My bloody valentine

04.02.2010

Джерси-Сити утопал в мягком, глухом гуле позднего вечера. Дома в Society Hill были похожи на декорации — аккуратные, дорогие, вылизанные до нельзя. Здесь не происходило ничего, по крайней мере до сегодняшнего утра, когда тридцать тел — мужчин, женщин и даже одного подростка — были найдены в подвале недостроенного дома, со шрамами, вырезанными на коже, словно кто-то решил проявить свою нездоровую любовь к человечеству.

Любовь - это основа всех добродетелей (1 Коринфянам 13:13)

Машина Федерального Бюро тихо въехала в квартал, как призрак подкрадывающийся к жертве. Парень, Хаджиме Шикимоно, смотрел в окно, отражаясь в стекле — лицо в полупрофиль, бледное, будто нарисованное углём художником-карикатуристом, с отпечатками бессонных ночей под глазами.

— Ты стал более молчаливым, неужели в тебе проснулась жалость, — заметила напарница. Её голос был сух, как сигарета, что дымилась в её пальцах. Парень скользнул взглядом по ней. Очки, строгий костюм и такая же острота слов, не смотря на год совместной работы.
Шики не любил агентов женщин, но этот случай был особенным. И дело даже не в том, что начальник решил, что девушка может быть, последней опорой Хаджиме, до того как его окончательно не уволили...

19:42

Дверь машины захлопнулась и из небольшого седана вышли два агенты - олицетворение работы то талого и зависимости от кофеина с никотином.
Шики стоял на входе в дом, прислонившись плечом к прохладной стеклянной двери. Свет от лампы на веранде проходил сквозь волосы, придавая им серебристый отлив. Он слегка щурился — при виде трупа очередной женщины в левой височной доле вибрировала мысль, точнее мысль трупа: "Я люблю тебя", тот же дьявольский шифр, что и на других телах. Он уже слышал его раньше, но ничего толкового словосочетание не приносило.

— Думаешь, это серийник? — спросила напарница, выбивая парня из мыслей и доставая другую сигарету, не смотря на запреты. Она выглядела спокойной, но пальцы чуть дрожали. Шики уловил это, смотря на девушку подобно маньяку.

— Или влюблённый, у которого розы дарят лишь в шею¹, — ответил он, с некой насмешкой и прищурился, когда напарница открыто выдохнула дым ему в лицо.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это романтично.

Шики промолчал. В комнате, где лежало тело, пахло металлом и сладкой гнилью - тело здесь как минимум неделю.Парень прошёлся вдоль стены с кровавыми отпечатками, где следователи только закончили фотографировать и снимать образцы крови...

Вдруг, кто-то будто приложил губы к его уху:

"Он наблюдал... через окна. Стоило попросить у него ордер..."

Голос был женский, затухающий, но на ладони Хаджиме уже начала формироваться тонкая стеклянная пластинка — фрагмент пазла. Внутри неё — кусок изображения: витраж с девушкой держащей безликого мужчину в руках, словно в предсмертных объятиях.

Он разжал пальцы, и стекло испарилось. Каждый труп давал кусок головоломки. Но чем ближе Шики подходил ближе к разгадке, тем сильнее начинали мучать кошмары, а в его голове пульсировать те слова: "Я люблю тебя".

Парень зашёл в комнату под лестницей, которую ещё не успели осмотреть следователи. Стоило ему войти, как резкая головная боль пробила тело. Деталь пазла, нет, весь пазл появился в воздухе, и на этот раз он был завершён. Но не просто завершён — он показал его самого, тот парень... Это он?

Шики не мог свободно дышать. Виски заломило болью. Всё исчезло. Пазл рассыпался в прах. Быть такого не может. Его собственный разум врёт ему?...
Он не услышал шагов и не почувствовал чьё-то присутствие позади. Хаджиме выбился из своих мыслей только когда голос за спиной прорезал тишину подобно лезвию:

— Агент Шикимоно, вы имеете право хранить молчание...

Он медленно повернул голову. Напарница стояла в дверях, с оружием направленным в его сторону. В её глазах — ни страха, ни злобы. Только долг хранителя правопорядка. Она увидела что-то в той темноте комнаты... Не сомненно.

Хаджиме засмеялся. Тихо, с надрывом. Смех, впившийся в тишину, звучал странно... как будто он всё это уже слышал раньше...

Конец?

¹ - Розочка — вид импровизированного оружия, представляющий собой горлышко разбитой бутылки с острыми краями.