Клаустрофобия

Клаустрофобия
Это было утром. Солнце недавно вышло из своего укрытия и лениво, явно не выпив кофе, стало освещать округу. Но усилий солнцу не хватило, чтобы пробиться через облака. Последние в свою очередь нависали над городом, угрожая упасть, и поэтому сбрасывали балласт в виде капель-пуль. Пули бились о стёкла и крышу, но тут же отскакивали от возведённого во времена Оттепели "бронежилета". Двухэтажный бронежилет был заперт на все возможные замки, и я чувствовал себя в безопасности, даже когда небо бомбардировало всю округу градом.
- Прекрасное утро, - сказал я.
Я живу один.
Моя мечта детства сбылась. Никто не мешает, ничто не отвлекает. Я занимаюсь своим любимым делом, пишу сценарии с утра до ночи. Проект, над которым я работаю сейчас, называется «Клаустрофобия». Фильм о мужчине, чью жену и ребенка похитил злодей, и ему надо пройти через 7 комнат, 7 испытаний, чтобы спасти их. Концовка в том, что злодей хотел доказать, что любви нет, и мужчина не пройдёт 7 наполненных болью комнат, чтобы спасти их, но мужчина спасает их, а злодей оказывается за решеткой.
Это мой 17-ый сценарий, превращённый в фильм. Сегодня вечером приедет режиссер и заберет 78 листов бумаги. Работу я уже закончил, поэтому решил насладиться фильмом "Клык", пересмотренным мною много раз. Финальная сцена, где героиня выбила себе зубы гантелей и спряталась в багажник, как всегда, вызвала отвращение и надежду одновременно.
-Привет, дружище! - сказал Ян
-Привет! - ответил я.
-Как жизнь? Что нового? - спросил он.
-Пойдём на кухню, расскажу.
Мы прошли на кухню и сели за стол. На сером столе, ожидая, стояла бутылка вина и 2 стакана. Я без вопросов наполнил стаканы вином.
-Знаешь, я рад зарабатывать, чтобы я мог обеспечивать родителей и отдавать деньги в фонды помощи детям. Я… действительно без ума от осознания, что я могу купить 51% акций какого-нибудь стартапа... Но это всё как-то ненатурально и неестественно. Понимаешь?
Ян всё это время нюхал вино и сделал глоток, как только я закончил.
Возникла неловкая пауза.
— Это Аргентинское? - спросил он.
- Да, одно из моих самых любимых.
- Так вот, я понимаю тебя. Не хочешь ли ты сказать, что «Клаустрофобия» - плохой фильм?
- Нет, что ты! Я говорю о том, что каждую строку мне надо думать: "Поймёт ли зритель, что к чему, и понравиться ли это ему?"
- Что-то плохое в том, чтобы думать о других?
- Нет. Просто, мне кажется, я не творю, нет. Я упрощаю, и удлиняю способ сказать: "Любовь победит". С каждым разом всё понятливее и длиннее разбавляя скучные диалоги сценами с экшеном.
- По-твоему, любовь не победит?
- В реальном мире - нет. Но в продаваемой истории, конечно, победит. Это же невозможно, что бы герой потерял любовь под пытками или не прошёл путь к спасению любимой.
-Я понимаю тебя. Ты будто бы забыл те времена, когда мы оба занимались "авторскими" картинами. Не один из нас и думать не мог о покупке стартапа или покупке Аргентинского вина. Но ведь мы же сделали свой выбор. Ты и я, мы захотели попробовать наркотик, которым так балуются эти знаменитости - деньги. И не говори мне, что ты раздумываешь слезть с этой иглы?
Он издевался надо мной. С самого начала он понимал, о чем я!
Что бы как-то сбавить эмоции я встал включить проигрыватель. Там была пластинка Дейвиса "bitches brew", я решил, что это то, что нужно, и включил её.
- Я думаю со всех денег, что у меня есть, снять фильм. Понятный людям, но не попсовый. Без клише и нацеленности на заработок. Что бы дать лучик света, по которому они могут выйти наружу из своей пещеры.
- То есть да. Твоё желание помочь людям выйти из Платоновской пещеры похвально. Но оно сравнимо с желанием заставить коров есть траву, которая находится далеко от фермы, около речки в тихой глуши, вместо территории около загона. Ты же не объяснишь коровам, что трава, растущая рядом с дорогой - вредна. Скорее всего ты скормишь им корм с кучей антибиотиков.
- Но ведь есть собака, которая загонит их куда нужно, проследит, чтобы они съели правильную траву и проводит коров домой.
- Собака - наблюдатель концлагеря.
- Если цель благая, то не концлагеря, а всего лишь летнего лагеря.
- Вернёмся к твоему фильму. Сколько денег у тебя есть и сколько ты рассчитываешь получить от меня?
Он всё знал. С самого начала.
- Мне надо 2 миллиона. Если учесть продажу дома, от тебя мне нужно 0.3 миллиона.
- Я ожидал большую сумму. Но учитывая, что ты мне не отдашь ни гроша, я не могу одолжить безвозвратно 300 тысяч.
- Даже ради искусства?
- Даже ради искусства.
- Вспомни наши первые работы вместе. Ты совсем очерствел от денег? Неужели игла так удобна, что ты не готов отдать даже капельку?
Я знал, что это бессмысленно. Ян не просто циничен, но и упрям. Я просто хотел устроить драму. Но все же не хотел терять достоинства.
- Когда-нибудь ты сам всё поймёшь.- Он улыбался своей ядовитой улыбкой.
Я взял сценарий, лежавший рядом с проигрывателем, и отдал ему.
Ян допил вино, и, поняв намёк, взял пальто с вешалки и сказал "До встречи на площадке".
К слову, я ни разу туда не пришёл.
Я выбросил бутылку вина, и хоть понимал, что фильм так останется на бумаге, начал писать сценарий. Сценарий печатался будто бы нож, резавший масло, смазали вазелином. В стерильно белой комнате не было окон, и я не ощущал, как скользят день и ночь, сменяя друг друга в танце. Когда я закончил основу сценария, было 3:04 ночи. Я писал целых 28 часов!
Ложась спать я всё думал о собаке, которая разгоняет коров.
Уже переехав в однушку, я продолжал работу над сценарием ещё год. Ни один более-менее сносный актёр не согласился сниматься в этом фильме. Я отложил сценарий на полку и в течение 2 недель ждал премьеру " Клаустрофобии". У меня был план. Цель его была не в мести Яну. Месть - бессмысленная вещь. Ты сделаешь плохую вещь, человеку, который сделал плохую вещь тебе. Я хотел стать собакой. Я хотел показать им, где трава вкуснее. Как я знал где им лучше? Я же сам был коровой.
Так вот - мой план. Я хотел во время сеанса, до начала фильма, во время рекламы запереть аудиторию, благо у меня есть соучастники, и включить фильм "Клык". Сдаться полиции, и получив на такой провокации внимание и создав фонд по поддержке неприбыльного кино, отдать сценарий в нужные руки.
Я понимал, что без убийства история потеряется в жерле новостей, и я не получу ни денег, ни внимания. Поэтому в ночь перед премьерой, в местном кинотеатре я созвал свою "команду". Было уже темно, но все затаили дыхание и слушали меня. Много людей проходили мимо, и, с то ли ужасом, то ли интересом, смотрели на нас. Набравшись смелости я крикнул: "Кто готов умереть ради искусства?". Только 3 из 14 соучастников, стоявший в равном расстоянии от меня, откликнулись. Это были Пафферсон, Неггут и Данди. Я не был удивлён: во-первых, эти три, были самыми усердными и важными в нашей команде. В отличие от других 11 они делали это ради искусства, а не ради того, чтобы написать в мемуарах о соучастии в "событии, перевернувшем историю кино", чтобы скрасить своё бесцельное пребывание капелькой смысла. Сердечно обрадовавшись, я попросил всех остальных быть готовыми к завтрашнему дню, а трио самых отважных повёл в дешёвый бар. Для них было честью, чтобы я пожертвовал им своё время и вёл диалог, поэтому мы молчали в дороге. Заказав всем по кружке пива, я начал. " Не буду тянуть. Я уважаю вашу отважность сказать, что вы готовы умереть за искусство. Но знаете, что отличает меня от Иисуса, вас от апостолов, а нашу идею от религии? Мы, по крайне мере я, верим в действия и последствия. Если я попрошу пиво, мне его принесут. Действие - попросить пиво
Последствие - официант принесёт пива.
Так вот. Если действие будет пожертвовать собой завтра ради искусства, какие будут последствия?"
- Умерший получит славу, - сказал Данди.
- Но ему будет плевать на эту славу, он же будет в могиле, - противопоставил Пафферсон
- Смерть превратит протест в трагедию, - сказал Неггут.
- Продолжай...
- И... Если протест станет трагедией, то люди не поймут, что мы хотим сказать. В их головах будет: " Человек убил себя ради протеста"...
- Нет, - оборвал его я, - людям не нужен протест, им нужно зрелище. Хиппи выходили на митинги каждую неделю. Хоть кто-то помнит в чем смысл их протеста? Нет. Все помнят, что протест был. Не больше. Зато все знают, что Ян Палах сжег себя, показав протест против въезда советских танков в Прагу. Люди помнят: " Ян сжёг себя, ради свободы Чехословакии".
Нашему протесту нужно действие. Если вы готовы умереть ради искусства, то так сделайте это завтра.
Все молчали. Я не виню их. Никто не собирался пожертвовать собой. Мы сдержали молчание до тех пор, пока опустошили бокалы и разошлись.
Той ночью я спал без снов, как бы смотря на затемнённый зал перед началом пьесы в театр.
И вот настало утро.
Солнечные лучи проскакивали через жалюзи мне прямо в лицо. Небо было чистое, будто бы самому солнцу было интересно, что собирается произойти сегодня. Птицы не пели, жучки не жужжали. Всё замерло в ожидании действия.
Антракт.
Кулисы открываются.
Я начал свой день и нарочно медленно делал утреннюю рутину: почистил зубы, поел и принял душ.
До премьеры оставалось 6 часов.
Я перечёл свой сценарий. Ещё никогда мне не казался он таким ужасным. Появилось желание сжечь его. Но я сдержался. Положил его на место и открыл ноутбук. Я написал письмо в полицию, которое отправится на их почту за пять минут до конца премьеры" " Клаустрофобии " ".
За последние полгода я был так увлечен планированием этого дня, что никогда не убирался в квартире. Лучи, которые теперь подобно большому брату следили за мной, открывали взору большое количество маленьких пылинок в воздухе. Я протёр пыль и подмёл пол. Оставалось 3 часа. Я надел смокинг и стал прокручивать все возможные варианты событий. Уходя из дома, я преднамеренно не закрыл дверь, чтобы полиции не пришлось ее ломать. С собой у меня был тяжёлый рюкзак и флешка. До кинотеатра я доехал на такси.
Мы с "протестантами" собрались у входа в кинотеатр. К слову, 8 из 14 участников протеста работали в кинотеатре "Баланс", где через час состоится премьера фильма "Клык". Да, они потеряют работу, но разве искусство не требует жертв? Всё пошло по плану, и уже к 18:20 я сидел в третей аудитории и смотрел прекрасный фильм "Клык". Мы переделали начальные титры, заменив их на титры с "Клаустрофобии". Я посмотрел фильм ещё месяц назад. Люди даже не удивились, что им не разрешали выйти из зала в туалет. Фильм шёл к концу. Письмо отправлено. В нем сказано, что в моём автомате нет пуль и я не собираюсь причинить никому вред. Так же я добровольно сдамся полиции. Фильм закончился. Я взял сумку и пошёл вниз к экрану, достал автомат Калашникова и начал свою речь: " Леди и джентльмены, прошу внимания!"
Толпа кинулась под сидения и ждало продолжения. Всем когда-то хотелось побыть жертвой маньяка или террориста и выжить.
- Вы заперты в этой аудитории. Не бойтесь, я не причиню вам вреда, если вы будете соблюдать правила и слушать, что я говорю.
Люди начали попивать колу и есть попкорн.
- Я - Джон Руччи, и я сценарист фильма "Клаустрофобия". Можете загуглить, это в правду я. Этот фильм, что вы видели, называется " Клык ". Я и мои ребята заменили файл с фильмом, и вы все эти два часа, ожидая увидеть фильм о любви, вы увидели фильм о власти и родительской ненависти. А теперь поднимите руки те, кому понравился этот фильм.
Руки поднимались то там, то тут, я насчитал 23 руки, и, что занимательно все поднятые руки были в радиусе 2 метров друг от друга.
- А теперь ответьте на вопрос. Что делает фильм хорошим?
Я, просмотря много бесед с ТЕД, дал время подумать.
- Является ли это ободранный всеми сюжет, или счастливая концовка, или злодеи, которые творят зло, потому что они злые. Или же эти фразы и приёмы, которые мы видели уже сотню раз.
Люди включили камеры на телефоне и начали снимать.
- Очнитесь же,- говорил я,- вы пришли на премьеру фильма смысл, которого можно перенести одним предложением: "Любовь победит". И вы знали это! Но все равно пришли, чтобы услышать это в сотый раз! Вы виновники ваших бед. Вам льют бетон в ухо, а вы подставляете второе. Думайте! Будьте людьми, а не животными.
Пока последние фразы бились в эхоической памяти толпы, дверь справа от меня открылась, и я услышал голос.
- Мистер, бросайте оружие и поднимите руки вверх.
Я подчинился и делал это до самого момента освобождения под залог до суда. Во время залога я давал интервью всем и открыл фонд по поддержке хорошего кино. Видео с моей речью стало популярным, и я получил 2 миллиона спустя месяц.
Судья сказал, что я не несу особый вред и поможет мне 6 месяцев "общественной терапии". Суть в том, что я должен сидеть в аэропорту при хорошем или на вокзале при плохом поведении, в будке и говорить с людьми об искусстве и фильмах. Дело не благодарное. Ты говоришь с идиотами, возомнившими себя экспертами, и пытаешься, как выразился судья "выгнать их из пещеры". Ты не собака, а скорее корова, которая вечно спорит.
Я стал циничным и упрямым.
А папка со сценарием всё так же лежит на полке нетронутой и пыльной.