naib subedar
- Человека, пережившего войну, сложно назвать здравомыслящим, даже если он таковым кажется. Наиб с самого детства был угрюмым и молчаливым ребенком. Часто стоял поодаль от сборищ людей, предпочитая сильно не выделяться. Подобная модель поведения перекочевала и во взрослую жизнь. С ним трудно общаться: он немногословен, отвечает кратко и отрывисто, будто обрубая диалог на корню. Редко можно услышать короткий смешок или увидеть ухмылку. Иногда кажется чересчур осторожным и агрессивным.
Посттравматическое стрессовое расстройство лишь усугубило проблемы с ментальным здоровьем. Он мало ел, почти полностью изолировался от общества, а бессонными ночами вспоминался фронт, перекошенные от боли лица товарищей и количество судеб, прерванных его собственными руками. Он не протестовал, не задумывался о том, стоит ли война такой жестокости. Наиб молча, с полным отсутствием каких-либо эмоций, безжалостно убивал вражеских солдат. Он был верен своему командованию, никогда не думал о том, чтобы предать. До одного момента...
Наиб резко реагирует на раздражение, ненавидит внезапные прикосновения и нарушение личного пространства. Ему куда комфортнее в тишине и одиночестве. За столько лет он привык жить в тени, его зрение адаптируется за считанные секунды к ночной тьме. Его личным триггером служили резкие хлопки, громкие звуки и холодные руки. О, как же он их ненавидит. Каждый раз, когда его кожи касается бледная, до мерзкого ледяная рука, мужчина впадает в до жути отвратительные сцены из своего прошлого. Каждый раз, после каждого заказа, пробирающий до косточек холод намертво въедается в тело.
Почему не перестать мучить себя? Так ли сложно найти работу в современном мире? Нет, конечно нет. Но он не может. Живым себя позволяет чувствовать только дрожь по всему телу, адреналин и стук громко стучащего сердца. Он смог уйти с войны, но война не смогла покинуть его. Сможет ли размеренная жизнь дать организму то, к чему он привык?
Иногда с чрезмерной тревогой помогает алкоголь, гарантируя хоть и низкокачественный, но спокойный сон. Наиб не любит алкоголь, а его употребление вызывает лишь чувство собственной беспомощности. Куда сильнее усмирить свои желания помогает тонкое, острое лезвие. Неглубоко, тонко и медленно скользит по выступающим ребрам ланцет, оставляя за собой выступившие гроздями капли крови. В моменте становится легче, все мысли улетают вон, а мозг получает пару минут отдыха. Быть может когда нибудь появится альтернатива, позволяющая не вредить ни себе, ни другим...
- Наиб настоящий куркх: невысокий, худой, но до жути выносливый. Он гибкий, четкий в своих движениях и почти не делает чего-то лишнего и ненужного. В свои почти тридцать он ни разу не жаловался на боль в шее или спине, а тело всегда было в подтянутом состоянии. Все жуткие шрамы, оставленные войной (или им самим) прятались под черной водолазкой. На нем всегда была зипка грязно-зеленого цвета с капюшоном, скрывающим его лицо. Часто носит узкие черные джинсы, протертые в нескольких местах, а на ногах - тяжелую армейскую обувь.
Его кожа теплого оттенка, смуглая и хорошо подчеркивает цвет его глубоких, синих глаз. Русых волос, заплетенных в невысокий хвост, чаще всего не видно под капюшоном.
- Свое детство Наиб провел в трущобах, кое-как окончил школу и пошел служить. К сожалению, служба на фронте не обошла его, отчего молодой парень успел прочувствовать все тяготы войны на несформировавшейся психике. Но Субедар служил верно, не отлынивал и четко выполнял данные указания. Часть заработанных денег (коих было и без того мало), отправлял матери в родной город.
Долгих семь лет Наиб служил, пока командование не приказало идти против своих же. Мужчина, может, и не был человеком высокой морали, но и не один адекватный человек не пойдет войной на свой же народ. Он вышел на "пенсию" и перешел на похожий вид деятельности. Работа наемником оплачивалась значительно выше, чем военное дело, а его статус стал немного нищего.
Он не мог вспомнить, как попал в это отвратительное место. Желтые обои, чвакающие ковры. Многочисленные лампы, не имеющие никакой логики в своем строении. Раздражающий писк и мигания ламп выводили из себя, заставляя дышать чаще. Остается только... идти вдоль стен, в бесконечную даль.