рядом только тяжело вздыхает, поднимая шлем, отряхивает, осматривая на предмет царапин (ну да, размозжить кому-то харю это ничего, а вот валяться шлему на асфальте ну никак нельзя).
— все целы? — пак взглядом обжигает сехуна и чонина, дожидаясь кивка, только после этого плечи его опускаются и сам старший расслабляется.
где-то в стороне шорох заставляет троих повернуть голову. как хищники, моментально отозвавшиеся на звук добычи. тот самый, кто упал первым, поднимается на ноги, опираясь о капот машины. сехун раздражённо шипит на матерном, сделав предупреждающий шаг в сторону мужика, но чанёль кладёт ладонь ему на грудь, останавливая.
— он ничего не сделает. хочет уйти.
и действительно — дрожащие руки держат ключи, и затем бывший кавалер исчезает в салоне машины, даже не позаботившись о друзьях, которым нужна или медицинская помощь, или хотя бы рука товарища, чтобы встать.
— вот в этом все они. его друзей отмудохали мы, а предатель в итоге всё равно будет он, — чонин сплёвывает чужую кровь и отряхивает руки, поправляя топ, чтобы выглядеть более прилично, насколько это вообще возможно с такой одеждой. на фоне чанёля, одетого в полную мотоциклетную экипировку, кай смотрится мальчиком по вызову, которого нанял сехун, чтобы порадовать друга на день рождения.
через несколько минут, когда все успокоились после драки и давно ушли с места происшествия, чанёль откатил свой мотоцикл на безопасное расстояние, к бордюру. теперь он садился на него, освобождая место для пассажиров, и настало время разразиться злобной тирадой.
— вас ни на минуту не оставить! какого ты мне наяриваешь на мобилу, хун? я как через шлем должен услышать твои истеричные попытки воззвать о помощи? — сейчас был тот случай, когда чанёль перенервничал. после драки, если эмоции схлынули, у него вечно просыпалась запоздалая реакция — страх за сехуна и чонина. смешно, правда? он-то въехал на парковку с улыбкой до ушей. кай стоял, лениво рассматривая свой маникюр, и не вмешивался. сехун же, здорово разозлённый, глядел на чанёля так, будто тот минимум всю его семью продал.
— потому что это ты назначил место, где контингент тянет на любителей сидеть на бутылках вместо лавок, понятно? кому мне ещё звонить, если на меня и медвежонка наезжают какие-то придурки?!
— брейк, малыши, — чонин всё таки встрял в диалог, закатив глаза. — нечего после драки кулаками махать. чанёль, отдай мне куртку. сехун, садись на мотоцикл и бухти, только когда мы приедем домой, окей?
на том и порешали. чанёль стянул с себя куртку, оставшись в водолазке. кай быстро накинул вещь, пахнущую табаком и мятой, застегнулся и обхватил торс пака руками, доверчиво прижимаясь к широкой спине. сехун вздохнул, перекинул ногу через байк, садясь последним, и обнял чонина, уткнувшись холодным носом в смуглую шею. чанёль обернулся, чтобы глянуть на эту картину, и мысленно усмехнулся.
натянул шлем и отправился в прекрасное далёкое с двумя самыми крутыми придурками-друзьями. это жизнь, сука.