ᴄᴋᴀзᴀниᴇ о ᴩождᴇнии ᴀ϶ᴩиᴄᴀ и ᴄияющᴇй ᴧᴇᴛᴇйи.

В начале времен мир был расколот на две бездны.

В начале времен, когда Хаос еще не был усмирен, не существовало ни шелеста олив, ни блеска морской пены. Была лишь Великая Пустота. Но из этого безмолвия, как первая искра в небесной кузне, явилась Талия, Богиня Жизни.

Высоко в эфире, среди облаков, сотканных из чистого света, возвышался Эфириум — Храм Вечного Полдня. Там жила она — Богиня Жизни. Её обитель была высечена из прозрачного кварца и солнечных лучей. В залах Эфириума не знали теней, а в его садах цветы распускались под музыку небесных сфер. Талия творила жизнь, сбрасывая с небес семена звезд, которые прорастали лесами и морями на пустом лике мира.

Талия была соткана из золотых нитей солнечного эфира. Там, где касалась её стопа, бездна превращалась в великий материк — Аэрис, страну бесконечных горизонтов и чистого дыхания. Талия творила вдохновенно, наполняя мир биением миллионов сердец. Но тень всегда следует за светом, и из мрака, отброшенного её сиянием, восстал Он.

Афонос, Бог Смерти. Облаченный в сумерки, с глазами, полными глубокой, как бездна, тоски. Он взирал на триумф Жизни без зависти, но с восхищением. Однако природа его была сурова: стоило Афоносу подойти к цветку, как лепестки его осыпались прахом; стоило коснуться зверя — и тот затихал навеки.

Поэтому он жил далеко внизу, под тяжелыми пластами гор, в самом сердце земли. Его владениями была Ахерония — безмолвное царство вечных сумерек, вход в которое скрывался в глубокой пещере на самом краю мироздания. Афонос жил в тишине, облаченный в холод, и глаза его были полны глубокой тоски. Он был хранителем пустоты, той тихой гавани, где заканчивается любая песня.

Они были разделены тысячами лиг воздуха и камня, пока само Мироздание не решило, что Свету пора встретиться с Тенью.

Однажды Талия, ведомая любопытством к дальним рубежам своего творения, спустилась из Эфириума к самому Океану. Там, на углу мира, где скалы обрываются в ничто, она увидела зев черной пещеры. В тот же миг из земных недр на поверхность вышел Афонос, привлеченный непривычным теплом её сияния.

Смерть замер, ослепленный блеском Богини. А Жизнь впервые познала тишину, исходящую от Него. Афонос не завидовал её свету, он смотрел на Талию с бесконечным восхищением, но стоило ему сделать шаг навстречу, как трава под его ногами чернела и превращалась в прах.

— Прости меня, Талия, за свои творения, они умирают из-за меня, — прошептал Афонос, и голос его был подобен шороху сухой листвы. — Я — холод и забвение. Я уйду обратно в свою тьму, чтобы не осквернять твой сияющий мир.

Но Талия, чье сердце было полно сострадания, увидела не разрушителя, а того, кто готов был добровольно скрыться, лишь бы сохранить её красоту. Она поняла: жизнь без отдыха — это вечная усталость, а свет без тени — ослепительная пытка.

— Не уходи, — сказала она. — Я создам для тебя мир, где ты не будешь разрушителем, но станешь хранителем того, что было.

В этот миг великого договора пространство содрогнулось. Из глубин поднялись горы, а с небес опустились облачные плато, сливаясь в единый великий материк — Аэрис. А прямо под лучами солнца, среди кипарисовых аллей, Талия воздвигла для Афоноса сияющий город Летейю. Это стало местом ласкового полумрака и золотого закатного света. Всё, что заканчивало свой путь в руках Жизни на просторах Аэриса, теперь переходило в руки Смерти в Летейе. Так они стали соседями. Они гуляли по окраинам своих владений, делясь тайнами бытия: Афонос рассказывал ей о покое звезд, а Талия пела ему песни ветра.

В этом единстве родилась любовь столь глубокая, что само время остановилось. Однажды, сидя на обрыве мироздания, с головы Талии соскользнул венок из небесной лазури. Оба одновременно потянулись за ним, и их пальцы соприкоснулись.

Мир замер в ужасе, но ничего не произошло. Талия продолжала сиять, а Афонос впервые почувствовал тепло. Они осознали, что являются частями единого дыхания. В их поцелуе свет слился с тенью, а упавший венок вознесся в небо, став мириадами звезд.

Глядя на свой мир, Боги решили воссоединить границу навек. Афонос серебряным лезвием отсек золотую косу Талии. Волосы опали в её руки живыми ручьями, рисуя силуэты. Так появились люди — дети этой запретной связи. Существа, рожденные под солнцем Аэриса, но несущие в душе покой Летейи.

Шло время, и материк Аэрис преобразился. В самом сердце его, подле хрустальных вод чистой реки Леты, расцвел город Летейя. Его улицы, вымощенные белым мрамором, никогда не знали истинной тьмы, ибо свет Богини и покой Бога Смерти сливались здесь в вечный золотой час.

Людей становилось всё больше; их города росли, а их голоса сплетались в тысячи легенд. Боги упивались подношениями своих подданных: в Эфириум возносились ароматы благовоний и песен, а в Летейю приносили тихие молитвы и памятные дары. Но вечность переменчива, и даже в божественных сердцах рождались бури.

Отношения между Талией и Афоносом были подобны приливам и отливам. В моменты, когда в сердце Бога Смерти вскипала древняя первородная ярость и скрытая злость на свою участь разрушителя, из искр его гнева родился Бог Грома — имя . Могучий и грозный, он стал голосом небесного раздора, сотрясающим Аэрис своим рокотом.

Талия же, видя увядание своих творений, порой впадала в глубокую печаль. Из её горьких слез, пролитых над краем бездны, родился Бог Моря. Он вобрал в себя всю соленость её печали и переменчивость её духа, заполнив пустоты мира бескрайними водами. Чувствуя, что мир нуждается в защите, из своих самых светлых грез и любви к жизни Талия сотворила Бога Природы — того, кто стал её верным помощником, ухаживая за лесами и зверями, пока сама она правила в Эфириуме.

Но самым великим и загадочным стал их общий ребенок. В тайном союзе Жизни и Смерти родился Бог Времени. Он стал мостом между вдохом и выдохом вселенной, тем, кто следит за неумолимым бегом секунд от колыбели до порога Летейи. Именно он внес порядок в хаос, заставив реки течь, а звезды — вращаться.

Бог Времени, чувствуя тяжесть своего бремени, пожелал создать для смертных место, где они могли бы быть свободны от его власти. Так он сотворил Бога Снов. Этот юный бог стал хозяином туманных дорог, по которым люди блуждают каждую ночь, встречаясь там с тенями прошлого и видениями будущего, прежде чем вновь вернуться под небо Аэриса.