Секейский край - как обстоят дела с правами венгров в Румынии

Риторика официального молдавского правительства в вопросе убеждения гагаузов в преимуществах европейской интеграции довольно скудна. Одно из ключевых мест в ней занимает постоянный пример Румынии - страны, продемонстрировавшей в предыдущие десятилетия экономический рост благодаря поддержке европейских фондов. Кишинев говорит гагаузам, что в Европейском союзе права национальных меньшинств защищены, а потому им не стоит опасаться потерять свою автономию в результате евроинтеграции.

О том, как обстоят дела с правами национальных меньшинств в Румынии на самом деле я поговорил с Йожефом Маккаи, румынским журналистом, этническим венгром, который профессионально освещает эту проблему уже свыше тридцати лет.

Интервью публикуется на двух языках: на румынском (на котором я его и брал) и на русском, в переводе.

- В Гагаузии автономия 1994 года стала компромиссом, который предотвратил конфликт. Считаете ли вы, что сегодня существует какая-либо политическая или юридическая точка входа для переговоров об автономии Секейского региона, или эта дверь полностью захлопнута в условиях ЕС?

– Я довольно скептически отношусь к быстрому достижению автономии Секейского края. Прошло почти 34 года со съезда ДСВР (UDMR) 25 октября 1992 года, когда была принята Клужская декларация – фундаментальный документ, утверждающий, что основой выживания и самоопределения венгерской общины Румынии является единая система различных форм автономии. Документ определяет три типа автономии, создание и совместное функционирование которых определило бы будущее венгров Румынии.

Персональная культурная автономия, осуществляемая через собственные избранные органы, обеспечила бы общественное самоопределение в сферах образования, культуры, использования языка и церковных дел. Территориальная автономия – в основном в отношении Секейского края – означала бы, согласно документу, что регион будет обладать местными законодательными и исполнительными полномочиями при соблюдении территориальной целостности Румынии. В качестве третьей формы автономии, основанной на принципе субсидиарности, Декларация подчеркивает важность автономии местного публичного управления, которую следовало бы значительно расширить за счет увеличения решающих прав местных сообществ.

Печальная реальность такова, что за более чем три десятилетия практически ничего из этого не было реализовано. Румынский политический класс пытается изобразить ситуацию венгров в Румынии для внешнего мира так, как будто они пользуются всеми необходимыми правами, что не соответствует истине. Румыния продолжает не признавать коллективные права национальных меньшинств: проекты автономии для Секейского края, периодически разрабатываемые и вносимые некоторыми депутатами от ДСВР, каждый раз отвергались законодательным органом, сопровождаясь жаркими дебатами.

С точки зрения получения автономии Секейского края, членство Румынии в Европейском Союзе не принесло никаких преимуществ.

– Румыния предлагает культурную автономию без территориальной или административной. Опыт Гагаузии показывает, что при правильном использовании университет, СМИ и политическое управление являются отличным ресурсом для влияния на внутреннюю и внешнюю политику государства. Что ваша культурная автономия предлагает на практике и каковы её основные преимущества и системные слабости по сравнению с нашей моделью самоуправления?

– Венгерская община в Румынии по факту не пользуется культурной автономией. После того как статус автономии Секейского края несколько раз отклонялся парламентом Румынии, ДСВР в 2010-х годах разработал так называемый проект закона о национальных меньшинствах, который мог бы создать правовую основу для культурной автономии. В качестве правительственного коалиционного партнера за последние 25 лет прошло несколько раундов консультаций по этому закону, но, несмотря на обещания, правящие румынские партии так его и не приняли.

Главным преимуществом вступления этого закона в силу было бы то, что венгерская община могла бы самостоятельно управлять своим образованием и культурой через избранные органы. Однако, поскольку это предполагало бы признание коллективных прав, румынский политический класс единогласно отвергает это решение. В его отсутствие вся система венгерского образования – от детского сада до университета – остается уязвимой.

Действительно, существует самостоятельное венгерское обучение от детского сада до лицея, но венгерская община на самом деле не имеет решающего слова в формировании учебных программ и полностью зависит в финансовом отношении. Показательный пример: почти все венгерские лицеи в Румынии за последние тридцать лет были отремонтированы на средства венгерского государства, поскольку ресурсы, выделяемые румынским государством, были минимальными.

Ситуация с автономным высшим образованием на венгерском языке остается нерешенной. Университет имени Яноша Бойяи, упраздненный коммунистическим режимом в 1959 году и поглощенный румынским университетом в Клуже (Университет имени Бабеша–Бойяи), так и не удалось восстановить как самостоятельное учреждение за 35 лет, прошедших после смены режима. Также Медико-фармацевтический университет в Тыргу-Муреше, который функционировал автономно на венгерском языке до конца 1950-х годов, был постепенно маргинализирован, а после 1989 года не смог отделиться как венгерское учреждение. Более того, несколько лет назад он был интегрирован в более крупный румынский университет, где роль обучения на венгерском языке становится все менее значимой.

Перед лицом этой неприемлемой ситуации правительство Венгрии 25 лет назад, в 2001 году, основало Университет Sapientia - Венгерский университет Трансильвании с штаб-квартирой в Клуж-Напоке, – высшее учебное заведение с преподаванием на венгерском языке, расходы на функционирование которого по сей день покрываются венгерским государством, хотя венгры Румынии являются налогоплательщиками румынского государства.

– Гагаузия – бедный регион, и автономия не решила её экономических проблем. Более того, экономические манипуляции Кишинева с возвратом НДС в прошлом году чуть не спровоцировали крах гагаузской экономики. Секейский регион тоже не самый богатый в Румынии. Как вы оцениваете баланс: является ли требование автономии в первую очередь экономическим (управление ресурсами) или неприкосновенной проблемой коллективной идентичности и достоинства?

– С момента смены коммунистического режима я работаю профессиональным журналистом. Всё это время я интенсивно занимался проблематикой борьбы венгров Трансильвании за автономию. Это факт, что и венгерская община Секейского края устала в этой борьбе, многие считают её безнадежной без согласия румынской власти. В то же время большинство венгров Трансильвании осознают, что автономия необходима не только с экономической точки зрения, но и как форма самоопределения идентичности.

Для меня эталонным примером является Южный Тироль, который после Второй мировой войны был одним из беднейших регионов Италии, а сегодня входит в число самых процветающих. Несколько лет назад, в ходе обширного репортажа, я смог непосредственно наблюдать работу институтов там и то, как, несмотря на сопротивление властей в Риме, были получены все необходимые инструменты самоуправления. Это и есть путь, по которому должны следовать и венгры Румынии, как это предусмотрено и Клужской декларацией 1992 года.

Отношение Кишинева к гагаузской автономии столь же враждебно, как и отношение Бухареста к любой инициативе автономии венгров в Румынии, поэтому ситуация гагаузов гораздо сложнее, чем у национальных меньшинств, пользующихся автономией в Западной Европе.

– Анкара помогает Гагаузии, но не вмешивается в политику. Более того, главное послание Турции к гагаузам довольно про-Кишиневское: учите румынский язык, интегрируйтесь в молдавское общество, не требуйте больше, чем у вас уже есть, не требуйте больше полномочий, чем вам предоставлено, и не жалуйтесь на действия Кишинева. Будапешт активно поддерживает ваши требования, что часто вызывает негативную реакцию в Бухаресте. Как, по вашему мнению, Венгрия должна структурировать свою политику, чтобы действительно поддерживать ваши цели в рамках Румынии и ЕС?

– С моей точки зрения, Венгрия находится в более сложной ситуации, чем Турция, в отношении вашей автономии. Венгерские правительства за последние 35 лет – и здесь я имею в виду в основном правоцентристские правительства под руководством Виктора Орбана – всеми возможными способами поддерживали венгерскую общину в Румынии.

Как я упоминал ранее, значительные суммы были направлены на поддержку публичного венгерского образования в Румынии – на школьные здания, учебные материалы и т.д. – и каждый ребенок, обучающийся на венгерском языке, может ежегодно получать стипендии из венгерских фондов. Кроме того, венгерские церкви и культурные учреждения получают существенную поддержку. Например, за последние 7–8 лет сотни венгерских церквей в Трансильвании были отремонтированы на средства венгерского государства.

Даже на европейском уровне беспрецедентно, чтобы страна-метрополия так сильно поддерживала национальную общину за границей. Эта политика вызвала многочисленные споры среди румынских политиков, особенно когда Венгрия также предоставляла экономическую поддержку венгерским фермерам и предпринимателям в Трансильвании. Понятно, что эта поддержка способствовала укреплению образовательных, культурных и религиозных институтов венгров Трансильвании, однако многие считают, что эти ресурсы должны поступать из бюджета румынского государства.

Поскольку румынское государство отказывается это делать, я считаю, что нет никаких моральных оснований винить в этом правительства в Будапеште. Помимо материальной поддержки, Будапешт не может существенно помочь борьбе за автономию венгров Трансильвании. За последние двадцать лет политика Европейского Союза полностью маргинализировала поддержку инициатив автономии национальных меньшинств, и как государство-член венгерское правительство также не смогло изменить ситуацию.

- Европейский Союз является окончательной арбитражной инстанцией в вашей реальности. Используют ли секуи такие инструменты, как петиции в Европарламент, жалобы в Рамочную конвенцию по защите национальных меньшинств (РКНМ) или сотрудничество с другими автономными регионами (Каталония, Южный Тироль), для продвижения своей повестки? Существует ли в Брюсселе понимание ваших особых потребностей? Поддерживает ли европейская бюрократия ваши устремления и требования?

– Европейская комиссия отклонила несколько инициатив венгров Трансильвании. Например, европейская гражданская инициатива Minority SafePack, направленная на укрепление прав коренных меньшинств на уровне ЕС и подписанная более чем 1,1 миллиона человек, была отклонена в 2021 году, несмотря на широкую поддержку Европарламента. Это демонстрирует пределы Европейского Союза в области защиты меньшинств.

Кроме того, в последние годы в Европарламент было подано несколько петиций относительно автономии Секейского края, но все они были закрыты без юридических последствий под предлогом, что автономия – это «национальная компетенция». Европейская гражданская инициатива Секейского национального совета по национальным регионам, призванная включить Секейский край в политику сплочения ЕС, также была отклонена Европейской комиссией в 2022 году, несмотря на поддержку более миллиона подписей.

Венгерские гражданские организации Трансильвании также подавали несколько жалоб относительно использования языка и публичного управления в Брюссель, но ни одна не привела к эффективному средству правовой защиты.

– Главная партия румынских венгров, ДСВР, часто действует как часть коалиций в Бухаресте, смягчая свою риторику. Как вы считаете, как эта интеграция в политический мейнстрим Румынии повлияла на перспективы проекта венгерского национального административного устройства в Румынии?

– Правительства в Будапеште поддерживают участие ДСВР в правительственных коалициях в Бухаресте. Это факт, что в последние десятилетия только этим методом удавалось в некоторой степени «приручить» враждебную по отношению к венграм румынскую политику.

Тем не менее, участие ДСВР в правительстве не привело к какому-либо значительному прогрессу в обеспечении коллективных прав венгров. Венгерское политическое представительство добилось в основном выделения ресурсов в районы, населенные венграми, в рамках чрезвычайно централизованной румынской администрации. В действительности всю румынскую административную систему следовало бы реструктуризировать так, чтобы распределение денег не зависело от политических предпочтений, что до сих пор далеко от реальности.

Ясным показателем является то, что, отказываясь от форм автономии для меньшинств, невозможно создать никакой реальной местной автономии, которая была бы полезна и румынскому большинству.

– Для гагаузов главной угрозой является массовая миграция и сокращение населения. Вы сталкиваетесь с подобной проблемой? И если да, может ли автономия (как инструмент создания рабочих мест и сохранения общины) быть ответом на эту демографическую угрозу?

– С переписи 1992 года венгерское население Румынии сократилось примерно на 630 000 человек – почти на 40% – и по последней переписи 2021 года едва превышает миллион. Понятно, что многие покинули Румынию из-за бедности и системной коррупции, чувствуя себя вдвойне в невыгодном положении.

Хотя эмиграция венгров из Трансильвании уменьшилась, ситуация остается неблагоприятной по сравнению с другими европейскими странами. Реальная автономия – сочетающая три формы самоопределения – предоставила бы многим венграм Трансильвании уверенность и предсказуемое будущее. В её отсутствие процветание достичь труднее: венгры испытывают трудности с доступом к государственным публичным институтам, а накопление недостатков ведет к низкой рождаемости, что затрагивает и румынское большинство.

– В Гагаузии есть сёла с многонациональным населением. Это создает ситуации, когда необходимо защищать права меньшинств внутри меньшинств. Румыны также живут в Секейском крае. Какие, по вашему мнению, механизмы защиты прав этого меньшинства в гипотетическом автономном регионе следует представить, чтобы избежать обвинений в создании «этнократии»?

– Сообщения, предполагающие, что секуи преследуют румынское меньшинство в Секейском крае, совершенно необоснованны. Несколько местных румын, подстрекаемые националистическими партиями, оспаривают использование венгерского языка в публичных учреждениях и на местных вывесках, но нет ни одного случая нарушения прав румын.

Как журналист, проводящий много времени в Секейском крае, могу утверждать, что секуи – гостеприимная община, тепло принимающая туристов из румынских районов. Многие бухарестцы отдыхают в секейских курортах, встречая как венгерскую, так и румынскую кухню, и чувствуют себя комфортно в венгероязычной среде.

«Угнетение румын» в Секейском крае было правительственной пропагандой начала 90-х годов, основанной на ложных данных для коллективной стигматизации венгров. Сегодня румыно-венгерское сосуществование мирное, и автономия не принесет румынам никаких недостатков.

– Если конституционная автономия невозможна в обозримом будущем, какая «автономия снизу» или «функциональная автономия» могла бы быть развита? Например, через общественные ассоциации, особые экономические зоны или укрепление компетенций жудецов? Существуют ли проекты де-факто автономии?

– Самоорганизация венгерской общины Трансильвании чрезвычайно сильна: со смены режима множество гражданских организаций действуют в сфере культуры, образования, экономики, здравоохранения и т.д., представляя интересы общины. Отсутствие автономии компенсируется регулярными консультациями и совместными проектами между венгерскими председателями трех секейских жудецов и примарами населенных пунктов.

Эти инициативы более или менее успешны, однако централизованная администрация Румынии ограничивает видимые результаты. Существуют сотрудничества и проекты развития, но без местного самоопределения многие остаются нереализуемыми.

Примером является трагедия на соляной шахте в Прайде в мае: из-за халатности руководства государственной компании в Бухаресте воды ручья Коронд затопили шахту. Населенные пункты, зависящие от туризма и добычи соли, остались без рабочих мест, без возможности локальной компенсации, а поддержка Бухареста была символической, без привлечения виноватых к ответственности. Это ясно показывает, насколько ограничена власть местных сообществ без автономии.

– Гагаузия в составе Республики Молдова имеет политическую автономию и собственные исполнительные и законодательные органы – о чём многие секейские активисты могут только мечтать. Однако гагаузская автономия постоянно сталкивается с давлением со стороны центрального правительства в Кишиневе, которое оспаривает её полномочия, отзывает их или вмешивается во внутреннее функционирование гагаузской автономии. Ситуация усугубляется общим экономическим кризисом страны, который серьезно затрагивает и Гагаузию. Какие уроки из вашего секейского опыта могли бы помочь гагаузам защитить права и полномочия АТО Гагаузия?

– Гагаузы находятся в более выгодном положении по сравнению с секуями, потому что у них есть функциональная автономия. Я убежден, что Кишинев – отчасти по предложению Бухареста – пытается ей помешать, даже упразднить. Четкая цель – чтобы гагаузская автономия не служила моделью для Секейского края, особенно в возможном контексте молдо-румынского объединения.

Поэтому я считаю, что политикам, местным властям и гражданским организациям гагаузов и секуев необходимо устанавливать и поддерживать тесную связь. Общий интерес заключается в том, чтобы гагаузская автономия развивалась и служила моделью для Секейского края. В настоящее время Гагаузия – единственная функциональная территориальная автономия в Восточной Европе, на которую венгры Румынии могут ориентироваться в своей борьбе за автономию.

Йожеф Маккаи
редактор трансильванского онлайн-газеты Krónika