Спойлер к штуке
Улицы неизвестного города пустели ровно в полдень, когда бой в башне объявлял кульминацию солнца, отправляя на отдых человеческие души. Пока те ненадолго отлетали в желанный покой, их место обыденно стремилось занять что-то инородное и доселе незнакомое, выдающее себя за погибшие тени мостовых. Вороны улегались в сие голодное время на высокие ветви и затихали, пристально наблюдая за каждым одиноким прохожим.
Чудный господин вышагивал по брусчатой аллее, легко целуя камень тростью, болтающейся в руке. Его силуэт был схож со стрелкой метронома, длинный и прямой, раскачивающийся в такт из стороны в сторону. Широкая шляпа-грузик скрывала блаженные черты безобразной болванки, неумело парадирующей лицо.
Господин остановился подле угловой парадной и поднял голову вверх, к полотну жёлтого тусклого неба, придерживая свой убор. Он улыбчиво глядел в необъятные, с частым переплётом, окна чердака.
Все этажи были заполнены привычными квартирами. Сейчас здесь тихо и спокойно, как в животе у спящего кита, только лестница ласково скрипит под ногами, приглашая всё выше и выше, к самой своей макушке. Господин помедлил перед последним маршем, разглядывая акт творческой самодеятельности — небольшую галерею вдоль перил, служащую, по-видимому, аперитивом для неискушённого зрителя. Здесь было всё: портреты, натюрморты, пейзажи, маленькие этюды, наверное, картины, что не жалко вывесить. В общей массе выглядело это совсем безлико на фоне заслуг их творца.
Трость неспеша толкнула одну из двустворчатых дверей — в это время они были открыты для посетителей. Расстегнув сюртук, господин вошёл в большое чердачное помещение, переделанное хозяином в своеобразную мастерскую. Путь преграждал длинный стол, мир за ним застилали плотные рубленые шторы, образуя собой тесный гостевой тамбур. Косточка пальцев пару раз стукнула по столешнице.
— Сейчас подойду, — послышалось по ту сторону. Голос обратился к кому-то ещё, но было невозможно разобрать слов.
Через пару мгновений из-за исполинских полотен проскользнул маленький человек. Он скромно встал, обтирая сухие руки об измазанный фартук, пёсий взгляд пробежался по незнакомцу с ног до головы и остановился в чужой переносице, — Добрый день, господин. Вы, стало быть, за портретом?
Господин улыбнулся, прищурил глаза. — Добрый. А по мне так и скажешь? — Он польщённо склонил голову, — Близко к истине, но вы знаете, я здесь насчёт вашей знаменитой триады.
— Знаменитой? — прозвучало с недопониманием, но мужчина не стал заострять внимание, — Как скажите. — Он приоткрыл коленом ящик и вытащил оттуда небольшую бумажку, нащупывая второй рукой карандаш в кармашке фартука. — Как ваше имя?
— Запишите Лю, — заказчик склонился над столом, указывая в бумажку.
— Просто Лю? Мне называть вас так?
Мужчина вздохнул и упёрся щекой в ладонь, — Почему же. Всё можно.
При разговоре его глаза смотрели исподлобья, оголяя белок нижнего века. Этот человек был по-глупому деловит, может, немного устал. Светлые волосы, затянутые в хвост, походили на ровно выстриженный помазок для бритья. Весь его внешний вид напоминал приглаженную куропатку, стройную, но укрытую многослойной одеждой — объёмным пером.
— Скажу сразу, конечная стоимость в основном будет зависеть от размера холстов и багетов, я могу сам подобрать их по окончании работы…
Господин поспешил перебить — Мне неважно, — Он всё также ласково щерился, словно в помещении было невозможно солнечно, несмотря на непроглядную тьму, — Стоимость не важна, заплачу, сколько скажете, так что не утруждайте себя сейчас.
Мужчина замедлился, застучал карандашом по столу, выражая недовольство вместо ожидаемой благодарности, — Я понимаю вас, но должен уведомить, что заказчики не всегда могут оценить…
Подле маленькой записи на столе господин развернул листочек-документ крупного номинала, аккуратно разгладив сгиб, — Этого будет достаточно?
Засомневавшись, живописец подвинул листок к себе. Он посмотрел на него, потом снова на покупателя, не выходя из полусогнутой позы, согласно пихнул оплату в стол.
— У меня будет единственная, маленькая просьба, — Существо выпрямилось во весь рост, — Может, две.
Снизу ему послали вопросительно приподнятую бровь.
— Я полагаю, вам удобнее проводить сеансы у себя в мастерской? В таком случае прошу завесить все зеркала.