Дом богов и призраков
Глава 20. Урок китайского языка
После внезапного исчезновения учителя в классе началась паника. Кто-то попытался открыть окно и выглянуть наружу, но створка словно приросла к стене — сдвинуть её не удалось.
— Учитель Цинь только что прямо с кафедры исчезла!..
— А что с погодой? Это... это...
— После звонка всё вдруг стало таким... Обычный человек такого не сделает. Это что, мистика?
— Учитель Цинь сошла с ума! Нужно скорее сообщить завучу или директору!
Напряжение в классе нарастало. За окном небо налилось густой краснотой, будто над школой нависло море крови.
Бай Шуансин не отрывала взгляда от листа с правилами. На первый взгляд ничего сложного не было: если действовать осторожно, большей части опасностей можно избежать. Но это испытание считалось средним по сложности и было куда опаснее [Проекции злых духов]. Неужели всё действительно так просто?
Из динамика рядом с доской раздалась долгая резкая мелодия.
[Динь-динь-дон! Начинается урок. Всем ученикам немедленно вернуться в класс и подготовиться к занятию. Согласно плану, тема урока в данном классе… Китайский язык!]
Бай Шуансин ещё не успела ничего понять, как входная дверь со скрипом распахнулась — и класс мгновенно стих. В помещение вошла огромная книга — точнее, существо с человеческим телом и учебником вместо головы. «Учитель» был в аккуратном повседневном костюме, а на обложке крупными ровными буквами значилось: «Китайский язык».
Несколько учеников закричали так громко, что, казалось, сейчас сорвут голос.
— Это… — Шэнь Чань открыла рот, но не нашла подходящих слов и ошеломлённо посмотрела на Чэнь Мяоцзя. — Ваш учитель китайского... выглядит очень необычно.
— Так это вообще не наш учитель! — девушка готова была расплакаться.
Да, одеваться так их преподаватель действительно любил… Но что за монстр стоял сейчас у двери?!
Всего за несколько минут привычный мир успел перевернуться. Ученики в классе были не настоящими людьми, а лишь воспоминаниями, оставшимися в Белой ночи. Впрочем, какая разница, живой перед тобой человек или обрывок сознания, если мир вокруг внезапно сходит с ума?
— Ч-что это такое? — один из парней вскочил. — Школа сошла с ума... Я ухожу!
Он направился к выходу. Когда юноша поравнялся с учителем, тот слегка наклонил голову. У существа не было глаз, но в этот момент Бай Шуансин почувствовала на себе ледяной, острый, как нож, взгляд. В следующую секунду на шее парня проступила глубокая линия. Хлынула кровь, и безжизненное тело рухнуло на пол с глухим стуком.
Запах крови быстро заполнил помещение, а тело погибшего превратилось в струйку белого дыма, оставив после себя только алую лужу. Класс захлебнулся криками. Шэнь Чань тоже вздрогнула и схватила Бай Шуансин за руку. Подруга похлопала её по руке, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце.
— Второе школьное правило, — голос принадлежал молодому мужчине с мягкой, интеллигентной манерой речи. — Строго соблюдать распорядок, не опаздывать, не уходить раньше и не пропускать занятия. Как можно нарушать правила в такое время?
Теперь стало ясно: нарушение означало смерть. Школьные правила были абсолютным законом этого испытания.
Учитель китайского прошёл к кафедре.
— Ребята, давно не виделись. Сейчас у нас китайский язык... Дайте-ка посмотрю. Почему столько учеников не достали учебники?
Спокойные слова прозвучали как смертный приговор. Многие сразу уловили намёк и поспешно вытащили книги из ящиков. Бай Шуансин и Шэнь Чань сделали то же самое. Учитель перелистнул несколько страниц длинными тонкими пальцами.
— Сегодня начинаем раздел древней поэзии. Откройте страницу 65. У Ли Бо в «Трудной дороге в Шу» есть строки: «На западе у горы Тайбо лишь птичья тропа, пересечь по ней можно вершины Эмэй. Даже жёлтому журавлю не перелететь...», — он поднял голову и медленно оглядел учеников. — Какая следующая строка?
Все одновременно опустили головы.
Худой парень на втором ряду вздрогнул. Он попытался встать, но ноги подкашивались, и он едва не упал возле парты. С трудом выпрямившись, он осторожно произнёс:
— «И обезьяне, любящей лазать, не одолеть подъёма».
— Верно, — учитель кивнул, разрешая сесть. — Смысл в том, что горные пики слишком круты и высоки: даже жёлтый журавль не может перелететь, а искусная в лазании обезьяна не решается карабкаться дальше.
Настроение у него, похоже, было хорошим. Он вызвал ещё нескольких учеников и продолжил опрос по древней поэзии. Кто-то отвечал правильно, кто-то заикался, а кто-то прямо на месте начинал плакать, но шею больше никому не перерезали. Если ученик не мог ответить, учитель лишь слегка сердился и делал замечание.
«Неужели Белая ночь настолько добра?..» — Бай Шуансин внимательно наблюдала. Пока школьные правила не нарушены, непосредственной угрозы жизни нет.
— Проверка перед уроком закончена. В целом вы справились неплохо, — в голосе мужчины вдруг послышалась улыбка. — Тогда… приступим к настоящему занятию.
По одной интонации Бай Шуансин поняла: что-то не так. Она уже собиралась предупредить Шэнь Чань, когда в лицо ударил резкий холодный ветер, словно налетевший с горной вершины. Одновременно вокруг раздались испуганные крики.
Класс исчез без следа, вокруг высились горы с отвесными скалами. Вместе с Бай Шуансин на краю обрыва стояли ещё пять человек — одного неверного шага хватило бы, чтобы сорваться.
— Это... — Шэнь Чань среагировала быстро. — Только не говори, что это та самая «птичья тропа у Тайбо, пересекающая вершины Эмэй»?!
Из пустоты прозвучал голос учителя китайского:
— Практика — лучший путь к знанию. Сегодня я позволю вам лично прочувствовать культуру древней поэзии. Красоту стихов исследуйте сами. В каждой учебной группе по шесть человек. Как только исследование закончится, урок будет окончен. Желаю приятного обучения!
— То есть все строки из стихов, которые он спрашивал, нам придётся пережить на себе? — голос Чэнь Мяоцзя заметно срывался. — Что ещё он спрашивал до этого?
— Цэнь Шэня, «Песнь о реке Цзоумачуань в походе на Запад», — со слезами в голосе ответил парень в очках. — «Ветер, словно нож, режет лицо; на конской шерсти снег, пот поднимается паром, а узорчатые гривы покрываются льдом...»
Бай Шуансин нахмурилась. Ветер и снег из этих строк были смертельной опасностью для людей, стоявших на краю отвесной скалы. Стоит подняться буре — и их сдует вниз, как сухую траву. Теперь понятно, почему это испытание средней сложности. Помимо странных школьных правил, сами два дня «учёбы» вполне могли убить и её, и Шэнь Чань. Если уже урок китайского оказался настолько извращённым, страшно представить, что ждёт их на остальных предметах.
— Ещё был Ду Фу: «Войдя во двор, услышал плач — младший сын умер от голода», — добавила другая девушка. — И Бай Цзюйи, «Глядя на жнецов»: «Ступни обжигает жар земли, спины палит небесное солнце».
Прекрасно: лютый холод, невыносимая жара, смертельная опасность и вдобавок истощение от голода. Учитель есть учитель — умудрился собрать почти все возможные бедствия из древней поэзии.
— Здесь кругом обрывы, слишком опасно, — Бай Шуансин мгновенно приняла решение. — Если погода действительно сойдёт с ума, нужно как можно скорее найти укрытие. Иначе первый же сильный порыв ветра поставит всех в безвыходное положение — и кто-нибудь сорвётся.
— Смотрите! — парень в очках, стоявший недалеко от неё, поднял дрожащую руку. Глаза у него покраснели. — Что это?
Бай Шуансин обернулась. Вдалеке тянулись бесконечные зелёные хребты, похожие на полосы нефрита, но над одной из вершин внезапно взметнулась снежная буря. Белая пелена стремительно накрыла пик, а затем, словно нашествие саранчи, хлынула вниз и поглотила всю гору. В считанные секунды снег и ветер, острый как нож, лавиной понеслись прямо к ним.
— Б-бежим! Если нас накроет таким ветром... мы умрём!
В панике он совсем забыл про узкую тропу под ногами, заросшую скользким от росы мхом. Оступившись, парень поскользнулся, а под ним зиял бездонный обрыв, готовый проглотить человека целиком. Мысли юноши мгновенно оборвались, но падения не произошло: кто-то бросился сбоку и вовремя схватил его за правую руку.
Другой парень из группы, худой и высокий, оказался неожиданно сильным и смог одним движением вытащить очкарика обратно на тропу. Бай Шуансин не смогла разглядеть его лица и услышала только тихое:
— Скорее! Снег уже почти… — Чэнь Мяоцзя побледнела как бумага и резко замолчала.
Ледяной ветер и снег неслись через горы, словно многотысячное войско. Первый порыв ледяного ветра хлестнул её по левой щеке, а за ним надвигалась буря, способная стереть горы.
В ту же секунду Система наблюдения №663 радостно закружилась, взметнув подол белого платья.
[Дзинь-дон! Познайте красоту природы через поэзию и прикоснитесь к пятитысячелетнему наследию китайской культуры. Лёгкий и весёлый урок китайского языка начинается!]