Мы устали оба.

С чем бы меня не сталкивала судьба, только любовь сумела вытрепать мою душу до состояния дырявого сукна. Она то и дело прожигала её жаждой встречи и томлением в ожидании разговора. То и дело терзала её сомнениями и натягивала горем до хруста, как канатную веревку. Затягивала ей руки и бросала обессилившую во тьме предательства. Любовь давала ей надежду и заставляла верить, вела её избитую, растерзанную, вела на верную смерть.

Переезд, перелет, километры по неизведанной земле. Часы и минуты до твоего голоса вживую. Один вдох и снова часы и минуты до твоего голоса, теперь из телефона. Кажется, ты гладил меня по голове, помогал завернуться в пальто, держал за талию, блуждая по магазину в поисках булочек. Кажется, я дремала на твоём плече в пустом трамвае и слушала как ты мирно спишь. Кажется, мы смеялись и плакали, проживали за неделю целую жизнь в борьбе с самими собой в остром натяжении сердец. Каждый выход на перекур был надеждой сказать о важном и услышать нечто заветное в ответ. И каждая догоревшая сигарета без "люблю" в последней затяжке убивала меня воскресшую, безнадежно отбирала недавно обещанное.

И только любовь раздувала костер из пепелища, питая его моим сердцем, точнее тем что от него осталось. А остался от него маленький осколок, граненый воспоминаниями о твоей улыбке, нескольких родинках на твоих руках и почему-то таких печальных, испуганных и виноватых глазах.

Лучше бы это был сон, которому никогда не суждено было бы сбыться, чем трагедия наяву, с которой я очнулась и живу каждое утро. Лучше бы наши подушки рядом и запах твоих свитеров были моей самой реалистичной фантазией, чем знать, что тот ужас, который я переживаю, не кончится.

Лучше бы моя любовь не была молчаливой и грохотала, как ей полагается. Не сдерживала меня в оцепенении и пробудила в тебе правду. Ты бы не посмел и приблизиться ко мне, зная какое верное сердце прийдется уничтожить. Ты бы не осмелился тревожить мою душу, зная с какой силой она к тебе стремилась. Твоя блуждает во мраке, и ей пора выбираться. Не погуби присущий ей свет касаниями тех, кто очень далек от света.