Кишинёв игнорирует права гагаузов на автономию. Интервью с политологом Сергеем Манастырлы (Часть 1)

Оригинал на венгерском по ссылке:

Сергей Манастырлы, руководитель кишиневского Центра анализа, исследований и прогнозирования Balkan-Centre, дал подробное интервью изданию «KRONIKA» о тридцатилетней истории Гагаузской автономии, экономической и политической ситуации в регионе, а также о напряженности между центральным правительством и Гагаузией. В нашем двухчастном интервью политолог также анализирует правовые и финансовые проблемы автономии, сложные отношения между Комратом и Кишинёвом, вопросы миграции и интеграции в ЕС, а также возможные последствия возможного объединения Румынии и Молдовы.

- Автономное территориальное образование Гагаузия, расположенное на юге Республики Молдова, было создано в 1994 году после принятия парламентом Республики Молдова закона об особом правовом статусе. Как вы сегодня оцениваете более чем тридцатилетний путь гагаузской автономии? Какими были ожидания местного населения в начале и в какой мере они осуществились?

Главная проблема гагаузского проекта в Республике Молдова – нежелание республиканских молдавских элит учитывать интересы, позицию и мнение гагаузов, Гагаузской автономии, гагаузских элит и предпринимателей в процессе принятия решений как во внутренней политике, так и во внешнеполитическом контуре. Однако это проблема появилась не вчера, и не год назад.

Приведу всего один пример вероломства по отношению к Комрату, который достаточно чётко характеризует реальное отношение молдавских элит к Гагаузии, гагаузам и автономным образованиям в составе Республики Молдова. Парламент принял Закон №344 «Об особом правовом статусе АТО Гагаузия» 23 декабря 1994 года. Следом парламент принял Постановление № 345 от 23 декабря 1994 года «О введение в действие Закона "Об особом правовом статусе АТО Гагаузия (Гагауз Ери) №344». Согласно этому нормативному акту, правительство и парламент Республики Молдова должны были в течение месяца привести в соответствие с Законом об особом правовом статусе АТО Гагаузия все уже принятые законы, акты, указы, постановления и решения правительства. Далее, новые разрабатываемые законы и указы должны были учитывать требования и положения Закона №344.

Спустя 31 год мы констатируем, что ни правительство, ни парламент Республики Молдова не внесли изменений во все ранее принятые законы и нормативные акты, а также, при разработке новых – практически не учитывают «гагаузский закон» №344. Закон об особом правовом статусе АТО Гагаузия повис в юридическом вакууме.

Это может говорить о том, что мирное решение конфликта в 1994 году молдавские элиты посчитали вовсе не решением, а временной передышкой, поражением, с которым на тот момент они вынуждены были смириться под давлением Москвы и Анкары. Закон №344 был навязан Кишиневу извне, и по своей наивности гагаузская сторона и её внешние союзники назначили Кишинев же «гарантом выполнения и соблюдения закона». В этом смысле нет ничего удивительного в игнорировании Кишиневом собственного законодательства и тех гарантий, которые были даны Гагаузии. Удивление вызывает 31-летнее бездействие и молчаливое согласие с происходящим гагаузских властей, чиновников и элит.

- Гагаузия имеет собственные законодательные и исполнительные органы, располагает своим парламентом и правительством. Объясните, пожалуйста, как функционирует автономный регион с экономической точки зрения. Какие бюджетные доходы остаются на местном уровне и на какие источники может опираться автономия после перераспределений, осуществляемых республиканским правительством?

Формирование бюджета Гагаузии незначительно отличается от других районов страны. Можно сказать, что в бюджете автономии остаются подоходный налог с юридических и физических лиц, работающих в регионе, 100% НДС и акцизы на товары и услуги, которые произвели или оказали в Гагаузии. Но при этом все остальные налоги уходят в центральный бюджет Республики Молдова. Уже молдавские власти по своему усмотрению, ориентируясь на заявки с мест, решают судьбу трансфертов и капитальных вложений.

По ситуации на 2025 год трансферты из молдавского бюджета достигали 60% от всего бюджета АТО Гагаузия. В других районах Республики Молдова ситуация еще хуже – там трансферты составляют до 80% и выше от местных бюджетов. В целом трансфертная система блокирует возможности самостоятельного развития регионов без согласования целей и курса с Кишиневом. То есть, политически нелояльные регионы, каким является Гагаузия, неминуемо будут наказаны – как это нередко происходило в прошлом и происходит сейчас.

- Как бы вы охарактеризовали отношения между Комратом и Кишинёвом? Как эти отношения развивались в последние три десятилетия и, согласно информации, появлявшейся в прессе, почему в последние годы они обострились?

Я бы не сказал, что отношения между Комратом и Кишиневом обострились лишь в последние годы. Все тридцать лет это были очень сложные, многогранные отношения. Одни молдавские политики изначально третировали Гагаузию и отказывали гагаузам в праве на автономность. Они открыто называют гагаузов «сепаратистами» или считают, что гагаузский народ в долгу перед Кишиневом. Другие молдавские политики изо всех сил делают вид, что никакой Гагаузии нет, это обман зрения и вообще, что-то из другого измерения. Третьи политики, в том числе некоторые экс-президенты, годами манипулировали гагаузским народом, использовали Гагаузию в своих целях. Сложно сказать, что из этого хуже.

Чего за все эти годы не было, так это честного диалога, построенного на взаимном уважении и внимании. Попытки выстроить такой диалог предпринимались неоднократно, к этому выстраивали и юридическую базу, оказывали поддержку и внешние партнеры, как США с Евросоюзом, так и Россия с Турцией. Однако за тридцать один год ни одна такая попытка серьезным успехом не увенчалась.

-Гагаузских избирателей некоторые обвиняли в том, что на последних президентских выборах большинство проголосовало за кандидата, считающегося пророссийским, а не за Майю Санду. Почему гагаузы не доверяют Майе Санду и правительственной коалиции, которую она представляет?

Во-первых, на последних президентских выборах в Молдове не было пророссийского кандидата. Оба, и Майя Санду, и Александр Стояногло – давние сторонники европейской интеграции Республики Молдова. Штаб Санду обвинил Стояногло в пророссийских взглядах накануне выборов, но это была обычная предвыборная ложь, не подкрепленная никакими доказательствами. При прочих равных обстоятельствах у Стояногло было в Гагаузии одно весомое преимущество перед Санду – он этнический гагауз родом из Комрата. Поправь меня, если я ошибаюсь, но за этнического венгра, кандидата на пост президента Румынии, жители Секейского края тоже будут голосовать активнее, чем за любого другого.

Во-вторых, Майя Санду уже исчерпала кредит гагаузского доверия. В 2019, будучи на посту премьер-министра и готовясь к выдвижению на пост президентана выборы-2020, она обещала приступить к разработке программы разграничения полномочий Гагаузской автономии и республиканского центра. Это буквально то, о чем гагаузы просили с самого начала: в том числе и изменения в молдавских законах, которые начнут учитывать положения Закона об особом правовом статусе АТО Гагаузия.

Майя Санду исполняет уже второй президентский мандат, а пропрезидентская партия PAS у власти второй срок. За эти годы Санду не только не вернулась к теме разграничения полномочий, но и неоднократно оскорбляла гагаузов, обвинив их в иждивенчестве, вырождении и нелояльности Кишиневу. Было бы странно, если бы после всего этого гагаузы за неё голосовали. Мы, собственно, и не голосовали за неё.

- В последние десятилетия многие молодые гагаузы учились в университетах Российской Федерации и Турции, а значительное число работало за границей. Насколько изменилась эта ситуация в последнее время? Каковы масштабы и направления современной миграции?

В последние годы изменился сам характер миграции. Раньше это были поездки на заработки вахтовым методом: на три месяца или на полгода. Молодые люди оставляли своих детей на попечении родителей, а сами выезжали в Турцию, в Россию, в страны Евросоюза и регулярно высылали домой деньги на жизнь.

Сегодня жители Молдовы не просто уезжают из страны. Они забирают с собой семьи, своих детей, зачастую – своих родителей. Они продают оставшуюся недвижимость, или просто бросают её. Это уже окончательная эмиграция значительной части трудоспособного населения. Многие сторонники евроинтеграции уже устали ждать, пока проевропейские власти реализуют это обещание – вступить в ЕС – и евроинтегрируются самостоятельно, отдельно взятыми семьями, в Италии, Франции, Германии. Часто при этом они оформляют румынское гражданство.

Что касается гагаузов, которые находились на заработках в Турции или России, то точно так же многие из них в конце концов осели в этих странах, получили гражданство и живут семьями, общинами и землячествами. Принятые правлением Санду ограничения заблокировали возможность денежных переводов из России в Молдову. Это подтолкнуло многих гагаузов подыскать обходные пути: вроде турецких, азиатских банков, или передачи денег через знакомых, из рук в руки.

- В Румынии на политическом уровне часто утверждается, что Майя Санду представляет собой гарантию снижения российского влияния в Республике Молдова и ориентации страны на путь европейской интеграции. Как вы оцениваете это видение? Как относятся меньшинства – особенно русское и гагаузское – к процессу сближения с Европейским союзом?

Это довольно плоские заявления, которые представляют собой примитивную политическую пропаганду. У меня прямо противоположный взгляд на роль Санду в Молдове, причем в отличие от румынских пропагандистов я могу опираться на данные социологических опросов и референдумов.

На мой скромный взгляд, Майя Санду идеальный президент Молдовы в интересах Кремля. Та агрессивная настойчивость, с которой она проводит антироссийские, а местами и русофобские нарративы, вместе с серьезными финансовыми провалами и перманентным экономическим кризисом дискредитирует Евросоюз и евроинтеграцию сильнее, чем десять так называемых «пророссийских» партий. Это ведь не кремлевская пропаганда, что правление Санду повысило зарплаты чиновникам и депутатам до европейского уровня, а пенсии оставила мизерными. Это молдавская действительность. Это не российская пропаганда, что правление Санду не справилось ни с борьбой с коррупцией, ни с реформами в экономике – это выводы Международного Валютного Фонда, отказавшегося в декабре 2025 продолжать поддержку Республики Молдова.

Когда яркие, популистские заявления проевропейских чиновников диссонируют с реальностью пустых холодильников и коррумпированных верхов, то для рядовых жителей Молдовы европейская интеграция превращается в мираж. Поэтому, например, лично Санду и её окружения виноваты, что на референдуме о вступлении в Евросоюз в 2024 году большинство жителей непосредственно Республики Молдова выступили против.

Майя Санду может сколько угодно говорить о «российском вмешательстве» в выборы, о «300 тысячах купленных голосов» и так далее, но до сих пор полиция и спецслужбы молдавского правительства зафиксировали лишь около 16 тысяч случаев так называемой «электоральной коррупции». И к тому, что они назвали «электоральной коррупцией» тоже есть вопросы.

Если же говорить об угрозе внешнего влияния и вмешательстве в выборы, безусловно реальной, то почему не упомянуть вмешательство Европейской комиссии в президентские выборы в Молдове в 2024 году. Когда первые лица Еврокомиссии и депутаты Европарламента открыто агитируют за одного из кандидатов, а европейские службы используют механизмы онлайн-цензуры в соцсетях в поддержку этого кандидата – разве это не вмешательство? Почему этот феномен обсуждают в Конгрессе США , но отказываются обсуждать в Молдове или Румынии? Есть и более проблемный для Кишинева вопрос: а победила бы Санду в 2024, победила бы PAS в 2025 если бы не эта беспрецедентная поддержка из Брюсселя и Бухареста? Тогда каковы реальные позиции проевропейских сил в Молдове, если им для победы нужно настолько активное и масштабное вмешательство со стороны внешних союзников?

Действующая в Молдове цензура, как во времена Советского союза, не позволит обсуждать эти вопросы открыто и всесторонне на ТВ и в соцсетях. Однако никакая цензура не запретит жителям Молдовы обсуждать это на кухнях или в кафе.