Балкон в черноту
Почему манит неизвестность? Разговор с первопроходцем одной из глубочайших пещер мира.
— Если вы откроете Википедию и наберете «пещера Снежная в Абхазии», то там будет написано, что она была открыта мной и еще одной девушкой. С 68-го по 80-й год я участвовал в экспедициях спелеологического клуба МГУ. Меня зовут Владимир Глебов.
— Cерьёзно?
— Cерьёзно.
За два дня до встречи, Алтайская глушь. Матрица развернула декорации и начала затягивать в размышления о первооткрывателях.
Я догоняю своего туристо-компаньеро у избушки "Баня. Пиво. Лепешки" с тревожным: "Тебя не расстраивает, что ты здесь не первый?". И каменистые увалы становились всё протоптаннее...
Дальше – ночной спуск, надрыв связки, автостоп до Барнаула, задержка рейса. Уже в самолёте, сквозь сон и слёзы, открываю Марину Галкину. Она в одиночку отпутешествовала Чукотку, Колыму и Камчатку. Читаю:
Вплыть в Северный Ледовитый океан своим ходом, очутиться на безлюдном побережье, почувствовать себя первопроходцем на пороге XXI века, разве это не здорово? И своими глазами увидеть древние петроглифы, заснять их на цветную пленку и показать всем друзьям. "Одна на краю света"
И дремучие дали становились всё заманчивее...
Приземляемся. И вот я, груженная походным рюкзаком и мыслями о путешествиях, исследую московский "Перекрёсток" на наличие кофе. За одним из столиков дедуля с цветастой сумкой-тележкой. Пристально наблюдает, как я брожу вдоль стеллажей, задевая их торчащей пенкой, и ловит меня за руку: "Девушка, садитесь ко мне за стол. Я советский альпинист, хочу кое-что у вас спросить".
Для сумасшедшего у него слишком добрые глаза. Бессонная ночь забывалась с каждой новой неправдоподобно-мелкой подробностью, но я действительно открыла Википедию. А Владимир Юрьевич действительно открыл "Снежную" – четвертую по глубине пещеру в мире.
— А меня зовут Маша, и я первый раз таскаю такой большой рюкзак. Рада знакомству!
— Взаимно. У нас были либо Абалаковские рюкзаки, либо станковые. Абалаков – это известный альпинист. Вот он изобрёл рюкзак ещё в тридцатые годы прошлого века. Ваш, кажется, из алюминия, а тот из брезента, никаких жёстких элементов не было.
— И как он выдерживал влагу? — Наивность вопроса я заметила не сразу.
— В те времена не было ничего влагоупорного. Мы ходили с полиэтиленовыми накидками, которыми накрывали рюкзак и голову. Сами клеили. В те времена всё было самодельно.
— Расскажите про то путешествие, мне очень интересно вас послушать.
— Я присоединился к спелеосекции МГУ и в 1971 году мы поехали в поисковую экспедицию, чтобы искать пещеру.
— Чтобы стать первопроходцами?
— Да. Мы выбрали совершенно неисследованный карстовый район, там, где есть известняк, потому что пещеры образуются в известняке. В Абхазии на Бзыбском хребте нам повезло найти эту пещеру, у которой вход был почти целиком засыпан снегом. Спускаешься на сорок метров, а там снег.
— Как вы пробирались сквозь снега?
— Мы спустились сначала на входной колодец, на снег. Оказалось, он протаял за счёт тёплого воздуха, который поднимался из пещеры наружу. Вместе с той девочкой мы пошли через протаянный вход.
— Метра три шириной. Вдоль скалы протаял снег, образовалась узкая щель. Она шла вниз, а за ней – уступами обрывы, нужно было лазать.
— Почему вы были вдвоём?
— Нас было человек тринадцать. Мы нашли район и начали спускаться в пещеры. В ходе разведки наш руководитель нашел другой район и сказал: "Вот хорошо бы и туда пойти ". Отправились вчетвером, заночевали в пустом пастушеском коше. Это место, где пастухи-абхазы пасли овец, такое самодельное укрытие из палок и веток, на границе между альпийскими лугами и лесом. Мы там остановились, разбились на пары. Одна пара пошла искать в одну сторону, другая в другую.
Когда мы искали, у нас никакого снаряжения не было. Мы буквально ходили и искали.
— Да. Есть ли где-то дырки. Если есть, то кидали туда камни и пытались оценить глубину. Ну вот наткнулись на пещеру. Спуститься не могли без снаряжения. Пришли в кош, взяли все снаряжение, какое у этой четверки было и вернулись. Особого энтузиазма у нас не было, потому что мы думали, что это просто обвал, куда нападал за зиму снег.
И вот вдвоем с лестницами и веревками мы спускались под этот снег и прошли насколько можно. Затем снаряжение кончилось, а пещера все шла и шла дальше. Вновь вернулись в кош, и я оставил эту девочку в коше, а сам побежал через три хребтика к нашей основной группе за снаряжением.
— Вы запасались снаряжением на несколько дней?
— Ну, нет, потому что я один спустился по этой щели скалолазанием и остановился на месте, где спуститься уже не мог. Был крутой обрыв и щель шире, чем распор "руки-ноги", когда ногами в одну стену упираешься, а руками в другую.
— Вы себя чем-то страховали?
— Ничем. Это и называется скалолазание. До этого обрыва, где я не смог спуститься дальше, я увидел щель. Скала теплее, чем снег, поэтому между ними узкая щель, куда я смог засунуть руку. И я спускался метров десять или пятнадцать вниз таким способом: лёг на край обрыва, спустил ноги, засунул кулак в щель и заклинил его там. Сжал кулак, повис на заклинившей руке и ногами выбил ступень. После этого я, опираясь на ту ступень, вытащил руку, перенес ее ниже на полметра, снова заклинил... И вот так вот десять метров.
— Что вы в этот момент чувствовали?
— Я чувствовал энтузиазм. Пещера идет глубже, а что там дальше? Ты идешь первый туда, где еще не ступала нога человека. Это и называется первопрохождение.
Когда я взял снаряжение, мы уже пошли вчетвером и начали вырубать ступени для девочек, потому что я спускался очень рискованно.
И мы дошли до места, где щель и впереди чернота. Я подошел к этому месту и начал кидать камни. Кидаю, а они улетают и звука нет. Как будто в бездну. Свечу фонарем вперед, в стороны - чернота. Оказалось, что мы вышли к очень большому залу, который потом так и назвали "Большой зал". Туда нападал снег с поверхности, внизу был снежный конус, и камни падали в снег, поэтому звука не было.
Мы позвали сюда всю экспедицию, чтобы продолжать обследование этой пещеры. И вот к этому моменту у нас кончилась еда, а пещера была еще неисследована. Девочки из кукурузной муки варили мамалыгу.
— Вы могли послать кого-нибудь за едой?
— Посылали за едой, но у нас все время была такая ситуация: то ли вот-вот пещера кончится, то ли она пойдёт дальше.
— Как выглядел ваш день в экспедиции?
— Это все было сложно. В пещере снег, поэтому очень холодно и мокро. Мы лазили в самодельных гидрокостюмах, в то время других не было. Мы сами клеили из миллиметровой резины. Их у нас с собой было двадцать штук. Ну, на всякий случай набрали. И поначалу решили так, чтобы не переохладиться, будем работать в двойках. Два человека работают восемь часов, вылезают, отдают гидрокостюмы следующим и так далее. Работали круглосуточно.
— Залезали в пещеру, искали ходы, делали топосъемку, чтобы определить глубину, угол наклона, расстояние, ширину налево-направо. Для этого брали горные компасы. Один человек стоит, другой наводит на него фонарь и измеряет азимут, расстояние от одного человека до другого и всё это наносится на карту. Сейчас все делается с ноутбуком или, может, с телефоном. Снаряжение уже все другое, но я рассказываю о прошлом веке. Про самодельные лестницы, самодельные костюмы. Более того, поверх них мы надевали строительные хлопчатобумажные комбинезоны. Их выдавали штукатурам и малярам. Нужно, чтобы была единая поверхность, не куртка и штаны. В узкой щели что-то может задраться и ты застрянешь. Обычные маляры и штукатуры, которым выдавали одежду, шли в магазин, сдавали, получали деньги, которые затем пропивали. Мы покупали их за три рубля. А все остальное снаряжение альпинистское: веревки десять миллиметров в толщину, пояса, обвязки, карабины.
Короче, если это интересно, я могу прислать вам свои воспоминания.
— Очень интересно, конечно. И еще, вы сказали, что участвовали в экспедициях с 68-го по 80-е годы. Почему закончили?
— Семья, работа, дети, внуки... Вообще, я физик. Окончил физтех и занимался элементарными частицами. Знаете город Протвино? Там разгоняли частицы на протонном ускорителе, чтобы изучать строение материи. Вот этим я и занимался - проектировал установку, на которой был открыт бозон Хиггса. Но таких как я там было 1600 человек.
— Тоесть вы участвовали в...?
— Да, участвовал. И еще участвовал в наблюдении за открытием самого тяжелого кварка - Т-кварк. Моя фамилия есть где-то в этих открытиях. Сейчас я простой российский пенсионер.
Матрица схлопнула декорации и Владимир Глебов исчез за кассами. Я решила расстроиться, что не спросила, чем всё-таки человека манит неизвестность, но скоро на почту пришло письмо: "Здравствуйте, Маша! Посылаю мои воспоминания об открытии Снежной. Я писал их для членов спелеосекции МГУ урывками в течение многих лет и закончил в 2001 году к 30-летию открытия Снежной". И сырые овраги становились всё глубже...
Ниже - один из отрывков о погружении в Снежную. На этом мой перелётный непрофессионализм заканчивается. Оставляю вас наедине с первопроходцем Глебовым (файлы в комментариях). Осторожно, читается взахлеб!
Наконец мы дошли до снежно-ледового обрыва перед трещиной, забили ледовый крюк и повесили веревку. Коля пристраховался к ней схватывающим узлом и начал вырубать в обрыве ступени. Горячее желание добраться до неизученного места и узнать, что же дальше, не давало мне покоя. Я не мог стоять спокойно на месте и ждать пока Чеботарев вырубит ступени. Поэтому я опять спустился с обрыва заклинивая руку в щели, добежал по своим следам до Ледового зала, но одному там делать было нечего. Я вернулся назад, поднялся по снегу к обрыву, на середине которого уже рубил ступени Чеботарев и закричал ему:
- Коля! Зачем ты рубишь такие широкие ступени? Достаточно вот таких, небольших, для одной ноги!
С этими словами я топнул ногой по одной из ступенек, выбитых мною в снегу, показывая какой должна быть ступенька. От моего удара ступенька в снегу сорвалась, я поскользнулся, упал на спину и заскользил вниз по снежному склону со все возрастающей скоростью. В пятнадцати метрах ниже по склону было сужение щели и двухметровый отвесный обрыв. Я начал разводить ноги в стороны, надеясь задержаться в сужении, но неожиданно провалился под снег. Я провалился так же как и скользил в положении лежа на спине. Все произошло так внезапно, что я не успел ничего ни понять, ни испугаться. Только что я скользил по склону и думал как бы задержаться, как уже лежу на спине в щели между снегом и скалой. Я провалился вниз метра на два, но ничего себе не сломал и даже не ушибся. Встал, огляделся и начал смотреть куда же я попал. Я очутился в щели между скалой и снегом шириной около метра и длиной метров десять. Щель эта была закрыта сверху тонким слоем снега, который я проломил. Я прошелся по щели сначала в одном направлении, потом в другом, убедился, что никаких продолжений из этой щели нет. Только после этого я вспомнил, что упал и провалился под снег я на глазах у ребят и что они, наверное, волнуются, не зная, что со мной произошло...