44. Ребенок и умная колонка.
Представим обычный вечер. Ребенку пять лет, он ходит по комнате с игрушкой в руках и щебечет в умную колонку: «Алиса, почему небо голубое», «Алиса, кто сильнее, тигр или лев», «Алиса, что будет, если я умру?».
Родители рядом занимаются своими делами и с облегчением думают, что техника наконец решила проблему бесконечного «почему». Вот только для маленького человека начинает меняется весь внутренний расклад про семью, родителей и самого себя.
Когда я впервые услышал об этой истории, то, признаюсь, у меня холодок пробежал по спине. Поискав в сети, я, к своему сожалению, узнал, что это далеко не разовый случай.
Семья, образ и авторитет родителя.
В возрасте примерно от четырех до шести лет ребенок задает очень много вопросов, число доходит до 200-300 в день. Психология развития описывает этот период как подстадию интуитивного мышления. Ребенок уже не просто запоминает картинки и отдельные факты, он начинает искать причинно-следственные связи для понимания устройства мира: почему, откуда, зачем.
Более того, в это время дети начинают осознавать, что у других людей есть свои мысли, которые могут отличаться от их собственных, у них может быть свое эмоциональное состояние в моменте, они начинаются учиться понимать людей. Это эволюционно обусловленный период развития мозга, в котором закладывается фундамент будущей социализации.
Тут важно понимать, когда ребенок спрашивает «почему» в пятый раз подряд, он хочет узнать не устройство Сатурна, а устройство взрослого. Он проверяет, слышат ли его вообще и может ли он как-то влиять на жизнь семьи. Задавая вопрос, особенно на сложные и страшные темы, он смотрит, отрывается ли взрослый от своих занятий, что он отвечает, какие эмоции при этом испытывает, что делает, чтобы лучше объяснить.
Если взрослый хотя бы иногда откладывает дела, садится рядом, объясняет своими словами, рисует схемы, или признается, что чего-то не знает и сам открывает с ребенком картинку или книгу, то авторитет вырастает правильным образом, потому что родитель становится проводником в сложные и важные темы. Психика ребенка, во-первых, записывает внутрь сообщение о себе: мой голос что-то меняет, со мной считаются, я внутри круга, а, во-вторых, запоминает, что еще у меня есть взрослый, к которому можно прийти, если мир кажется непонятным, странным или страшным.
Это совершенно бессознательный биологический механизм, в схожем виде присущий многим стайным животным, через него они находят свое место в иерархии семьи и стаи, понимают свою значимость и свою роль, заново (после раннего периода безусловного подчинения родителю) формируют авторитеты.
Когда основным адресатом детских вопросов становится умная колонка, структура меняется. Родитель перестает быть «хранителем картины мира» и становится чем-то вроде администратора доступа. Включить вайфай, купить продукты, отвезти в сад.
Смотрите, образ взрослого в голове у ребенка собирается из повторяющихся сцен. Вот он спрашивает маму, мама кивает на колонку: «Спроси у нее», папа делает то же самое. Мама улыбается, только не ему, а потому что ребенок отстал. Колонка занимает место того, кто «знает все», родитель остается тем, кто «вечно занят».
Со временем детский мозг делает выводы без всякого злого умысла со стороны взрослых: со сложным лучше не к ним, с вопросами лучше не к ним, они радуются, когда я от них отстаю. Значит, для этого в мире есть другие объекты - колонки, планшеты, чатботы, кто угодно.
Привязанность к родителям, конечно, остается, но становится слабее и слабее.
Отдельная история с авторитетом. В 3 года родитель все еще почти как природный закон: «Я так сказал и точка». В 4-6 лет ребенок уже замечает противоречия между словами и поступками, расхождения между словами разных взрослых, и то, что взрослый иногда ошибается.
И начинается своего рода «переподписание договора». Через вопросы ребенок решает:
- Если родитель ошибся, он признает это или включит давление.
- Объясняет ли он свои решения или просто «потому что я так сказал».
- Можно ли с ним обсуждать сложные вещи.
Если родитель выдерживает этот тест, появляется качественно новый уровень авторитета: не за счет силы и тотального контроля, а за счет компетентности и предсказуемости, в норме возникает ощущение, что этот взрослый реально сильнее, больше меня, с ним можно идти в неизведанное. Это уже авторитет, который потом переносится на учителей, наставников и руководителей и позволяет иметь такой ценный навык, как хорошую обучаемость.
Когда же в зоне вопросов поселилась колонка, взрослый теряет часть этой территории, и его авторитет превращается в набор формальных полномочий: можно запретить, можно разрешить, можно наказать. А вот объяснения, почему жизнь иногда ломает по живому и что с этим делать, теперь запрашиваются у девайса. Или вообще ни у кого.
Попробуйте представить такую сцену: ребенок спрашивает, что такое смерть. Колонка без эмоций выдает текст, возможно из энциклопедии, или из какой-то случайной статьи. Ответ будет вполне информативным, но рядом никто не замечает, что у ребенка побелели пальцы на игрушке, когда он пытается понять, умрет ли мама, если она уедет в командировку, и что делать с ощущением холодного комка в животе. Родитель вообще не появляется в этой истории, хотя физически может сидеть в метре от ребенка и смотреть в свой телефон.
Социализация в реальности строится не на количестве фактов, которые ребенок успел узнать к школе, а на том, как он научился быть среди других людей. Это включает устойчивость к отказам, умение ждать, навык слушать длинный ответ без анимации на экране, способность замечать чужие эмоции и как-то их учитывать. Все это нарабатывается только в живых диалогах, которые далеки от идеальной техподдержки.
Разговор с родителем, да и любым человеком, устроен непредсказуемо. Иногда взрослый отвечает сразу, иногда просит подождать, иногда говорит глупость и потом отыгрывает назад, иногда раздражается и потом извиняется. Для ребенка это тренажер общения с реальными людьми, которые живут не по скриптам. Он учится выдерживать паузы, спрашивать по-другому, мириться после вспышек, понимать, когда лучше не лезть с вопросом, а когда как раз важно не промолчать.
Колонка дает совсем другой формат. Она всегда доступна, отвечать может хоть на сто двадцать первый вопрос за вечер и никак не показывает усталость. Ребенок получает очень комфортный опыт общения с условно идеальным собеседником, к которому не нужно подстраиваться.
После такого общения живые люди начинают выглядеть странными и сложными - сверстники перебивают, учитель не замечает поднятой руки, родитель может бросить в ответ что-то на раздраженном. Возникает естественное желание ограничить контакт с этой «глючной» живой системой до необходимого минимума, и как можно чаще уходить в цифру, где все понятно и управляемо. Шаг за шагом формируется стиль – за знанием, утешением, развлечением и иллюзией понимания лучше ходить к устройствам, а не к людям.
На уровне группы это проявляется уже позже, ближе к подростковому возрасту. В классе сидит ребенок, который знает массу фактов и умеет быстро набрать запрос, получить ответ, но сам затрудняется вступить в разговор. Ему сложно выдержать живую реакцию, отстоять свое мнение без опоры на ссылку, заметить, что друг сегодня не шутит, а зашивается от тревоги. Он находится среди людей, но внутренне остается отдельно, хотя его специально никто не отвергает.
Такая вот история о ребенке, который все спрашивал у умной колонки, на первый взгляд выглядит забавно. Почти анекдот про «новые технологии и устаревших родителей».
Если смотреть с позиции взрослого, понятно, почему это устроило всех. Тишина, никаких бесконечных «почему», никто не отвлекает от вечернего отдыха, не заставляет объяснять в десятый раз почему Луна светит.
Со стороны маленького человека картинка другая: семейные связи становятся тоньше, родители отходят на несколько шагов дальше. Вопросы больше не становятся мостиком между «я» и «мы».
Они превращаются в трафик между ребенком и железкой.
Удобный, быстрый, очень доступный и бесконечно одинокий.
