Вместо предисловия к очеркам с фронта

Первая публикация 26 июня 2023 года

Я снимаю репортажи на камеру. Но парадокс заключается в том, что картинка не передает всего. Очень много важного остается за кадром. То, без чего невозможно понять войну. Поэтому я решил не только снимать, но и снова писать свои репортажи.

Вчера был сильный прилет в расположение четвертого штурмового батальона Первой Славянской бригады. Я как раз звонил комбату. Гермес сразу ответил:

-Ты извини, у меня прилет, ребят завалило, сейчас вытаскиваем, ты, пожалуйста, попозже набери. Занят.

Голос его был как всегда спокойным и вежливым.

Утром я приехал к нему в штаб. Гермес сидел на коечке возле дежурных операторов (он спит тут же рядом с экранами и пунктом связи). Все боевые офицеры на передовой живут так: среди своего штаба, вокруг ходят люди, ведут боевую работу, говорят по телефонам, а они все время тут же, даже во время отдыха. Огромный и капитальный, словно печальный белый медведь (в его ладони моя выглядела детской ручонкой) он рассказывал:

-Два двухсотых, два трехсотых, один парнишка Малой с ума сошел. Ему ноги привалило, пока вытаскивали, все кричал: "спасите, я жить хочу».

Мы его успокаиваем: не переживай, никто тебя не бросит…

...Там твою «Ниву" чуть задело, но повезло, шины даже не пробило, а у меня все побило, вся рота без колес осталась - вздохнул Гермес.

Я знал, что он только вернулся с передовой. Под Водиным (это самый передок, дальше уже укропы) ранили бойца, оторвало ногу, и он застрял где-то на нейтральной полосе между Водиным и позициями врага.

И Гермес ночью, с включенными фарами мотался туда, в серую зону, искал парня. Потому что никто не знал, где он подорвался. А тот, теряя переодически сознание, не мог толком ничего объяснить по рации.

Гермес его нашел, привез, и сейчас спокойно и доброжелательно говорил со мной.

А его глаза в этот момент смотрели на экран монитора на столе. Вокруг монитора, показывающего позиции врага, стояли его командиры и планировали - куда поставить орудия.

Прилет прилетом, но работу никто не отменял: со дня на день снова идти, выбивать «немцев» с их позиций.

Потом пришел Давид (я снимал его недавно вот в этом репортаже: https://www.youtube.com/watch?v=iZ-AhOPK9xU&t=12s. )

Мы поехали к тому, что осталось от располаги. Я там был пару дней назад, как раз оставлял свою старенькую Ниву, которую ребята обещали подшаманить.

Это было старое здание из когда-то белого кирпича. Рядом с крылечком стоял большой белоснежный бюст Ленина, на него надели старый бронежилет.

А рядом на лавочке под деревьями, прячась от яркого солнца, курили мужики, все как один загорелые, практически прокопченные, в старенькой ополченской робе, без всяких ярких висюлек.

Пехоту, да и любого фронтовика с передка, можно безошибочно определить по внешнему виду. Тогда от всей этой картины веяло покоем и умиротворением.

Сейчас начинал накрапывать дождь, а дедушка Ленин казался очень печальным и расстроенным. Внешнюю стену вокруг входа снесло, проход загораживала свесившаяся сверху плита.

- Осторожно, на соплях висит, - говорил мне Давид, протискиваясь в щель мимо нее. За ней начинался спуск в подвал, который казался почти не тронутым. Он прошел по узкому длинному коридору и остановился у первого проема:

- Вот Анатольич. Он спал, когда завалило, потом полз метров пятьдесят. Почти выбрался, не выдержал давления... - негромко говорил Давид. Голова и часть плеча Анатольича вываливались из завала кирпичей. Кажется, я помнил его немного - высокий и долговязый, улыбчивый мужик, мы здоровались с ним пару раз за руку на входе, когда я сюда приезжал.

Сейчас Анатольич лежал лицом вниз, запекшаяся кровь на голове и плече густо присыпана пылью. Казалось, что он просто устал ползти и так отдыхал. Не знаю почему, но на этой войне я уже не могу снимать наших погибших. Раньше мог. Теперь нет. Врагов снимаю, а наших не могу.

Мне почему-то кажется, что я таким образом нарушаю их покой.

Мы обошли здание, дождь превратился уже в какой то тропический ливень со шквальным ветром. Спустились в подвал в другом крыле здания, которое почти не пострадало.

На входе в маленьком предбаннике сидело несколько бойцов, и мне в глаза почему-то сразу бросился стенд "Мы ими гордимся", где висели парадные фотографии отличившихся бойцов с медалями и Георгиевскими ленточками. Сразу повеяло родным.

Давид поздоровался и повел нас в дальний конец, где в маленьком закутке спал ротный. Он сразу проснулся, сел на кровати и закурил. Тут вырубился свет (заглох генератор), мы сидели в темноте, а ротный под огонек сигареты рассказывал:

-Сначала там тихонько «бах", а потом как грохнуло.. И мы побежали. Там горит все. Малого привалило, он орет. Походу с ума сошел. А чего.. Ему девятнадцать всего, парнишка совсем. Два обезбола сразу вкололи ему. Притих вроде... Пока вытаскивали... А потом снова кричать начал, походу все не отойдет уже... А может откачают... Митяй спал рядом с Орехом, в соседней комнате, говорит проснулся, как будто что-то подорвало его, и сразу из комнаты, и ее тут же завалило... Плита в десяти сантиметров от его ноги упала... Что ж это было то? До сих пор не пойму.

Откликнулся Давид:

- Достали осколок большой, в соседний дом прилетело, им тетю Иру убило, Водолаз сейчас по номеру пробивает что это такое.

- Это ту алкашку, которую мы подкармливаем, дом напротив.

- Нет другую, на балконе которая все время кричит, ее птурщики кормили...

- А-а -задумчиво кивнул ротный и глубоко затянулся.

- Переезжать будете? - спрашивал Давид...

- А ты как думаешь, - отвечал ротный - Не... Я уже горел вот в такой, 26 минут в горячей комнате, не хочу больше....

Ливень все не кончался. Мы пошли и кое - как доснимали этот репортаж.

Я стоял под щедрыми потоками летнего дождя и снова просил у вас, дорогие мои читатели и зрители, денег на буханку для пехотинцев четвертого бата Славянки.

И дело не в том, что Министерство Обороны и Правительство России жалеют для них денег. Нет. Командиры напишут рапорт, отправят по инстанции, и через неделю - другую, а может и месяц - другой получат.

Но обязательно придет новенькая санитарная машина, намного круче той подержанной дряхлой буханки, на которую мы с вами наскребем.

Только дело в том, что завтра четвертый бат пойдет в бой, и снова будут трехсотые и двухсотые.

Я точно это знаю. И машина нужна завтра. И поэтому дорогие, родные мои, помогите, больше некому!

Ведь я и пишу этот репортаж только потому, что на видео не всегда видно, как у этих мужиков рвутся сердца и души.

А им завтра, послезавтра и в любой другой день, когда прикажут, идти с этими сердцами и душами на свою бляд...кую работу. Так давайте хоть так им поможем...

Видеорепортаж в ютубе тут https://youtu.be/mYPRSa7DbNs

Для тех, кто хочет помочь:
Карта Сбербанк: 2202 2036 7992 1520 (Дарья)
Огромная благодарность, что вы помогаете нам....