Сильвия Уолби, Теоретизирование патриархата — введение

Введение

Почему женщины находятся в неблагоприятном положении по сравнению с мужчинами? Сократилось ли это неравенство в последние годы? Как увеличение занятости женщин влияет на другие сферы жизни женщин, если таковые имеются? Остались ли в прошлом двойные стандарты в половой сфере? Являются ли современные формы «женственности» такими же ограничивающими, как и в прошлом? Полезно ли говорить о «женственности» так, как если бы у нее была одна форма? Является ли увеличение числа разводов признаком независимости женщин или бегства мужчин от семейных обязанностей?

Целью этой книги является, во-первых, всесторонний обзор различных способов объяснения подчиненного положения женщин в современном обществе и, во-вторых, аргументация причин недавних изменений.

Ответы на поставленные выше вопросы можно найти с четырех различных точек зрения: марксистский феминизм, радикальный феминизм, либерализм и теория дуальных систем. В этой книге будет проведено сравнение и оценка различных концепций с точки зрения теоретических и эмпирических данных. Другие дискуссии, которые пересекают эти границы, будут рассмотрены, когда они станут особенно важными, например, новый интерес к постструктурализму и критика эссенциализма. Теоретические дискуссии составляют суть книги, но современные эмпирические данные о природе гендерного неравенства используются для того, чтобы оказать помощь в их оценке.

Вторая цель книги — обосновать особый подход к анализу недавних изменений в гендерных отношениях. В ней будет задан вопрос об относительной важности различных сторон угнетения женщин и о том, как это меняется с течением времени и у разных социальных групп. В заключение я приведу аргументы в пользу нового подхода к теории патриархата.

Шесть основных глав будут посвящены различным вопросам: оплачиваемой работе, домашнему хозяйству, культуре, сексуальности, насилию и государству. В каждой из них в первой части будут рассмотрены существующие дискуссии; во второй будут рассмотрены последние события.

По ходу книги я буду доказывать, что концепция "патриархата" незаменима для анализа гендерного неравенства, и выдвигать теорию о том, как ее составляющие элементы формулируются в современной Британии. Критикессы этой концепции утверждали, что она неизбежно требует эссенциалистского, внеисторического анализа, который нечувствителен к разнообразию опыта женщин разных культур, классов и этнических групп (например, Barrett, 1980; Rowbotham, 1981). Я буду утверждать, что эти критические замечания неуместны и относятся лишь к нескольким наиболее грубым ранним отчетам. Напротив, концепция и теория патриархата необходимы для того, чтобы охватить глубину, распространенность и взаимосвязь различных аспектов подчиненности женщин, и могут быть разработаны таким образом, чтобы учитывать различные формы гендерного неравенства во времени, классе и этнической группе.

Анализ патриархата, представленный в этой книге, наиболее применим к современным западным обществам и их недавней истории, в частности к Великобритании. Поскольку я утверждаю, что патриархат может принимать различные формы, было бы неуместно предполагать, что эта модель обязательно применима в других странах, хотя это и возможно.

Книга построена на стыке двух вопросов: в каждой главе рассматриваются природа и значение гендерного неравенства в различных сферах, а также сравниваются различные точки зрения на эту область. В этой вводной главе будут рассмотрены различные точки зрения и некоторые ключевые дискуссии. В заключении приводится аргумент об относительной значимости различных причин угнетения женщин посредством исторического анализа меняющихся форм патриархата.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

В Великобритании классическая дискуссия в рамках феминистского анализа велась между радикальным феминизмом и марксистским феминизмом; в США — между радикальным феминизмом и либеральным феминизмом (Митчелл, 1971; Эйзенштейн, З. Р., 1981). Совсем недавно была предпринята попытка синтезировать марксистско-феминистский и радикально-феминистский анализ в рамках теории дуальных систем. В этой книге я рассмотрю все четыре феминистские точки зрения и их подтипы. Я начну с простого изложения основных теоретических особенностей различных точек зрения и основных объектов, на которых они сосредоточены. Эти довольно грубые идеалистические типы будут рассмотрены более подробно в последующих главах.

Хотя большая часть интересных работ по гендерному неравенству была проведена в рамках феминистских взглядов, иногда это является реакцией на ортодоксию "мужского потока". Поэтому полезно рассказать о них, чтобы понять не только ошибочность традиционных взглядов в социальных науках, но и форму альтернативных феминистских аргументов. Таким образом, я расскажу о функционализме и классовом анализе и их ошибках.

Радикальный феминизм

Радикальный феминизм отличается своим анализом гендерного неравенства, в котором мужчины как группа доминируют над женщинами как группой и являются основными бенефициарами подчинения женщин. Эта система господства, называемая патриархатом, не является производной от какой-либо другой системы социального неравенства; например, она не является побочным продуктом капитализма. Радикальные авторки по-разному рассматривают связь патриархата с классовым неравенством и расизмом.

Авторки-радикальные феминистки вводят в социальную науку ряд вопросов, которые обычно не рассматривались как часть анализа социального неравенства. Даже личные аспекты жизни рассматриваются как часть этого, на что указывает лозунг «личное — это политическое». Вопрос о том, кто делает работу по дому или кто кого перебивает в разговоре, рассматривается как часть системы мужского доминирования.

Между радикальными феминистками существуют разногласия по поводу основы мужского превосходства, но часто считается, что это связано с присвоением женской сексуальности и тел, в то время как в некоторых источниках насилие со стороны мужчин рассматривается как первопричина (например, Браунмиллер, 1976; Файрстоун, 1974; Рич, 1980). Считается, что сексуальная практика в обществе строится на основе мужских представлений о желании, а не женских. Кроме того, сексуальность рассматривается как основное средство господства мужчин над женщинами, с помощью которого мужчины навязывают женщинам свое представление о женственности. Гетеросексуальность является социально закрепленной в современном обществе и определяет многие другие аспекты гендерных отношений. Насилие со стороны мужчин в отношении женщин рассматривается как часть системы контроля над женщинами, в отличие от общепринятого мнения, согласно которому изнасилования и побои являются единичными случаями, вызванными психологическими проблемами у некоторых мужчин.

Основные проблемы, которые критикессы поднимают в связи с радикальным феминизмом, — это тенденция к эссенциализму, к неявному или явному биологическому редукционизму и к ложному универсализму, который не может понять исторических изменений или в достаточной степени учитывать различия между женщинами по этническому и классовому признаку. Этот вопрос будет подробно рассмотрен в рамках рассмотрения мнения Файерстоун о воспроизводстве в главе, посвященной домашнему хозяйству.

Марксистский феминизм

Марксистский феминистский анализ отличается от радикального феминизма прежде всего тем, что рассматривает гендерное неравенство как порождение капитализма, а не как независимую патриархальную систему. Господство мужчин над женщинами является побочным продуктом господства капитала над рабочей силой. Классовые отношения и экономическая эксплуатация одного класса другим являются центральными чертами социальной структуры, и они определяют природу гендерных отношений.

Марксистские феминистки также по-разному относятся к притеснению женщин. Часто именно семья рассматривается в качестве основы, как следствие потребности в капитале для домашнего труда женщин (см., например, Secombe, 1974). Другие сосредотачиваются скорее на идеологическом, чем на материальном уровне.

Считается, что семья приносит пользу капиталу, предоставляя дешевые средства для повседневного ухода за работниками, такие как питание и чистая одежда, а также для воспитания следующего поколения работников. Это дешево, потому что женщины-домохозяйки делают это бесплатно, получая лишь содержание от своих мужей. Таким образом, капитал извлекает выгоду из неравного разделения труда по половому признаку в семье.

Другие марксистские феминистки выступали за менее экономичный анализ как капитализма, так и гендерных отношений (например, Barrett, 1980). Считается, что гендерные отношения в значительной степени определяются дискурсами о мужественности и женственности, которые не сводимы непосредственно к экономическим отношениям капитала

Некоторые марксистские феминистки придерживаются материалистического анализа классовых отношений и сочетают его с анализом гендерных отношений с точки зрения идеологии и культуры.

Основная проблема, поднятая критикессами марксистского феминизма, заключается в том, что он слишком узко ориентирован на капитализм, будучи неспособным справиться с гендерным равенством в докапиталистических и посткапиталистических обществах, и что он неправильно сводит гендерное неравенство к капитализму, вместо того чтобы признавать независимость гендерной динамики.

Либерализм

Либерализм отличается от обоих вышеперечисленных подходов тем, что не анализирует подчиненное положение женщин с точки зрения таких всеобъемлющих социальных структур, а скорее рассматривает это как совокупность многочисленных мелких лишений.

Хотя не существует единой причины, по которой женщины находятся в неблагоприятном положении, существуют два основных направления анализа. Во-первых, отказ в равном доступе к образованию и занятости для женщин часто является серьезной проблемой (например, Кантер, 1977). Неблагоприятное положение женщин связано с конкретными деталями предрассудков в отношении женщин. Это часто сочетается со второй темой — сексистскими установками, которые способствуют сохранению сложившейся ситуации, и эти установки анализируются как традиционные и не отвечающие последним изменениям в реальных гендерных отношениях.

Такой подход часто приводит к проведению эмпирических исследований гендерных отношений, которые предоставляют важную информацию, которую можно анализировать различными способами. Они содержат обширную документацию о жизни женщин. Например, некоторые из крупных обследований занятости женщин и домашнего разделения труда можно отнести к этой категории (Martin and Roberts, 1984; Pahl, R. E., 1984).

Либеральный феминизм часто подвергается критике за его неспособность разобраться с глубоко укоренившимся гендерным неравенством и взаимосвязью между его различными формами, например, систематически не рассматриваются происхождение или причины сохранения патриархальных взглядов. Короче говоря, отсутствие учета общей социальной структуры гендерного неравенства приводит к ряду частичных объяснений.

Этим не исчерпываются формы феминистской аргументации. Например, предпринимаются попытки как объединить различные формы феминистского анализа, так и объединить феминистский анализ с другими основными направлениями.

Теория дуальных систем

Теория дуальных систем — это синтез марксистской и радикальной феминистской теорий. Вместо того, чтобы фокусироваться исключительно на капитализме или патриархате, эта точка зрения доказывает, что обе системы присутствуют и важны в структурировании современных гендерных отношений. Современное гендерное неравенство анализируется как результат структур капиталистического и патриархального или капиталистическо-патриархально-ориентированного общества.

Существующая теория дуальных систем рассматривает взаимосвязь патриархата и капитализма по-разному. Они различаются, например, в том, рассматривают ли они патриархат и капитализм как объединенные в одну систему капиталистического патриархата, как это делает Зилла Р. Эйзенштейн (1981), или же они концептуализируются как две аналитически различные, хотя и эмпирически взаимодействующие системы, как это делает Хартманн (1979). Эйзенштейн (1981) считает, что эти две системы настолько тесно взаимосвязаны и симбиотичны, что стали единым целым. Патриархат обеспечивает систему контроля, законности и порядка, в то время как капитализм обеспечивает экономическую систему в погоне за прибылью. Изменения в одной части этой капиталистически-патриархальной системы вызовут изменения в другой ее части, например, когда увеличение оплачиваемого труда женщин, вызванное экспансией капитализма, вызовет необходимость политических перемен в результате растущих противоречий в положении женщин, которые являются как домохозяйками, так и наемными работницами.

Другие авторки разделяют эти системы аналитически (Хартманн, 1979; Mitchell, 1975). Сами эти авторки различаются в своем подходе к разделению патриархата и капитализма. Некоторые относят разные уровни социальной формации к разным системам, в то время как другие этого не делают. Например, Митчелл (1975) рассматривает гендер в терминах разделения между двумя системами, в которых экономический уровень определяется капиталистическими отношениями, а уровень бессознательного — законами патриархата. Именно для того, чтобы раскрыть последнее, она приступает к переоценке работ Фрейда. Она спасает фрейдовскую концепцию бессознательного от яростной критики его сексистской интерпретации женской сексуальности и желаний, чтобы доказать важность уровня бессознательного для понимания сохранения патриархальной идеологии, которая, по-видимому, не имеет материальной основы в современных обществах.

Концепция Хартманн (1979) об отношениях между капитализмом и патриархатом схожа с концепцией Митчелл в том, что она хочет сохранить аналитическое разделение патриархата и капитализма, в то время как Эйзенштейн этого не делает. Но Хартманн отличается от них тем, что она хочет видеть патриархальные отношения, действующие на уровне экспроприации женского труда мужчинами, а не на уровне идеологии и бессознательного. Хартманн утверждает, что как работа по дому, так и наемный труд являются важными сферами эксплуатации женщин мужчинами. В сфере оплачиваемого труда профессиональная сегрегация используется организованными мужчинами для того, чтобы сохранить для себя доступ к наиболее высокооплачиваемой работе за счет женщин (Hartmann, 1979). В домашнем хозяйстве женщины выполняют больше работы, чем мужчины, даже если они также имеют оплачиваемую работу (Хартманн, 1981а). Эти две формы экспроприации также усиливают друг друга, поскольку неблагоприятное положение женщин на оплачиваемой работе делает их уязвимыми при заключении брачных договоров, а их положение в семье ставит их в невыгодное положение на оплачиваемой работе, в то время как капитализм в некоторой степени меняет природу занятости. Хартманн утверждает, что патриархат предшествовал капитализму, и что эта экспроприация женского труда не является чем-то новым и характерным для капиталистических обществ и, следовательно, не может быть сведена к ней. Хартманн подкрепляет свои доводы историческими примерами того, как организованные работники-мужчины не допускали женщин к более выгодным рабочим местам, в некоторых случаях при поддержке государства. Это весомый и важный вклад в теоретические дебаты о гендерных отношениях.

Одна из проблем, связанных с анализом "двойственных систем", подобных трем рассмотренным здесь, заключается в том, способны ли они адекватно отразить двойственность капитализма и патриархата. Янг (1981) утверждает, что это по сути невыполнимая задача. Сторонницы теории дуальных систем обычно проводят различие между капитализмом и патриархатом, относя их к разным уровням общества (подобно тому, как Митчелл (1975) относит капитализм к экономике, а патриархат — к бессознательному). Если они этого не сделают, то, по мнению Янг, они не смогут установить и поддерживать аналитическое различие между патриархатом и капитализмом. Если они проводят такое различие, то они не в состоянии учесть патриархальный аспект на том уровне, который они относят к капиталу, или капиталистические элементы на уровне, который они относят к патриархату.

Янг выявила ключевую проблему в существующих дуалистических текстах, но она преувеличивает силу своих аргументов, когда заявляет, что это неотъемлемый недостаток любого будущего дуалистического анализа. Определение природы разделения между патриархатом и капитализмом необходимо и достижимо. По причинам, отмеченным Янгом, неуместно относить разные уровни социальной формации к различным системам, как это делала Митчелл, по причинам, отмеченным Янг. Однако анализ Хартманн проблематичен в том смысле, что он недооценивает напряженность между патриархатом и капитализмом и недостаточно точно описывает различные структуры патриархата.

Еще одним ограничением существующих форм теории дуальных систем является то, что они не охватывают весь спектр патриархальных структур, например, сексуальности и насилию уделяется очень мало аналитического места в работах Хартманн и Эйзенштейн. В большинстве случаев предполагается, что существенной основой патриархата является либо материальный уровень (Хартманн, Эйзенштейн), либо культурный (Митчелл). Я думаю, что это ошибка и что более широкий спектр структур следует рассматривать как часть патриархальной стороны дуальных систем. Это недостаток, но не непреодолимый. Радикальные феминистки внесли свой вклад в основном в анализ сексуальности, насилия, культуры и государства, социалистические феминистки — в работу по дому, наемный труд, культуру и государство, я думаю, что правильный синтез включает в себя: наемный труд, домашний труд, сексуальность, культуру, насилие и государство.

Эти четыре подхода — радикальный феминизм, либеральный феминизм, марксистский феминизм и теория дуальных систем — являются основными направлениями анализа в литературе. Однако я также рассмотрю различные другие второстепенные направления в зависимости от обстоятельств — например, материалистический феминизм и функционализм — вместе с двумя «мужскими» перспективами — классовым анализом и функционализмом.

КЛАСС И ГЕНДЕР

Класс — это основное понятие, используемое в социологии для теоретического обоснования социального неравенства. Поэтому уместно задать систематический вопрос о том, какова взаимосвязь между классом и полом, если таковая существует. Классовый анализ затрагивает три основных вопроса. Во-первых, определение различий между классовыми категориями и распределение людинь по ним. Во-вторых, понимание мобильности между классами. В-третьих, влияние классового положения и классовой мобильности на политические, или классовые, действия и общественное сознание, особенно на то, будет революция или нет. Я проанализирую значение различных способов рассмотрения взаимосвязи класса и гендера для каждого из этих трех аспектов классового анализа.

Традиционно классовый анализ игнорировал гендерные отношения, и лишь недавно были предприняты попытки оправдать это упущение. Сегодня существует несколько способов, с помощью которых гендерные отношения рассматриваются в рамках теории классов. Мы рассмотрим их, прежде чем перейти к более инновационным подходам к решению проблемы класса и гендера. Второй подход к проблеме состоял в том, чтобы сравнить гендерные отношения с классовыми и использовать концептуальный словарь классового анализа для поиска инструментов, с помощью которых можно было бы понять мужское доминирование. В-третьих, я рассмотрю точку зрения о том, что в современных западных обществах существует более одной системы классовых отношений, что классовые отношения существуют как при капитализме, так и при патриархате.

В этой главе я рассматриваю классовый анализ, включающий как марксистские, так и веберовские подходы. Хотя на первый взгляд это может показаться несколько радикальным, на самом деле между ними недостаточно различий в гендерном анализе, чтобы оправдать их разделение. Более того, многие современные британские социологини считают, что они объединили положительные черты каждого из подходов, поэтому в недавних дискуссиях наблюдается некоторая конвергенция неомарксизма и нео-веберианства (Аберкромби и Урри, 1983).

В 1960-х, 1970-х и начале 1980-х годов большинство авторок, писавших о классе, игнорировали гендерные отношения (Бетейл, 1977; Локвуд, Голдторп и др., 1969; Блэкберн и Манн, 1979; Стюарт, Пранди и Блэкберн, 1980; Голдторп, 1980). Они редко считали необходимым указывать причины этого, в лучшем случае ссылаясь на ограниченность ресурсов в сноске, чтобы оправдать выборку, состоящую исключительно из мужчин (например, Блэкберн и Манн, 1979). Первая полная защита этого упущения гендера была представлена Голдторпом в 1983 году. Это последовало за многочисленными критическими замечаниями в адрес теории классов за ее сексистский уклон (например, Acker, 1973, 1980; Allen, 1982; Делфи, 1984; Гарнси, 1978; Мургатройд, 1982; Ньюби, 1982; Уэст, 1978).

Голдторп (1983) утверждает, что женщины могут быть проигнорированы в целях классового анализа, поскольку их положение определяется положением мужчины, с которым они живут, будь то муж или отец. Он утверждает, что семья, а не отдельная человека, является основной единицей социальной стратификации. Он предполагает, что во всех важных отношениях членки семьи имеют одинаковые жизненные шансы, и далее утверждает, что положение семьи определяется положением кормильца-мужчины. Он предполагает, что женщины не привносят в семью сколько-нибудь значимых ресурсов, поэтому их не нужно принимать во внимание при определении положения семейной ячейки.

Голдторп пытается эмпирически обосновать эти тезисы, используя данные Оксфордского исследования мобильности. Во-первых, он утверждает, что занятость женщин слишком "ограничена", "непостоянна" и "обусловлена" занятостью их мужей, чтобы влиять на положение семьи в целом. По его мнению, женщины приходят на работу и уходят с нее в связи с домашними делами и работой их мужей. Он пытается соотнести характер перемещения женщин на оплачиваемую работу и без нее во время родов с уровнем занятости ее мужа.

У этой позиции есть много серьезных недостатков. Во-первых, как отмечают многие критикессы классового анализа, значительное число людинь не живет в традиционных нуклеарных семьях, где мужчина является кормильцем семьи, с женой и детьми (Acker, 1973, 1980; Allen, 1982; Garnsey, 1978; Murgatroyd, 1982; Oakley, 1974; Stanworth, 1984), К другим типам домохозяйств относятся: домохозяйства с одной родительницей, обычно возглавляемые женщинами; домохозяйства с одной человекой; безработные домохозяйства, в которых ни одна из родительниц не имеет оплачиваемой работы; супружеские пары, в которых женщина зарабатывает, а мужчина, по причине плохого состояния здоровья, безработицы и т.д., — нет. Кроме того, доля традиционных домохозяйств неуклонно снижается. Существование таких типов домашнего хозяйства создает две основные проблемы для традиционного подхода. Во-первых, и это наиболее очевидно, в семье нет мужчины-кормильца, который бы определял положение семьи. Чтобы преодолеть эту трудность в подобных обстоятельствах, сторонницы традиционных взглядов обычно признают женщину главой семьи, когда в ней нет мужчины. Однако, как указывает Делфи (1984), это порождает вторую проблему. В нем вводится второй метод классификации женщин, позволяющий женщинам выбирать между их собственным классовым положением, определяемым их работой, и их классовым положением, определяемым их мужем, когда он у них есть. Это колебание снижает надежность классового анализа.

Второй существенный недостаток традиционного подхода заключается в том, что занятость женщин эмпирически более важна, чем предполагает Голдторп. Сегодня женщины, как правило, делают перерыв в пять лет в оплачиваемой работе при рождении детей (Мартин и Робертс, 1984). Такой короткий перерыв в работе означает не "прерывистый" трудовой стаж, а, скорее, непрерывность. Занятость женщин также приносит значительный, но не ограниченный доход в семью. Заработная плата жены не позволяет многим семьям впасть в бедность. Действительно, исследование состоятельных работниц показало, что больший доход семей "белых воротничков" в их выборке был обусловлен заработками жен, а не мужчин (Локвуд, Голдторп и др., 1969: 129a).

Бриттен и Хит (1983) утверждают, что занятость женщин достаточно важна, чтобы считаться одним из факторов, определяющих классовое положение семьи. Они утверждают, что классовое положение домохозяйств определяется занятостью как мужа, так и жены, а не только мужа. Это создает новую классификацию домохозяйств, поскольку в некоторых из них супруги будут принадлежать к одному классу, а в некоторых — нет. Существуют разноклассовые семьи, в которых супруги работают в разных классах. В Великобритании наиболее распространенным типом является тот, при котором мужчины — квалифицированные работники физического труда, которые относятся к рабочему классу, состоят в браке с женщинами — обычными белыми воротничками, которые относятся к среднему классу.

Бриттен и Хит продолжают утверждать, что это имеет значение для анализа коллективных исков, а также для определения положения в классе. В семьях, разделенных на классы, характер голосования различен; то есть классификация работы жены влияет как на характер голосования мужа, так и на характер голосования жены. Бриттен и Хит эмпирически демонстрируют важность занятости женщин в связи с положением в классе и коллективными действиями. Однако это порождает очень сложный набор методологических вопросов при исследовании класса. Кроме того, они не избегают проблемы, заключающейся в том, что не все живут в традиционной семейной ячейке.

Чтобы преодолеть эти проблемы, некоторые авторки используют в качестве единицы анализа личность, а не семью. Классовое положение в таком случае определяется исходя из профессиональной позиции каждой человеки на рабочем месте, без сложных ссылок на занятость её/его супруги/супруга. На самом деле, этот метод использовался несколькими марксистками без ссылки на дискуссию, приведенную выше. Например, Браверман (Braverman, 1974) обсуждает классовое положение клерков, не обращая особого внимания на то, что они женщины. Он утверждал, что они были пролетарками только на основании неквалифицированного характера своей работы.

Еще одна проблема традиционного классового анализа заключается в том, что он не позволяет адекватно рассмотреть неравенство и социальное разделение труда внутри самого домохозяйства. Если предполагается, что классовый анализ теоретизирует неравенство, основанное на разделении труда, то, по логике вещей, он должен быть применим к неравенству, основанному на разделении труда в семье. В семье существует серьезное неравенство, которое теории социального неравенства должны уметь формулировать. Например, женщины тратят на работу по дому больше часов, чем мужчины; имеют меньший доступ к товарам домашнего обихода (например, мужчины обычно приезжают на работу на "семейном" автомобиле); имеют меньше денег и времени для досуга; и так далее. Кроме того, если связь между материальным положением и политическими действиями является центральным вопросом классового анализа, то нам нужно задаться вопросом о последствиях изменений в материальном положении женщин для гендерных политических действий. Эти два момента выводят анализ за рамки традиционной классовой теории. Теоретизация отношений внутри семьи не была частью проекта классового анализа, равно как и исследование политических действий, выходящих за рамки узко определенной классовой политики.

Некоторые феминистки подошли к проблеме гендера и класса с точки зрения, противоположной той, которая обсуждалась до сих пор. Вместо того, чтобы спрашивать, как мы можем вовлечь женщин в классовый анализ, они спросили, как мы можем использовать концепцию класса для теоретизации гендерных отношений. Это влечет за собой переоценку определения класса.

Определение класса обычно включает понятие фундаментального разделения, основанного на различиях и экономическом положении, некоторые добавляют к этому другие уровни, например, образование и другие квалификации, распространенные в нео-веберовском анализе; в то время как другие имеют очень четкое представление об экономических различиях, например, о владении или нет собственностью и средствами производства, в духе ортодоксального марксистского анализа. Я рассмотрю попытки двух феминисток использовать концепцию класса для описания природы неравенства между женщинами и мужчинами: попытки Делфи и Файерстоун.

Делфи утверждает, что домохозяйки составляют один класс, а мужья -— другой. Между ними существуют экономические различия и социальное неравенство. Она утверждает, что домохозяйки — это производящий класс, занятый домашним трудом, в то время как мужья — непроизводящий класс, экспроприирующий труд своих жен. Эти классы существуют в рамках патриархального способа производства, подобно классам при других способах производства, определенных Марксом. Таким образом, Делфи утверждает, что работа по дому — это такое же производство, как и любая другая форма труда. Это не отдельная категория, такая как воспроизводство, потребление или идеологическая деятельность. Женщины выполняют эту работу в условиях патриархальных производственных отношений в интересах своих мужей. Следовательно, мужья представляют собой класс экспроприаторов, а домохозяйки — непосредственных производительниц.

Дельфи подвергалась критике за то, что она слишком сильно отклоняла марксистские концепции класса и способа производства от их надлежащего использования (Барретт и Малнтош, 1979; Молинье, 1979). Ее критикессы утверждают, что между женщинами слишком много различий, чтобы их можно было отнести к одному классу. Женщины, состоящие в браке с мужчинами из среднего класса, имеют совершенно иной уровень жизни и образ жизни, чем те, кто состоит в браке с мужчинами из рабочего класса.

Однако это поверхностные различия, которые не влияют на классовое положение. Марксистская концепция класса основана на производственных отношениях, а не на образе жизни, такие различия в стиле жизни существенны только в том случае, если используется веберовское определение класса, чего не делает Делфи. Все домохозяйки зарабатывают на содержание одинаковым образом, даже если у них разные суммы. Поскольку у них общие производственные отношения, они, с точки зрения марксизма, принадлежат к одному классу.

Барретт и Макинтош (1979) и Молинье (1979) далее утверждают, что Дельфи неправильно использует концепцию способа производства. Они утверждают, что в рамках марксистской системы внутри социальной формации может существовать только один способ производства, в то время как теория Дельфи основана на том, что в одной и той же формации существуют как патриархальный, так и капиталистический способы производства.

Однако этот момент является спорным в рамках различных марксистских дискуссий и не является общепризнанным принципом. Различные авторки-марксистки, включая Джона Г. Тейлора (1979), утверждали, что капиталистический и некапиталистический способ производства могут сочетаться в социальной формации, и что это характерно для многих развивающихся стран, хотя другие, такие как Валлерстайн (1979), утверждают, что существует единая капиталистическая мировая система. Таким образом, нет никакой марксистской ортодоксии, которая могла бы опровергнуть Дельфи, просто существует оживленная дискуссия внутри марксизма.

Еще одна проблема заключается в том, что не все женщины являются домохозяйками, поэтому Делфи дает лишь частичное теоретическое обоснование положения женщин. Делфи пытается обойти это, предполагая, что, поскольку все женщины хотят быть домохозяйками, мы можем относиться ко всем женщинам так, как будто они ими являются. Однако мы вряд ли можем критиковать Голдторп за ту же проблему, в отличие от Делфи. Теоретизирование гендера должно учитывать тот факт, что некоторые женщины являются домохозяйками, занятыми полный рабочий день, а некоторые — нет. Последняя критика в адрес Делфи заключается в том, что ее изложение носит экономический характер; в своем отчете она пренебрегает культурными, сексуальными и идеологическими аспектами гендерного неравенства. Это подтверждает, что гендерное неравенство не может быть охвачено таким экономическим понятием, как класс. Это самое серьезное из критических замечаний.

Файерстоун (1974) также пытается развить марксистские концепции и теорию, чтобы построить свой анализ угнетения женщин. Она использует более широкое понятие класса, чем Делфи: все женщины принадлежат к одному классу, все мужчины — к другому. Пол — это класс. Это не ограничивается домохозяйками и их мужьями. И вновь основа — материальная, хотя она понимает это как воспроизводство, а не производство. Женщины находятся в неблагоприятном положении из-за своего репродуктивного положения —беременности, родов, грудного вскармливания, ухода за детинями и так далее. В отличие от Делфи, у Файерстоун есть теория о нематериальных аспектах гендерных отношений. Она опирается на марксистские представления о материальной базе, определяющей политическую и идеологическую надстройку.

Файерстоун критиковали за биологический детерминизм. Но, хотя в этом и есть доля правды, она преувеличена, поскольку у нее есть представление о том, что борьба за средства производства изменит подчиненное положение женщин.

Однако вопрос здесь в том, полезна ли концепция класса для анализа гендерных отношений. Ее сила, во-первых, в том, что она наглядно отражает социальное неравенство, а во-вторых, в том, что она отражает его материальный аспект. Слабые стороны заключаются, во-первых, в том, что в ней преуменьшается значение неэкономических аспектов подчиненности женщин, и, во-вторых, в том, что она содержит набор сведений, от которых трудно отказаться, касающихся её отношения к капиталистическим, а не к патриархальным общественным отношениям.

В то время как Делфи и Файерстоун указали на центральную роль материальных аспектов угнетения женщин, в частности в семье, в общем определении гендерного неравенства, многие другие исследования этого не сделали. Например, Браунмиллер (1976), Хенмер (1978), Станко (1985) и другие считают насилие центральным понятием. Рич (Rich, 1980) и Маккиннон (MacKinnon, 1982) считают, что институциональная гетеросексуальность занимает центральное место. Другие авторки, такие как Хартманн (Hartmann, 1979), в своем анализе сегрегации считает, что оплачиваемый труд занимает центральное место.

Следует ли расширить понятие класса, чтобы оно охватывало гендерное неравенство во всех этих областях? Я думаю, что его не следует использовать для обозначения неэкономических форм неравенства, поскольку это означало бы слишком далеко отойти от его наследия. Однако существуют некоторые серьезные экономические различия по признаку пола, к которым это следует применять. Поэтому я бы сказала, что домохозяйки и мужья — это классы, а мужчины и женщины — нет. То есть понятием класса можно охватить определенные аспекты патриархальных отношений, но не все. Кроме того, гендер влияет на классовые отношения в рамках капитализма. Это означает, что существуют две классовые системы: одна основана на патриархате, другая — на капитализме.

РАСА, ЭССЕНЦИАЛИЗМ И ЭПИСТЕМОЛОГИЯ

В дополнение к дискуссиям между точками зрения, рассмотренными выше, существует ряд вопросов, которые их пересекают. В частности, это: пересечение сексизма и расизма; эссенциализм и дискуссия о различиях в сходстве, касающиеся того, существуют ли существенные различия между женщинами и мужчинами; структура и активность; эпистемология, особенно о том, отличаются ли феминистские методы исследования; а также природа и значение антифеминизма.

Расовый и феминистский анализ

Пренебрежение этническими различиями и неравенством во многих работах белых феминисток и нефеминисток стало предметом пристального внимания и критики в ряде недавних текстов (Амос и Пармар, 1984; Барретт и Макинтош, 1985; Бриттан и Мейнард, 1984; Карби, 1982; Дэвис, 1981; Хукс, 1982, 1984; Джозеф, 1981; Лорд, 1981; Морага и Анзалдуа, 1981; Пармар, 1982). Анализ с точки зрения цветных женщин поднял ряд важных вопросов для теорий гендерных отношений.

Во-первых, опыт цветных женщин на рынке труда отличается от опыта белых женщин из-за расистских структур, которые ставят таких женщин в невыгодное положение при выполнении оплачиваемой работы. Это означает, что между женщинами существуют значительные различия по этническому признаку, которые необходимо принимать во внимание.

Во-вторых, этнические различия и расизм означают, что основные места притеснения цветных женщин могут отличаться от мест притеснения белых женщин. Это не просто утверждение о том, что цветные женщины сталкиваются с расизмом, в отличие от белых женщин, но и предположение о том, что это может изменить саму основу гендерного неравенства. Лучшим примером этого является дискуссия о семье, которая традиционно рассматривается белыми феминистками как одно из главных, если не главных, мест угнетения женщин мужчинами. Некоторые цветные женщины, такие как Хукс (Hooks, 1984), утверждали, что, поскольку семья является местом сопротивления и солидарности с расизмом для цветных женщин, она не занимает того центрального места в объяснении подчиненного положения женщин, которое она занимает у белых женщин. Здесь содержится предостережение против обобщения опыта ограниченной группы женщин (белых) на опыт женщин в целом.

Третья проблема заключается в том, что пересечение этнической принадлежности и гендера может изменить этнические и гендерные отношения. Возникает вопрос не только о признании этнического неравенства и различных мест притеснения женщин разных национальностей, но и о конкретных способах исторического взаимодействия этнических и гендерных отношений, которые меняют формы этих отношений.

Эта критика не относится конкретно к текстам, в которых используется концепция патриархата, но применяется к большинству работ белых феминисток, включая работы социалистических и либеральных феминисток. Это серьезная критика существующих работ. В последующих главах будут рассмотрены конкретные темы.

Однако большинство из этих авторок не отрицают, что неравенство между мужчинами и женщинами существует. Они утверждают, что оно принимает различные формы и что расизм может быть главной политической проблемой для цветных женщин.

Эссенциализм и постмодернизм

Один из вопросов в этой дискуссии о гендере и этнической принадлежности заключается в том, рассматривает ли существующая феминистская теория женщин как более однородных и неделимых, чем это есть на самом деле. Этот вопрос о том, существует ли единство между женщинами и существенное различие между ними и мужчинами, является частью более широкой дискуссии об эссенциализме в феминистской теории.

С одной стороны, многие феминистки исходили из того, что вполне правомерно говорить о "женщинах" как о социальной категории, отличной от "мужчин", и обсуждали коллективные интересы женщин в противовес интересам мужчин. На самом деле, это было фундаментальной частью ранней феминистской теории. С другой стороны, постструктуралиски и постмодернистки, вместе с некоторыми марксистскими феминистками и некоторыми чернокожими феминистками, утверждают, что такие концепции, как "патриархат", которые предполагают некоторую согласованность и стабильность во времени и культуре, страдают эссенциализмом. Сигал (1987), например, критикует радикальных феминисток, таких как Дейли, за эссенциализм и редукционизм, а также неспособность анализировать исторические изменения. Некоторые постмодернистки пошли дальше и утверждали, что эссенциалистской является не только концепция патриархата, но и концепция "женщины". Например, проект журнала mlf состоял в том, чтобы доказать, что не только нет единства в категории "женщина", но и что анализ, основанный на дихотомии между "женщинами" и "мужчинами", неизбежно страдает изъяном эссенциализма. Вместо этого считается, что существует целый ряд пересекающихся дискурсов о женственности и мужественности, которые исторически и культурно различаются. Понятия "женщины" и "мужчины" растворяются в изменчивых социальных конструкциях, которым со временем не хватает согласованности и стабильности (Alcoff, 1988; Barrett, 1980, 1987; Coward, 1978; Фрейзер и Николсон, 1988; Эйзенштейн и Джардин, 1980).

Флэкс (1987) утверждает, что феминистская теория неизбежно является постмодернистской, поскольку бросает вызов представлению о том, что гендерные отношения неизменны и естественны. Однако большинство феминисток-постмодернисток критикуют те формы феминистской теории, которые подчеркивают общность, присущую женщинам. Действительно, некоторых теоретикесс постмодерна (например, Будийяр) можно считать антифеминистками.

Постмодернистские феминистки теоретически опираются на деконструкционизм Дерриды (1976), дискурс-анализ Фуко (1981) и постмодернизм Лиотара (1978) (которые сами серьезно не рассматривают гендер). Параллельная, но теоретически не связанная с этим критика единства "женщин" содержится в трудах некоторых чернокожих феминисток. Деконструкция категорий в конкретных текстах — это техника, разработанная Дерридом и особенно активно используемая феминистскими аналитикессами в области культурологии.

Одним из недостатков нового постструктурализма и постмодернизма является пренебрежение социальным контекстом властных отношений. В анализе Фуко властью не пренебрегают, поскольку для него знание, лежащее в основе каждого из его дискурсов, тоже является властью, но очень разрозненной. Это рассредоточение вкупе с ослаблением акцента на экономических отношениях делает анализ гендера в рамках традиции Фуко чрезмерно вольнодумным.

Я думаю, что критикессы постмодерна высказали несколько ценных замечаний о потенциальных опасностях теоретизирования гендерного неравенства на абстрактном и общем уровне. Однако они заходят слишком далеко, отрицая неизбежную невозможность и непродуктивность такой работы. В то время как гендерные отношения потенциально могут принимать бесконечное множество форм, в действительности существуют некоторые часто повторяющихся черт. Кроме того, значения "женщина" и "мужчина" имеют достаточную историческую и межкультурную преемственность, несмотря на некоторые различия, которые оправдывают использование таких терминов. Это условный вопрос о том, обладают ли гендерные отношения достаточной преемственностью, чтобы сделать полезные обобщения на столетие или два, а также на континент или около того. Хотя я согласна с тем, что ответ на этот вопрос невозможно дать на теоретическом уровне, в этой книге я буду доказывать, что на практике это возможно; что существует достаточно общих черт и достаточно рутинных взаимосвязей, чтобы имело смысл говорить о патриархате на Западе, по крайней мере, за последние 150 лет.

Однако многие из существующих великих теорий патриархата сталкиваются с проблемами, связанными с историческими и культурными различиями. Я думаю, это связано с той особенностью их анализа, что они используют простую модель причинно-следственных связей между базой и надстройкой. В теории, в которой существует только один причинно-следственный элемент, неудивительно, что возникают трудности в понимании вариаций и изменений. Эту проблему можно решить, построив теорию на нескольких причинно-следственных основаниях. Я утверждаю, что существует шесть основных структур, составляющих систему патриархата: оплачиваемая работа, работа по дому, сексуальность, культура, насилие и государство. Взаимосвязи между ними создают различные формы патриархата.

Эпистемология

Феминистские вызовы господствующей социальной науке привели к появлению различных подходов к познанию. Некоторые утверждали, что ортодоксальные теории сами по себе эмпирически неверны, в то время как другие утверждали, что сам способ, которым мужчины создали то, что считается авторитетным знанием, сам по себе является патриархальным (Oakley, 1974; Smith, 1988; Stanley and Wise, 1983).

Основная критика заключается в том, что господствующая социальная наука просто эмпирически неверна в отношении гендера и тех аспектов общества, на которые влияет гендер, например, можно доказать, что общепринятые представления о том, что причина разрыва в заработной плате между женщинами и мужчинами в основном заключается в том, что женщины обладают меньшими навыками и опытом, чем мужчины, не соответствуют действительности, используя эконометрические данные (Трейман и Хартманн, 1981). С помощью новых методов сбора такой информации можно эмпирически доказать, что общепринятые представления о том, что насилие в отношении женщин практически не распространено, не соответствуют действительности, то есть основная социальная наука придерживается патриархальных взглядов, которые могут быть устранены с помощью более точных и тщательных социальных исследований. Хардинг (1986) называет этот подход к знанию подходом феминисток-эмпирикесс. Они используют устоявшиеся методы исследования, чтобы доказать, что предыдущие предположения о женщинах необоснованны, — подход, который требует действительно научного отношения к знаниям, а не опоры на существующие патриархально предвзятые знания, которые ложно выдаются за науку.

Ограничения этой критики заключаются в том, что они предполагают, что методы исследования и способы объединения знаний сами по себе являются научно нейтральными. Более масштабная критика утверждает, что сам способ, которым мужчины обычно конструируют то, что считается авторитетным знанием, сам по себе является патриархальным (Смит Д., 1988; Стэнли и Уайз, 1983). Эта вторая школа, названная Хардинг феминистской точкой зрения эпистемологинь (1986), утверждает, что единственной основой непредвзятого познания мира является собственный непосредственный опыт женщин. Эти авторки утверждают, что именно точка зрения угнетенной женщины дает наиболее четкое представление о социальных отношениях. Первоначально эта позиция была сформулирована с помощью лозунга «личное — это политическое» (см. Millett, 1977), а сегодня она превратилась в критику абстрактного теоретизирования, поскольку считается, что это форма знания, которая наиболее далека от опыта женщин. То есть сам способ, которым господствующая наука и обществознание формируют знания, предвзято относится к женщинам. Эпистемологини с феминистской точки зрения утверждают, что нам нужна новая феминистская методология, которая была бы ближе к собственному опыту женщин. Это аргументируется отчасти тем, что абстракция сама по себе проблематична, а отчасти тем, что социальные институты, в рамках которых происходит абстрагирование, управляются мужчинами и отражают их интересы. Маккиннон (1982) утверждает, что в настоящее время мужское мышление конституируется как «объективное», а женское — как «субъективное», причем первое более авторитетно, чем второе. Мужчины объективируют женщин; эта объективация является одновременно и общей, и сексуальной. Женское сопротивление должно заключаться в принятии своего «субъективного» опыта. Таким образом, женщины могут противостоять своей объективации.

Считается, что качественные методы, которые позволяют женщинам говорить самим за себя, в большей степени соответствуют феминистской методологии, поскольку уменьшают количество искажений, которые привнесла бы патриархальная наука. На практике это означает методологический императив использования качественных, а не количественных методов, проведения собеседований с женщинами и правдивого изложения их взглядов. Классическим примером этого является исследование Оукли о взглядах женщин на деторождение (Oakley, 1981). Использование опыта женщин в социальных науках считается важным способом исправления искаженных теорий. Такой подход сочетается с недоверием к метатеоретизированию, поскольку считается, что на него в большей степени влияют патриархальные предубеждения, чем слова интервьюируемых женщин.

Пределы такого подхода к феминистской методологии определяются взглядами опрошенных женщин. Концепции и представления о структурах, не связанных с их опытом, исключены. Я думаю, что это очень проблематично, поскольку неясно, почему повседневный опыт женщин должен быть менее загрязнен патриархальными представлениями, чем теориями. Все знания основаны на идеях и концепциях, и на те из них, которые доступны, обязательно влияют патриархальные отношения. Систематические исследования и теоретические разработки, скорее всего, помогут прояснить природу патриархальных отношений.

Хардинг (1986) дает ясный и эрудированный отчет о проблематичных дебатах между феминистскими эмпирикессами и феминистскими позициями и поддерживает хрупкий баланс между ними. Фрагментарность научного проекта, которая является следствием постмодернистской мысли, является как сильной, так и слабой стороной, она утверждает, что, хотя первая группа, феминистки-эмпирикессы, внесли ценный вклад, их лучшая работа на самом деле выполняется, когда они используют свою точку зрения как женщины, чтобы задавать новые вопросы, а не только старый; то есть, когда они перенимают некоторые аспекты подхода второй школы. Хардинг утверждает, что наиболее важным вопросом является постановка вопросов, подлежащих исследованию, и распределение ресурсов для этого, опираясь на посткунианское признание центральной проблемы социального конструирования самих исследовательских вопросов. Наука — это «черный ящик», структура которого определяется политическим контекстом, в котором она функционирует. Женщины и, в общем, различные группы женщин должны иметь возможность определять свои собственные исследовательские программы.

Хардинг неоднозначно относится к тому, являются ли одни методы поиска знаний «лучше» других. На самом деле, ее концепция науки сводится к более общему понятию знания, поскольку она отказывается отдавать предпочтение одной форме создания знаний перед другой. Она склоняется к релятивизму, в рамках которого каждая социальная группа создает свое собственное знание, к постмодернистской, постструктуралистской позиции, но отказывается от всех ее последствий.

Сильная сторона работы Хардинг заключается в том, что она демонстрирует большую значимость постановки вопросов, которые необходимо задать, и того, как это было патриархально организовано, а не в более узком вопросе о том, являются ли определенные методы исследования более феминистскими, чем другие. Позиция, изложенная в этой книге, заключается в том, что выбор вопросов и ресурсов, выделяемых для их исследования, является социальной и политической проблемой, которая определяется патриархальными институтами, но что ответ на любой данный вопрос не является социально и политически относительным.

Слабым местом работы Хардинг является ее двойственность, которая приводит к отказу от того аспекта научного проекта, который заключается в создании универсалистски авторитетного знания на основе систематического исследования. Сосредоточившись на социальном конструировании науки, она отрицает возможность этого проекта. В этом, на мой взгляд, она заходит слишком далеко, поскольку склонна отрицать полезность и обоснованность каждой области науки в ее собственных терминах. Есть один тип эпистемологии, которым Хардинг пренебрегла в своем превосходном и тщательном обзоре литературы, которая не имеет отношения к научному проекту, — это реализм, реалистическая теория. Подход реализма утверждает, что существуют глубинные структуры, которые могут быть обнаружены при систематическом исследовании.

Реалистки, такие как Бхаскар (1979), утверждают, что существуют глубокие социальные структуры, открытие которых является ключом к нашему пониманию гендерных отношений. Эти структуры не обязательно видны или доступны непосредственному восприятию. Этот подход контрастирует как с позитивистской, так и с позиционной эпистемологией. Систематическое изучение и научный анализ необходимы для раскрытия этих структур, которые являются непоследовательно возникающими, не присущими отдельным компонентам системы свойствами социальных практик. Они содержат двойственность как структуры, так и действия (ср., Гидденс, 1984). Теоретическая работа, изложенная в этой книге, является реалистичной в том смысле, что она направлен на выявление глубинных структур социальной жизни. Однако я не думаю, что нам нужно проводить различие между необходимыми и случайными структурами социальной системы так, как предлагает Сейер (1984), поскольку патриархат — это открытая социальная система, которая может принимать различные формы.

ПАТРИАРХАТ

Разнообразие определений патриархата было проблемой в некоторых ранних текстах (см. Barrett, 1980); однако было бы удивительно, если бы развивающиеся теории патриархата не использовали этот термин несколько иначе. Патриархат как понятие имеет давнюю историю употребления социологинями, такими как Вебер (Weber, 1947), который использовал его для обозначения системы правления, в которой мужчины управляют обществом, занимая положение глав домохозяйств (ср., Pateman, 1988). В этом случае доминирование молодых мужчин, которые не были главами домохозяйств, было столь же важным, если не более важным, чем элемент доминирования мужчин над женщинами в домашнем хозяйстве.

Значение этого термина изменилось со времен Вебера, особенно в трудах радикальных феминисток, которые развивали элемент доминирования женщин мужчинами и уделяли меньше внимания вопросу о том, как мужчины доминируют друг над другом, а также теоретикесс дуальных систем, которые стремились разработать концепцию и теорию о патриархате как системе, существующей бок о бок с капитализмом (а иногда и с расизмом тоже).

Тем не менее, практика включения элемента, связанного с поколениями, в определение патриархата была продолжена некоторыми ведущими современными авторками по этому вопросу, в первую очередь Хартманнн (1979, 1981). Я думаю, что включение в определение элемента, связанного с поколениями, является ошибкой. Это подразумевает теорию гендерного неравенства, в которой этот аспект доминирования мужчин друг над другом занимает центральное место в доминировании мужчин над женщинами. Однако на практике лишь немногие современные теории гендерного неравенства подтверждают, что это так. Например, хотя Хартманн использует определение, которое включает иерархию поколений среди мужчин, это не является центральным в ее теории патриархата, которая фокусируется на организационной способности мужчин экспроприировать труд женщин на оплачиваемой работе и, следовательно, в домашнем хозяйстве. Таким образом, включение в определение понятия «поколение» сбивает с толку. Это условный элемент, и его лучше опустить.

Прежде чем перейти к подробному описанию его форм, я определю патриархат как систему социальных структур и практик, в которой мужчины доминируют, угнетают и эксплуатируют женщин.

Использование термина «социальная структура» здесь важно, поскольку оно явно подразумевает отказ как от биологического детерминизма, так и от представления о том, что каждый отдельный мужчина находится в доминирующем положении, а каждая женщина — в подчиненном.

Патриархат нуждается в концептуализации на разных уровнях абстракции. На самом абстрактном уровне он существует как система социальных отношений. В современной Британии он присутствует в сочетании с капитализмом и расизмом. Однако я не хочу этим сказать, что она гомологична по внутренней структуре капитализму. На менее абстрактном уровне патриархат состоит из шести структур: патриархального способа производства, патриархальных отношений на оплачиваемом труде, патриархальных отношений в государстве, мужского насилия, патриархальных отношений в сфере сексуальности и патриархальных отношений в культурных институтах, более конкретно, в отношении каждой из структур можно выделить определённые наборы патриархальных практик, которые менее глубоко укоренились. Структуры — это непоследовательно возникающие, не присущие отдельным компонентам системы свойства практик. Любой конкретный эмпирический пример будет отражать последствия не только патриархальных структур, но также капитализма и расизма.

Эти шесть структур оказывают причинно-следственное воздействие друг на друга, как усиливая, так и блокируя, но являются относительно автономными. Во избежание редукционизма и эссенциализма необходимо указывать несколько, а не просто одну основу. Наличие только одной основы, например, репродукция для Файерстоун (1974) и изнасилование для Браунмиллер (1976), является причиной их трудностей с историческими изменениями и культурными вариациями. Нет также необходимости впадать в другую крайность — отрицать значимые социальные структуры, чтобы преодолеть обвинение в эссенциализме, как это сделали некоторые постмодернистки-постструктуралистки. Шесть выявленных структур являются реальными, глубинными и необходимы для того, чтобы отразить различия в гендерных отношениях в западных обществах.

Патриархальные производственные отношения в домашнем хозяйстве — это моя первая структура, именно благодаря им труд женщин в домашнем хозяйстве экспроприируется их мужьями или сожителями. Женщина может получать содержание в обмен на свой труд, особенно если она не занимается наемным трудом. Домохозяйки — это класс производительниц, в то время как мужья — это класс экспроприаторов.

Вторая патриархальная структура на экономическом уровне — это патриархальные отношения в сфере оплачиваемого труда. Комплекс форм патриархальной замкнутости в сфере наемного труда исключает женщин из более выгодных форм работы и направляет их на худшие рабочие места, которые считаются менее квалифицированными.

Государство является патриархальным, а также капиталистическим и расистским. Являясь ареной борьбы, а не монолитным образованием, государство систематически придерживается патриархальных интересов в своей политике и действиях.

Насилие со стороны мужчин представляет собой еще одну структуру, несмотря на его кажущуюся индивидуалистическую и разнообразную форму. Женщины обычно сталкиваются с таким поведением со стороны мужчин, которое оказывает стандартное воздействие на действия большинства женщин. Мужское насилие в отношении женщин систематически поощряется и узаконивается отказом государства вмешиваться в борьбу с ним, за исключением исключительных случаев, хотя практика изнасилований, избиения жен, сексуальных домогательств и т.д. слишком децентрализована, чтобы быть частью самого государства.

Патриархальные отношения в сфере сексуальности составляют пятую структуру. Принудительная гетеросексуальность и двойные половые стандарты являются двумя ключевыми формами этой структуры.

Патриархальные культурные институты дополняют ряд структур. Они важны для формирования разнообразных форм субъективности, дифференцированных по признаку пола. Эта структура состоит из ряда институтов, которые обеспечивают представительство женщин в рамках патриархальных взглядов в различных сферах, таких как религия, образование и средства массовой информации.

Главы книги будут посвящены основным сторонам шести структур, чтобы иметь возможность ознакомиться с существующей литературой. Однако, как будет видно, моя собственная аргументация сосредоточена на структурах, а не на сторонах. Аргументация относительно модели патриархата во второй половине каждой главы будет основываться на более теоретически адекватных концепциях патриархальных структур.

СОВРЕМЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Меняются ли гендерные отношения? Добились ли женщины своего освобождения? Или недавние изменения поверхностные и незначительные? Потеряли ли женщины что-то в одних областях и приобрели в других? В чем состоят изменения?

В 1988 году женщины составляли 46 % оплачиваемой рабочей силы по сравнению с 34 % в 1959 году («Вестник занятости», историческое приложение, февраль 1987 года, таблица 1.1; май 1989 года, таблица 1.1). В 1986 году им выплачивалось 73,6 % заработной платы мужчин по сравнению с 63,1 % в 1970 году и 75,5% в 1977 году (Комиссия по равным возможностям, 1988b: 45). Связано ли это с освобождением все большего числа женщин, получающих заработную плату за свой труд, или с тем, что они получают работу, наиболее подверженную эксплуатации?

С 1985 года больше девочек, чем мальчиков, достигли уровня «О» (экзамен, который необходимо сдать для поступления в любой европейский университет — прим.ред.), и разрыв между женщинами и мужчинами, поступающими в университеты, неуклонно сокращается.

Уровень незаконнорожденности, то есть доля рождений вне брака по сравнению с рождениями внутри семьи, возрос с 4,9 % в 1951 году до 12,7 % в 1981 году и 21,3 % в 1986 году (Комиссия по равным возможностям, 1988b: 8). Уровень разводов вырос с 5,9 на тысячу браков в 1971 году до 12,9 в 1986 году (Комиссия по равным возможностям, 1988b: 5). Что это — освобождение от мужей-эксплуататоров или обреченность на нищету? Коэффициент рождаемости в Великобритании снизился с 2,86 на одну женщину в 1965 году до 1,78 в 1985 году (Комиссия по равным возможностям, 1988b: 9). Освобождаются ли женщины от ухода за детьми; объявляют ли они забастовку в связи с рождаемостью? Или воспитание детей стало более интенсивной деятельностью? Мужчины отказываются от отцовства?

В Британии самый высокий уровень разводов в Европе. В Великобритании самый низкий процент женщин, избранных в парламент, среди всех европейских стран, за исключением Греции. Делает ли это Британию самой патриархальной страной в Европе?

Прогрессивны ли новые репродуктивные технологии в плане оказания помощи ранее бесплодным женщинам, или они просто дают мужчинам, как врачам-экспериментаторам, шанс получить контроль над властью женщин над воспроизводством потомства?

Большинство описанных теоретических подходов подразумевают, являются ли такие изменения прогрессом или препятствием для женщин.

Большинство авторок-радикальных феминисток рассматривают такие изменения как незначительные, поверхностные изменения в способах эксплуатации мужчинами женщин. Только гораздо более радикальные изменения могут считаться реальным улучшением жизни женщин. Изменения в структуре домашнего хозяйства привели к тому, что женщины все чаще берут на себя бремя домашней работы, в то время как мужчины уклоняются от отцовских обязанностей. Новые репродуктивные технологии на практике помогают немногим бесплодным женщинам и вместо этого предоставляют мужчинам власть над репродуктивным материалом. По мере изменения социальных отношений мужчины, как доминирующий пол, сохраняют контроль над новой ареной.

Либеральные феминистки, как правило, смотрят на изменения оптимистично, считая, что для женщин открываются новые сферы деятельности, начиная от традиционно мужской работы и заканчивая возможностями получения образования и заканчивая позициями в официальной политике. Общественная сфера, ранее закрытая для женщин, становится доступной. Такой доступ сам по себе обеспечит женщинам большую свободу.

Феминистки-марксистки обычно связывают изменение положения женщин с положением рабочего класса. Таким образом, в таких странах, как Великобритания, где власть перешла от лейбористов, женщины оказались в проигрыше. Это особенно актуально в областях, связанных с обеспечением благосостояния, таких как социальное обеспечение, детские сады и здравоохранение. Однако в странах, где рабочее движение все еще развивается, женщины, как правило, также добиваются прогресса.

Классовые теоретикессы расходятся во мнениях относительно того, считают ли они женщин прогрессирующими в той мере, в какой они комментируют гендерные отношения. С одной стороны, те, кто отмечает увеличение числа женщин на оплачиваемых должностях, расценивают это как улучшение положения женщин. С другой стороны, поскольку такие позиции обычно рассматриваются как пролетарские, это не считается большим достижением.

У теоретикесс дуальных систем нет единого взгляда на характер изменения гендерных отношений.

Немногие авторки, пишущие о гендере, рассматривают проблемы исторического регресса в положении женщин (такие исключения, как Кунц (1987) о нацистской Германии, немногочисленны), или даже социальные силы, которые противостоят прогрессу (отчет Харрисон (1978) о противостоянии движению за избирательное право и Кэмпбелл (1987) и Дворкин (1983) о консервативных женщинах исключительны). Я думаю, что это серьезный пробел в феминистской науке. Мужчины и некоторые женщины активно и действенно выступали против требований феминисток.

В последней главе я буду доказывать, что нам необходимо отделять понятие прогресса в положении женщин от понятия изменений в форме гендерного неравенства. То есть проводить аналитическое различие между изменениями в степени патриархата и изменениями в его форме. Произошли значительные изменения как в форме патриархата, так и в его степени.

ФОРМЫ И СТЕПЕНИ ПАТРИАРХАТА

За последнее столетие в Британии произошли изменения как в степени, так и в форме патриархата, но эти изменения аналитически отчетливы. Изменения в уровне образования включают такие аспекты гендерных отношений, как небольшое сокращение разрыва в заработной плате между женщинами и мужчинами и сокращение разрыва в уровне образования молодых женщин и мужчин. Эти изменения в степени патриархальности заставили некоторых аналитикесс предположить, что патриархат был ликвидирован. Однако другие аспекты патриархальных отношений обострились. Я хочу подчеркнуть, что произошли изменения не только в степени патриархата, но и в его форме. За последнее столетие в Британии произошел переход от частной формы патриархата к публичной.

Я различаю две основные формы патриархата: частный и публичный (государственный). Частный патриархат основан на домашнем производстве, которое является основным источником угнетения женщин. Общественный патриархат основан главным образом на таких общественных сферах, как занятость и государство. Домашнее хозяйство не перестает быть патриархальной структурой в общественной форме, но оно уже не является главным объектом. В условиях частного патриархата экспроприация женского труда происходит главным образом отдельными патриархами в рамках домашнего хозяйства, в то время как в общественной форме это более коллективное присвоение. В частном патриархате основной патриархальной стратегией является изоляция; в общественном — сегрегация и подчинение.

Переход от частного патриархата к государственному влечет за собой изменение отношений как между структурами, так и внутри структур. В частной форме доминирующей структурой является домашнее производство; в общественной форме оно заменяется занятостью и государством. В каждой из форм присутствуют все остальные патриархальные структуры — просто меняется то, какие из них являются доминирующими. Происходит также изменение институциональных форм патриархата, сопровождающееся заменой преимущественно индивидуальной формы присвоения женщин коллективной. Это происходит в рамках каждой из шести патриархальных структур. (см. таблицу 1.1.)