Иоко
Черты лица легко запоминаются: выдающийся нос с горбинкой, глубоко посаженные глаза, густые, черные брови, острый излом темных губ, слегка выраженные скулы — словом, полная противоположность тому, что ценится в красоте женщин в Японии. Волосы густые, кудрявые, торчащие в разные стороны и поддающиеся укладке с большим скрипом. Рост для японок тоже высокий, как и объемная фигура с уверенной грудью. На руках и ногах есть темная растительность, сами ноги длинные.
Одевается девушка обычно в темные, бордовые цвета палитры томной милфы за сорок — ну, по крайней мере, сейчас это получается.
Глаза черные, выразительные, будто птичьи, взгляд цепкий и острый.
Иоко излучает непоколебимую уверенность в себе и жесткий внутренний стержень, но вместе с этим не любит позицию лидера, предпочитая оставлять себе побольше свободы
Иоко можно описать одним словом — взрывная. В ней тонны тротила, которые хранятся в укромном месте до того момента, пока ее не подожжет какая-нибудь искра. Суровое детство научило ее брать свое, стремиться к идеалу в первую очередь в своей голове. Ее внешность — ничего более, чем генная лотерея, которую она, по своему мнению, выиграла.
На данный момент в ней нет комплексов. Девушку легко разозлить и запалить, ей не важна своя репутация, но важно то, что она думает о себе, а что она будет думать о себе, если стерпит к себе неуважение? Пол неуважение часто попадает то, чт другие назвали просто вольностью. Иоко чертит личные границы и придерживается их, впуская за их территорию только самых близких.
Ее личностные идеалы — быть хорошим другом, ответственным и счастливым человеком. Она стремиться орать у жизни все, пока она дает, ведь завтра ничего уже может и не быть. Между "нет" и "да" она всегда выбирает второе.
Ее нашли подкидышем на пороге старого, захолустного детского дома в пластиковом пакете из ближайшего продуктового магазина, завернутую в старый женский халат с геометрическими узорами. При ребенке не было никаких опознавательных знаков — ни записки с именем, ни даты рождения, ни какого-либо намека от прошлых родителей.
В детдоме трудно выделиться — сюда попадают чаще всего никому не нужные дети: из неблагополучных семей, откуда из забирают, или инвалиды, которых туда отдают добровольно. Ее детство прошло среди инвалидов-колясочников, двух слепых, одного дауна, толпы детей с недоразвитостью и алкогольных плодов. Какое-то время она, глядя на японцев, думала, что ее черты лица тоже признак какого-то инвалидства, и старательно искала свой диагноз в медицинских передачах на старом телеке, пульт от которого еще нужно было отвоевать у старших групп.
Вскоре ей пришлось осознать, что она полностью здорова, но тогда возникал логичный вопрос: так почему она здесь? Воспитатели не скрывали чужие истории появления, каждый знал, кто и откуда сюда пришел, и, конечно, Иоко тоже знала о своем "чудесном" появлении. Она не могла понять — почему ее бросили? Из-за кучерявых волос? Из-за большого носа? Часами разглядывая свое лицо в потрескавшемся зеркале в коридоре первого этажа, который выделили для младших групп, она пришла к выводу, что ее родители просто очень глупые, раз бросили ее. Она не испытывала к ним жалости, и больше не желала о них ничего слышать. Пока все дети грезили о встречах с родителями, она полностью игнорировала подобные мысли, занимаясь реальностью, а не пустыми мечтами.
В детдоме детство не сладкое. С раннего детства ты учишься самостоятельности, готовностью стоять за себя и друзей, если таковые были. Иоко могла похвастаться тяжелой рукой — она на спор гнула металлические палочки в столовой, а потом получала за порчу государственного имущества.
Она быстрого становится популярной в своем окружении, и лет с 12 у нее появляется своя компашка — отбитые наглухо подростки, которые только входили в подростковый период. Формального или фактического лидера у них не было, но слова Иоко обладали определенным весом. Ей отдавалось отговаривать команду от глупых, самоубийственных затей типа разбить окно в школьном классе, но также натравить всех на другую идею: подкинуть крысу, слепленную из картона и обрывков бумаги и ткани директрисе под стол, или начистить рыло кому-то, кто слишком борзел.
Часто ее неформальной обязанностью становилось общение с новенькими — особенно с теми, кто еще не верил, что попал надолго. Они клялись, что находятся тут по ошибке, что скоро их заберут родители, или просто сидели в углу, ни с кем не разговаривая. Иоко первая сдружалась с ними, объясняла правила коллектива и потихоньку вводила в новую среду.
Свою ориентацию она осознала в 14 лет, когда поняла, что залипать на сиськи другой девчонки в раздевалке немного не гетеро. Она входила в тот возраст, когда тебя уже принимают во взрослых компаниях, и старшаки с радостью посвятили ее в мир порнографии и самых разных видов человеческих взаимоотношений. Сначала Иоко была очень удивлена своим странным влечениями, но после неловкого птичьего поцелуя с девочкой постарше на старом скрипящем крыльце посреди ночи помогло ей быстренько принять это.
Она не стеснялась ни ориентации, ни внешности, даже когда ее пытались принижать.
В голове девушки был один путь в будущее без ранней подростковой беременности и смерти от запоя в 27 — учеба. И она старательно, по мере возможностей детского дома, училась. В одной из бесед друг отшутился, сказав, что Иоко учится так, будто готовится к вступительным в Адзисай. Для них это было действительно крутое учебное учреждение. Очень быстро шутка переросла в спор, и спустя несколько лет учебы, во время которой даже пришлось сократить время с друзьями, она держала в руках пригласительный в Академию.
В новом месте она быстро поняла, как же сильно отличается от окружающих. Если в детдоме, среди детей, половина из которых являлись неходящими, она была красавицей, отличницей учебы и просто гордостью коллектива, то здесь она столкнулась с высокой конкуренцией. Таких, как она и даже круче, была вся Академия, и пока что она была в конце списка. Ее новой целью стало хорошо отучиться тут, чтобы двигаться по жизни дальше.
Полностью удариться в учебу получилось не сразу — ну, во-первых, программа оказалась выше уровня захолустного детдома, а во-вторых, тут оказалось много симпатичных мальчишек и девчонок. Ну, во всяком случае, симпатичным на фоне алкогольных плодов и инвалидов-колясочников.
В итоге она, конечно, нагнала свою успеваемость, параллельно с этим получила подработку в издательстве в качестве редактора, на данный момент она на третьем курсе гуманитарного направления Академии Адзисай
