О чем говорят обычные люди?
Неслучайные разговоры с картинками
У меня есть дурацкая привычка записывать все на диктофон. Я проваливаюсь в каждый small talk и растягиваю его до grand discussion. Хотя, никакого «Я» здесь нет. Это делает Некто через меня.
Во время разговора сознание бережно покидает комнату, тело отдается собеседнику, а душа влюбляется в происходящее. И я, к сожалению, не могу вернуться на Землю, пока не протащу эти маленькие истории сквозь буквы в мир сутолоки.
Дело в том, что я не употребляю наркотики. Приходится выбирать такой извращенный способ проживания армагеддона под названием «жизнь». Сладкого погружения!
В шортах на ЖД станции холодно и грустно. Первый факт я игнорирую, чтобы справиться со вторым. А душу (и ноги) греет мой фотоаппарат.
Я иду и дышу. Мне нужно пристать к кому-то седого и задумчивого вида, до конца остановки. Мне нужен спиритуальный акт ретрансляции Божественной мысли в мою печально-любопытную головушку.
Станция «Бологое». Мужчина 65 лет. Серый свитер, коричневые туфли солидного настроения. На груди значок «80 лет атомной станции». Достаточно сед и в меру задумчив.
- Кое-кто свыше подсказал мне, что вы что-то знаете.
- Вы ошибаетесь. Я обычный человек.
- Обычные люди для меня самые интересные. Расскажите, что это за значок?
- Контора выдала. Я перевожу технические документы на атомной станции. Работаю в Индии, Пакистане.
- Видел. Мы сейчас строим станцию на пятачке Индостана, где три моря встречаются. Слоны там и на улицах, и в храмах. Правда в зоопарках я их не встречал. Львы и тигры в клетках, а вот слонов нет.
- Я работаю только с английским. У нас в Твери очень сильная школа переводчиков была. Кондрашова я хорошо помню, преподаватель. Это был настоящий профессионал. Мы по пять часов оставались после занятий и на английском штрудировали географию, страноведение, экономику… Я до сих пор постоянно учусь. Нет предела совершенству. Всегда есть те, кто лучше тебя. Всегда. Нужно за ними тянуться. Но Кондрашов был настоящим гением, я таких больше не встречал.
- Профессия переводчика делает вас живым, молодым?
- У Шекспира. «All’s well that ends well».
***
В подписных меня съела книга «Человек Раздетый» Катерины Гордеевой (Интервью со Светланой Бодровой). Ну вот как? Как Вселенная рождает таких? Таких помешанных на жизни людей. Сутками курящих в коридорах Останкино. Годами добывающих интервью с великими молчунами. Десятилетиями воздвигающих телевидение 90-х (которое для людей). Как бы и мне перестать молча притворяться дубом?
Я сижу и читаю. Мне нужно пристать к кому-то улыбающегося и созидательного вида. Мне нужно наткнуться на диалог с кем-то бесконечно живым. И желательно поскорее, иначе становится груст-нень-ко.
«Подписные издания», 2 этаж. Супруги расслабленного возраста. Он на порядок старше, лысый. Она невероятно красива, брюнетка.
- Мысли других людей спасают от грусти и тоски?
- Как вам сказать… Я много чего читал в прошлом. Спасает наверное Экхарт Толле. Книга называется «Сила настоящего». Смысл в том, что если одолела печаль - не надо сопротивляться. Если вы позволяете себя печалиться - печаль уйдет сама.
- Нужно давать ей пространство?
- Можно и так сказать. Отрицательные эмоции неизбежны. Человек не может вечно жить с улыбкой на лице. Чем старше человек становится, тем больше его одолевает печаль.
- Нет, вы что. Все веселье оно в вашем возрасте. А дальше печаль нарастает. И главная причина в том, что человек становится всё более старым. Печаль о самом факте старения, который неизбежен. Печаль побочная, но у каждого своя: по поводу денег, утраченных иллюзий, чего-то несбывшегося. Очень мало людей идут своей дорогой. В основном все социально обусловлены: живут, как принято или копируют модель своего поколения.
- Скорее да. Нужно уметь выныривать из неё.
- Тоесть с возрастом ты не получаешь больше ответов?
- Вопросов становится все больше. Есть люди, которым все ясно. Может я такой ненормальный? Мне вот ничего не ясно.
- Вы считаете себя ненормальным?
- Да. У супруги спросите. Нюточка, я ненормальный?
- (Ты отличаешься от всех, да.)
- Ну вот. Понимаете, есть же еще печаль юношеская.
- Юношеская печаль - это блуждание в потемках. Слишком много того, о чем спросить неудобно. И есть вещи очень важные в жизни, о которых спрашивать бесполезно. Их просто надо прожить.
- Как познакомиться с девушкой, чтобы она не отшила. Эта печаль наверное чисто мужская, не хотелось промахнуться. У женщин все таки задачи другие. А бывает беспричинная печаль, которая в тебя вшита. И нужно найти прекрасное в её проживании.
- (Ой да ладно, почему ты не рассказываешь? Он бывший военный. Это большая часть его жизни)
- Да зачем? Чтобы все это рассказать нужна бутылка.
- (Потому что все военные - другие. Они с глубокой мыслью, с глубоким чувством юмора. Наверное, потому что видели много смертей).
- Нет. Я всем в шутку говорю, что у меня депрессия с 6 лет. А что было до, я помню смутно.
Я выпила портер. Поэтому мне захотелось поговорить просто так. Без экзистенциальных на то причин.
Я стою и курю.
Магазин винтажной одежды на Грибоедова. Владелица с большими темными глазами. В кепке под гаврош из нулевых. Приятно скромная.
- Это ведь не про вещи, не про стиль. Я была журналисткой. Сначала я писала про людей, про утраченных портных. Или о том, почему все начали носить гранж в 90-х. Как это выражалось в обществе. А потом это все нарастает, как артефакты. И появился этот магазин. Я и книжку написала об этом.
- Покажите, пожалуйста, книгу?
- Да ладно, не надо вот это всё. А вы о чем пишете?
- Сейчас мне интересно как язык формирует реальность.
- Я понимаю о чем вы говорите. И реальность формирует язык. Взять даже исландский. Когда люди живут в снегу, в специфической реальности, у них чуть ли не 90 обозначений слова «снег». Я тоже в свое время интересовалась этой темой. Одежда, вот эта, это ведь тоже язык. Надеваешь косуху, по нее кружева, и это уже что-то о тебе говорит. Или сейчас все начали одеваться в гранж, «бомж стайл». Это офигенная история коммуникации протеста против гламура. Ответ на социальные изменения в мире.
- Может все же покажете книжку? Безумно интересно.
- Да у меня её щас нет. Как-то разошлась.
- Найдите рассказ «Например, направо» в сборнике Юлии Баркаган. Давайте я вам лучше покажу фотографии. Я пять лет путешествовала по Африке. Вот, смотрите.
Это красная шерстяная штука племени Масаи. Она от холода, от жары. Женщины в неё детей заворачивают…
Они никогда не будут у тебя спрашивать: где ты работаешь, какая у тебя карьера. Первый их вопрос: ты счастлив? Это важно, а все остальное неважно. Даже сколько тебе лет неважно.
- Почему вы путешествовали? Хотелось убежать?
- Я не убегала. Я всем говорю, что деньги нужно тратить на путешествия. Ты натыкаешься на людей, узнаешь как они мыслят. Тем больше ты узнаешь о себе, о мире. Становишься спокойнее к чужой точке зрения. С другой стороны понимаешь, какие мы все одинаковые. Едешь черти-где, по Африке, дети выбегают из землянок и машут руками машине, как наши в деревнях. А их этому никто не учил. И проблемы у них те же самые, типа, почему не положил носки на место?
- Почему домой поздно пришел, да?
- Да, да! Это нам рассказывают о них, как об аборигенах с восьмью женами. А когда говоришь с ними, как с людьми, то социально-бытовые условности становятся равными.
…Или вот, у индейцев тоже свой язык. Они писали квадратики разные на полотнах, коврах. А со временем это ушло в разряд узора, но осталось языком. Они продолжают наносить это через поколения, забывая исходное обозначение, но это по прежнему что-то значит. И человек, который это выбирает, получает какой-то message. Это вообще какой-то космос!
А потом я поехала в Скандинавию, уже в осознанном возрасте. Я подумала, что сделала научное открытие, потому что их узоры так похожи на африканские. Этот язык так и остался никому неизвестным.
- Вы хотели рассказывать об этом?
- Да! Рассказывать, чтобы донести - мы все люди. Давайте хотя бы воевать перестанем. Ведь легенды, базовые истории, у всех одинаковые. Ты с трудом узнаешь у Эфиопцев, что у них те же самые истории про Адама и Еву. Так я ездила и собирала какие-то артефакты. Про путешествие пространства и времени.
Или сегодняшняя история. Prada делает коллекцию 2006 года с загрязненными манжетами. Манифестируя, что новое без следов жизни – это бездушно. Не значит, что все теперь должны одеваться в грязное. Это заявление, что в эпоху нестабильности все ищут понятного. И неважно винтажная одежда или антикварный шкаф с завитушками. Это симулякры.
- Да. Ты не понимаешь где настоящее, а где имитация. Вот фарфор 50-х. Потрогай. Это не китайская подделка с Уделки. И если ты забираешь его себе, ты несешь эту энергетику дальше. Ты их уважаешь, как будто говоришь: я вас понимаю. Понимаю, что я не про здесь и не про сейчас. Я про всегда и про везде. Ладно, я вас заговорила.
- Ничего, я живу ради таких разговоров. Говорю и не могу остановиться.
- Я так тоже делала. Только я не могла остановиться путешествовать по Африке. Ты что-то узнал и тебя потянуло дальше.
- Писала. И не только… Но этого, конечно, мало. Не рассчитывай, что это принесет тебе много денег. Только если не станешь великой или продажным блогером.
- Знаете, а так иногда хочется всё бросить и уехать в Африку, или на Северный полюс. Там настоящие люди, хочется про них рассказывать. А еще белые мишки.
- Подойди сюда. Щас мы сыграем в игру. Закрывай глаза и вытягивай марку…
- Испания. Значит, тебе обязательно нужно туда поехать. Сохрани её.
