Where Loyalties Divide. Part 1: Сехун
рейтинг: R / Mature (M) , тэги/предупреждения: hurt/comfort, ангелы/демоны, non-human, cверхъестественные способности, драма, мистика, неоднозначные отношения, ангст, от друзей до возлюбленных, пост-травма, разлука
ВАЖНО!!! работа является приквелом к событиям в основной истории Sight Unseen. все действия происходят задолго до основного повествования. это дополнение к оригинальному сюжету, чтобы раскрыть отношения сехуна и чонина, а также причины их разлада. можно не читать основную историю, но я бы советовала ознакомиться. <3 приятного чтения.
— ты всё ещё не хочешь говорить, что произошло там?
чанёль присел на корточки перед лежанкой, где уже некоторое время отдыхал сехун. было видно, что бессмертному нужно восстановиться, поэтому никто не тревожил его физическим контактом. чанёль лишь словесно любопытствовал, но утолять желания смертного ангел не спешил. вместо этого он отмахнулся и приложил ладонь ко лбу, то ли пытаясь успокоить себя, то ли отгоняя навязчивую мысль.
чонин, к немалому удивлению, попросил чанёля отстать от белокрылого и подозвал к себе. в том жилище безумца он нашёл нечто вроде мягкого кресла и, обернув его парой простыней с лежанки, создал ещё одно место для сидения. именно там он и находился теперь — чуть поодаль, чтобы не бесить ангела своим мельтешением. чанёль отпрянул, поджав губы, и пошёл к чонину, потеснив его в кресле. сехун метнул недобрый взгляд на парочку, и чонин подавил смешок, сжав губы в тонкую полосу.
— мне нравится этот взгляд. похож на тот, что был в нашу первую встречу.
— в школе, да? — встрял неожиданно чанёль.
глаза сехуна, прищуренные, тут же расслабились. он удивлённо посмотрел на обоих, задержавшись на демоне с укором.
— я рассказал ему немного, — спокойно ответил кай. он не настроен на перепалку и искренне не хочет тревожить ангела. чанёль кивнул, подтверждая слова демона. он и правда знал немного. вернее, почти ничего. только то, что они познакомились, когда стали жить вместе.
— не понимаю, после смерти... тоже школа? и какого это для вас, учиться там? — голос чанёля прозвучал приглушённо, словно он боялся разбить хрупкий мир между двумя. тишина, опустившаяся на их убежище, заставляла его робеть. он редко видел хранителей задумчивыми, слишком серьёзными, только начинал привыкать к их характерам и пытаться находить компромисс. чонин, развалившийся в кресле с откровенной небрежностью, фыркнул. в его глазах не было насмешки — лишь глубокая, выцветшая от времени усталость. он притянул чанёля ближе, и они буквально развалились вдвоём в углублении.
— сложно сказать. прямо «школой» в вашем понимании я бы это не назвал.
— скорее, заведение для божественных и не очень сущностей.
сехун с усмешкой прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. он тонко улавливал нить энергетики кая, и этот момент навевал ему как хорошие, так и не очень воспоминания.
— вот... чан, представь себе самую чопорную, самую пафосную частную академию, которую только может выдумать твой мозг. вот что такое школа ангелов и демонов на бесконечных просторах небес. нечто подвластное лишь «позолоченным крыльям» для вечного назидания.
— скучновато, по твоим словам, — не унимался чанёль. ему было интересно приоткрыть завесу тайны жизни бессмертных. сам он на тот свет не спешил, остаётся один лишь источник информации: его двое безумных и приставучих хранителя.
— ну а ты, — чанёль повернул голову к ангелу, вопросительно приподняв бровь, — тебе было хорошо на небесах?
сехун не открыл глаза. его крылья, плотно сложенные, чуть дрогнули на кончиках перьев, будто от лёгкого ветерка, которого в комнате не было.
— хорошо? — он повторил слово, будто пробуя его на вкус и находя безвкусным. — там не бывает «хорошо» или «плохо», чанёль. там бывает... правильно. или нет.
он наконец снова посмотрел на них двоих: на чанёля, застывшего от неожиданной горечи в его словах, и на чонина, скривившего лицо в чём-то между раздражением и ностальгией. улыбка тронула губы ангела, он продолжил, видя, что кай сам весь во внимании.
— школа представляет собой парящий остров. на котором стоит само заведение и прилегающие к нему пейзажи: разрушенный город эмпирей, лабиринт, сады, река метатрон и многое другое. есть бесконечное множество небольших летающих островков рядом — для особых занятий или для досуга. обучаются там — урождённые ангелы, демоны и непризнанные: люди, погибшие неестественной смертью, которым дают второй шанс пройти нашу школу, чтобы решить, кем стать. ангелом или демоном.
и если бы рассказ продолжился в таком духе, чанёль бы там и уснул, свернувшись огромным «калачиком» прямо на чонине, укрытый его крылом и согретый его теплом. лишь парочка мест отозвалась в душе чанёля: он бы хотел посетить озеро плачущих ангелов и не отказался бы увидеть загадочный вагон, который непокорные бессмертные ученики стащили с земли и оборудовали под что-то вроде бара, о котором известно лишь им...
но сехун был бы не сехуном, если бы не окунулся в размышления. энергетика этого места — тихая, спокойная. всё, что тут раздражало, было чонином. ангел вытянул руку, лучик из забитого намертво окна прошёлся по его бледной коже, исказившись, и сехун вспомнил их знакомство.
школа — место, где из тебя методично вытравляют всё лишнее, чтобы осталась только чистая функция. ангел-хранитель. ангел-воин. ангел-судья. твой путь определяют задолго до того, как ты приходишь туда. урождённые бессмертные приходят в школу ещё совсем детьми. эмпирий — одно из немногих мест, где мы взрослеем, изменяемся, как на земле.
он сделал паузу. его взгляд упёрся в пыльный потолок, но видел явно другое.
я был... успешен. правила усваивал быстро. дисциплина была моей второй природой. мне говорили, что я — образец. будущее небес. а потом...
в его голосе не было гордости. была усталая, плоская констатация факта.
в мою безупречную формулу ввели переменную. непредсказуемую и хаотичную. имя её — чонин.
сехун уже совсем не замечал остальных, и тихий вопрос чанёля, звучавший словно из-под толщи воды, пропустил мимо ушей. перед глазами был он, гораздо моложе. мягкий свет спальни обрамлял тонкую фигуру. сехун мельком взглянул в зеркало, проверив порядок в волосах, и продолжил разбирать вещи. сегодня его переселили к какому-то соседу-демону. он принял это спокойно и просто надеялся, что новый сосед попадётся с редкой особенностью — без вечного бешеного нрава, присущего его расе. ох, он определённо ошибался.
вообще-то это уже была комната чонина. поэтому он и вошёл как хозяин, застав у себя в покоях белокрылую неожиданность. вот так новости, а ему никто ничего не хотел сказать?
— ты кто? — кай остановился в проходе, сложив руки на груди. между делом успел оценить вид ангела со спины, прежде чем тот развернулся. лицом он, кстати, тоже выдался. и очень даже знакомым лицом. сехун. любимец всех учителей, даже учителей-демонов. но и кай носил гордо свою славу, будучи одним из самых успешных учеников среди собратьев по тьме.
— шутка светлого бога, не иначе, — выругался сехун, осознав, с кем будет делить жизнь теперь. чонин хохотнул, протянув свою ладонь для рукопожатия. настрой дружелюбный, нечего всё портить.
— я кай, сын демона... — сехун протянул свою прохладную ладонь в ответ, сжав горячую плоть и резко дернул демона к себе.
— ...асмодея, — закончил тот и удивлённо моргнул. что это было? сехун одарил его холодным взглядом, придав их знакомству щепотку плохого настроения. а каю палец в рот не клади — руку по локоть откусит, поэтому он позволил ангелу считать свою энергию. именно этого тот хотел, когда так вольно прижал кая к себе? сехун улыбнулся, вдохнув терпкий запах, и склонил голову. не поддался чарам, будто каждый день встречался с детьми самой похоти.
— я сехун. сработаемся, — изрёк он и отпустил чонина, как ни в чём не бывало. он прошёл мимо нового соседа и кивнул в сторону его кровати. — весь твой хлам убрал к тебе. на мою постель ничего не кидай больше.
и вышел за дверь, оставив кая слегка ошарашенным и в одиночестве. впрочем, долго думать об этом чонин не стал, просто улыбнулся, про себя сказал, что белокрылые не меняются, и прибрался на постели, расставив вещи по местам.
с этих пор сехун и чонин стали жить бок о бок. ангел думал, что это испытание, данное ему спасителем. ну, или на крайняк, что это шутка геральда, одного из старших демонов-учителей. чонин лично обучается у него экстремальным прыжкам, так что вполне возможно, что они сговорились, чтобы сплести жизни двух стоящих учеников разных ипостасей.
волей-неволей они стали сближаться.
и, как вскоре выяснилось, сехун не типичный чопорный белокрылый сноб, а кай не зря носит своё второе имя, даже если предпочитает первое. в нём действительно есть не капля, а море доброты. он скорее весёлый, чем злой, и пакости все его — тоже веселы. на уроке древних языков они не могли встретиться, направления были разными, но зато в коридорах или в саду на заднем дворе — вполне. и там их компания не казалась кому-то необычной. многие ангелы и демоны общались, хоть и спорили, как любые ячейки общества с разными интересами. некоторые и с непризнанными не брезговали водиться. чонин и сехун выделялись только своими высокими результатами, за что их любили, боялись и ненавидели одновременно. разный спектр эмоций и энергий витал между ними. но, тем не менее, и друзей у них было достаточно. чонин предпочитал, конечно же, демонов, но на самом деле оказался втянут в самую безумную четвёрку бессмертия.
айрин, которую кай знал с детства, постигла та же участь, что и его. она сплелась с одной из ангелиц школы по имени сыльги. сехун рассказал позже чонину, что «сыльрины» — не просто подруги, а нечто большее, но свои носы в чужие отношения совать неприлично, поэтому они и не болтали никому. закон неприкосновенности всё ещё действовал, так же как и запрет на отношения между ангелом и демоном.
— это смехотворно. ладно, если бы кто-то из вас был парнем, но вы же обе девушки.
чонину без толку было объяснять. если он считал правило тупым, то гнул свою линию до конца. по его мнению, запрет не должен распространяться на однополые отношения, потому что какая разница — с демоном или с ангелом, — если всё равно не сможешь создать метиса, чего так и боялась верхушка серафимов. сехун парировал это простым: «не тупи, демон. ясное дело, если можно будет однополым, то и гетеро взбунтуются». но в глубине души сехуна пробирал холод. липкий страх сворачивался змеёй, заставляя инстинктивно растирать ладонью грудь, чтобы убрать это навязчивое ощущение. раньше сехун подчинялся системе. боялся её. и не только потому, что принимал порядки, но и потому, что этот страх теперь частично распространялся на безрассудного демона рядом. так и хотелось схватить его за грудки, прижать к стене и выплюнуть в лицо переживания: «молчи, — прошипел бы сехун, — не лезь на рожон. они тебе не простят».
— вы хоть день можете прожить без осуждения нашего руководства? — айрин смешно сморщилась, закатив глаза, и хлопнула крыльями, усевшись на возвышенности, чтобы посмотреть на друзей сверху вниз. ей порядком надоело слушать эти ежедневные политические дебаты, как будто эти двое уже намеревались занять главные насиженные места в цитадели, если не метили на место всеотца, конечно. ну, мало ли, какие у лучших учеников амбиции? зато сехун резко отвлёкся от своей тревоги и был благодарен, что не впал снова в это слишком человеческое состояние. сыльги в какой-то момент тоже мягко выпорхнула, оказавшись на одном уровне со своей девушкой, прижалась к ней плечом, хохотнув. снизу сехун и чонин смотрелись сладкой парочкой.
— не-не-не, не останавливай их, мне нравится. особенно как бесится чонин...
— ты ведь ангелица, а характер скверней, чем у айрин, когда та ещё была вот такой... — кай опустил ладонь, остановив её на небольшом расстоянии от земли, напоминая, что помнит девушку, когда та ещё была совсем малышкой.
но айрин это больше раздражало, чем смешило, поэтому она фыркнула и встала на ноги, демонстративно сложив руки на груди. кай бы ещё час хохотал над этими забавными повадками подруги, но им пора уже было возвращаться в школу. вся четвёрка задержалась на другом островке, и им могло влететь от фенцио, если бы не потащили свои задницы обратно в здание. сехун сообщил об этом, глянув на облака и их движение. он среди них обладал самой развитой пунктуальностью.
забавно, что, судя по характерам, айрин куда больше сходилась с сехуном, чем с каем. оба гиперсерьёзные и не любят, когда над ними глупо шутят. и рядом ходит чонин с сыльги, у которых изо рта чуть ли не человеческий стендап вываливается каждую секунду. и хоть стой, хоть падай с ними.
а падать, к слову, было с чего. сехун и не вспомнит уже, когда именно стал чувствовать к чонину нечто большее, чем дружба. ещё хуже в памяти у него отложилось, когда сам кай от шуточного флирта перешёл к реальному. когда его чары наконец-то стали работать на сехуна, потому что тот совершенно перестал заботиться о своей безопасности рядом с демоном, на подсознательном уровне не чувствуя угрозы. возможно, это случилось после той грандиозной попойки, где сехун вусмерть напился глифта, и такому же пьяному каю пришлось тащить ангела чуть ли не всю дорогу на себе любимом.
уморительная могла получиться история. если бы не разговор, что состоялся, когда они ввалились в общую спальню, встретив конечностями мягкость постели — очевидно, сехуновой, та была ближе к выходу. ангел расположился перед каем, весь такой непорочно прекрасный: тёмные пряди длинных волос спадали на глаза, а белоснежные крылья, на вид невесомые, были раскинуты в разные стороны, как и руки. он хихикал о чём-то своём, пока не замолк окончательно, почувствовав смену атмосферы. энергия, ставшая такой привычной для него за всё время, сгустилась. запах красного цитруса ушёл на второй план, а вот острота перца теперь практически ощущалась на языке, возбуждая итак воспаленный мозг. кай вглядывался в темноту глаз хуна и пытался найти там искру привычной праведности или сарказма, но находил лишь ответное, всепоглощающее желание.в какой-то момент демону показалось, что в этих обычно беспристрастных глазах мелькнула красная искра — дымка его собственных чар. пламя, охватившее сердце чонина, не было сравнимо ни с одним кострищем в аду. никто ещё не пробуждал в нём таких чувств. хотелось с головой нырнуть в омут этой свежести, чистоты... потеряться в этих глазах и скользнуть ниже. переступить порог. чонин упал на свои руки, удобно легшие по обе стороны от головы икнувшего ангела. зажав его ещё и бёдрами, демон приблизился к лицу без изъяна и с минуту просто смотрел.
— хочу запомнить твоё лицо, — голос был низким, разгорячённым от алкоголя.
— если боишься забыть, как я выгляжу спустя столько времени... ох, всеотец, нам ничего не поможет... — сехун попытался отшутиться, и прозвучало даже слишком трезво для его степени опьянения, но бледные скулы так сильно залило краской, что слепой бы разглядел эту жалкую попытку скрыть щенячий восторг. — чонин...
— тише, — кай перешёл на шёпот, закрыл глаза и носом коснулся горячей щеки сехуна. вдохнул и выдохнул. одного его слова обычно не хватало, чтобы сехун взял и заткнулся. но то, каким податливым и послушным становился ангел в эти волшебные мгновения... звучало громче любого приказа. пухлые губы нашли интуитивно кожу, оставив невесомый след, что навсегда отпечатался в памяти.
сехуну кажется, он неосознанно прикасается к своей щеке, лёжа где-то в будущем, и продолжая вспоминать.
как руки чониновы нашли его талию и запустили ладони под спину, проникая пальцами под белую атласную рубашку. как губы демона целовали его с той самой страстью, присущей исключительно тёмным существам. нет, присущей исключительно его чонину. как сехун склонялся к греху больше обычного. и ладонью между лопаток, совсем около основания крыльев, сорвав с губ долгожданный стон, спина выгнулась дугой. о, эти воспоминания... этого невозможно забыть. такое можно только пережить и вырезать у себя на сердце. первую ночь, когда сехун и кай перешли черту...
— се... — голос чанёля показался ангелу безумно далёким и таким тихим, что пришлось избавиться от навязчивых воспоминаний в голове, чтобы сконцентрироваться на смертном.
— ты так замолчал... а вы, как сыльги и айрин, стали чем-то большим, когда сблизились?
рука чонина замерла, перестав гладить чанёля по волосам — словно он дитя, которое нужно убаюкать. сехун медленно повернул голову в сторону, сфокусировавшись на паре, и сжал челюсти. чанёль полулёжал в объятиях демона, который мерно раскачивался в кресле, и эта их безумно близкая поза будто нарочно пробуждала в сехуне мысли об убийстве всяких адских выродков по имени кай. ангел хотел бы что-то сказать, но слова застряли в горле. он внезапно почувствовал себя словно преданным, как будто ком в горле не позволил выйти ни ругательствам, ни чему-то ещё, что могло бы нарушить нынешнюю тишину.
— некоторые вещи нужно похоронить в чертогах памяти, чанёль, и никогда не произносить вслух, — чонин ответил за сехуна, но сам не сводил с него глаз. было видно, что этот вопрос его задел, но он не впал в ступор, как ангел, а просто нашёл самый нейтральный ответ и, как следствие, поспешил перевести тему.
— ты уже почти засыпаешь, невеста. закрывай глаза... я согрею тебя...
его губы слегка коснулись пульсирующей вены на доверчиво открытой шее. сехуну вдруг показалось, словно в глотку залили раскалённое железо. блять, он хотел бы прямо сейчас встать и вырвать язык этому... моргнул, даже дёрнувшись, но затем понял: нет, чонин ничего такого не сделал... просто прижал чанёля ближе к себе. притянул слишком вольно, конечно, и было похоже на поцелуй, но это им не являлось. к своему стыду, сехун ощутил укол ревности и не мог разобрать, к кому из них двоих он испытывает такое.
кай на его жест лишь тихо фыркнул и отвернулся. отпускать комментарии не было ни сил, ни желания. несвойственное ему состояние, но тем не менее. это сохранило хрупкий мир и усилило недосказанность между ними.
каждый занялся своим. чанёль уже видел красочный сон, навеянный притягательным голосом ангела. демон согревал его, мягко смыкая крылья и создавая им своеобразный кокон. а сехуну... сехуну пришлось сглотнуть все свои рвущиеся наружу слова, лечь обратно, закрыть глаза и позволить себе окончательно отдохнуть, забывшись во сне.