Новелла «Масло на холсте», том 1, глава 17
Похоронная месса была короткой.
Когда все обряды завершились, четверо мужчин из рода Орсини подхватили гроб, украшенный белыми цветами, каждый взявшись за свой угол. Среди них был и Лука Орсини. Его покрасневшие глаза почему-то глубоко врезались Тоджину в память.
Погребение тоже не заняло много времени. Как только земля скрыла крышку гроба, люди начали понемногу расходиться. Тоджин вполголоса обратился к Джемме.
— После этого ещё что-то будет?
— Орсини. Ради них все сюда и пришли.
Как она и сказала, почти все на острове держались поближе к зелеглазому семейству.
Тоджин ощущал, как каждый пытается прикинуть, с кем бы заговорить и как бы извлечь из этого пользу. Впрочем, к нему это отношения не имело.
— Ага. Сказали, когда будет следующий вапоретто?
Вряд ли на этот отдалённый остров, не похожий на туристическое место, водный автобус ходил часто.
— Что? И что мне тут делать сорок минут? Чёрт. Пойду поищу знакомых, может, кто на лодке подбросит. Подожди здесь, Тоин.
С этими словами Джемма, раздражённо фыркнув, скрылась, и долго не возвращалась — то ли искала лодку, то ли собиралась сколотить её сама.
«Вот же странные люди бывают...»
К счастью, на кладбище попадались любопытные надгробия — в самый раз, чтобы убить время. Пока он перебирал в голове глупые мысли о бренности бытия, его окликнул незнакомец.
Человек, которому сейчас явно не до пустых разговоров. Будучи Орсини, он наверняка пользовался вниманием не одного десятка людей. Тогда зачем он обратился к нему?
Тоджин, сам не заметив, сделал шаг назад, но тут же остановился.
— Здравствуйте. Примите мои соболезнования.
Золотистые волосы, зелёные глаза. Выше ростом, с безупречной фигурой. Красавец, но что-то в его облике отталкивало, даже раздражало.
Он выглядел так, будто всю жизнь скользил с одного званого ужина на другой — типичный наследник богатой семьи. И всё же в нём было нечто, что отличало его от Луки Орсини.
Во взгляде таилась странная настороженность, он как бы всё время чего-то выжидал, и это делало лицо подлым.
«Сколько же их тут, этих Орсини».
Тоджину не хотелось болтать с ним. Жаль, выбора ему не дали.
— Так что, в какой области вы работаете?
— Я же спрашивал, помните? Или уже забыли?
«Он даже имени своего не назвал…»
Тоджин почувствовал замешательство. И всё же лгать не стал — конечно, он помнил. Ответил нехотя.
— Как неожиданно. Говорят, такие как вы, отбирают работу у местных.
Слегка задрав подбородок, Клаудио бросил это небрежно.
Тоджин наконец понял, что именно его так раздражало в Клаудио. Обычно за вычурной вежливостью скрывалась как раз такая гниль.
«Мелет чепуху, хоть и старается вести себя учтиво».
Он побледнел от злости. Клаудио, видя его реакцию, едва заметно улыбнулся.
— Не стоит воспринимать мои слова всерьёз. Я из тех, кто искренне радуется, когда работу получают действительно способные люди. Уверен, раз вы попали в нашу реставрационную мастерскую — талант у вас есть.
Даже в этих вроде бы лестных словах чувствовалась высокомерная снисходительность.
Раздражало не столько сказанное, сколько выражение его лица. Будто тот всерьёз ожидал в ответ улыбку. Мол, тебя же похвалили — чего ещё тебе надо?
Тоджин приподнял уголки губ — попытка вежливо улыбнуться провалилась и напоминала скорее оскал.
— С Лукой вы, похоже, уже знакомы?
— Да, встретились в Кадорсини.
— Кажется, он как-то вас назвал…хм…
Очевидно, он ожидал, что Тоджин представится, но у того и в мыслях не было называть своё имя. Лучше бы его всегда звали по фамилии.
Сделав вид, что не расслышал, парень отвёл взгляд. К удивлению, мужчина довольно быстро сменил тему.
— Я говорю это не из-за того, что мы кузены…Лука — неплохой человек. Не находите?
О Луке Орсини Тоджину особенно нечего было сказать. Но, похоже, его безразличный ответ собеседник воспринял по-своему — глаза у Клаудио загорелись.
— Он умеет добиваться своего. Очень прагматичен. Правда, искусство любит чуть меньше, чем того хотелось бы — именно поэтому в нашей семье его считают странным. Я, впрочем, не думаю, что это можно назвать недостатком. Кто-то считает аукционы благородной формой борьбы за деньги, но Лука…
— Простите, сейчас не самое подходящее время.
Тоджин перебил его. С тем, что Лука Орсини — человек странный, он, конечно, полностью согласен. Но беседа с Клаудио, который, по всей видимости, достиг определённых высот в искусстве вежливого унижения, удовольствия не приносила.
— Похоже, приехали вы не так давно, Пэ.
— Впрочем, я и сам давно здесь не бывал.
Выражение его лица мгновенно переменилось. Видимо, он рассчитывал, что Тоджин узнает его с первого взгляда, и теперь едва сдерживал раздражение.
— Я работаю в Фонде Марисы Орсини. Клаудио Орсини.
Он отчётливо выделил фамилию, а затем, слегка растянув губы в улыбке, добавил.
— А вас как? Не хочу называть вас по фамилии, это слишком формально.
Перед ним возникла слишком высокая для обычного силуэта фигура, заслонив его от Клаудио. Голос был до боли знаком, чтобы его не узнать — в Венеции нашёлся лишь один человек, кто произносил его имя правильно. Лука Орсини.
— Джемма вас ищет. Похоже, что-то срочное.
— Будет немного сложно объяснить. Я провожу вас.
Он мечтал уйти от раздражающего Клаудио. Предложение Луки, хоть и звучало логично, всё же показалось немного неожиданным.
Найти Джемму значило упростить себе жизнь, но Луке это зачем?
— У вас, наверняка, много дел. Не могли бы вы просто сказать, где она?
Тоджин натянуто улыбнулся. Ответить за Луку поспешил Клаудио.
— Если скажешь, где, я сам его провожу. У меня как раз есть пара слов к реставратору.
— Тебя искал синьор Пьяцца. Кажется, это что-то насчёт сделки по ранним эскизам Марисы.
— Синьор Пьяцца? Где? Ну, тогда ничего не поделаешь.
Услышав про сделку, лицо Клаудио оживился — совсем не в духе траурной церемонии.
«Если подумать, именно он сейчас сосредоточен на своей выгоде больше всех остальных».
Обсуждать сделки на похоронах собственной бабушки — поступок, мягко говоря, не самый достойный.
Лука небрежным жестом махнул куда-то в сторону, указывая тому путь.
Клаудио, не удостоив их даже кивком, поспешно ушёл.
В итоге рядом с Тоджином остался только один из них.
— Простите, синьор Орсини…а синьор Пьяцца и правда там?
Очевидно — нет. Лука указал в сторону, противоположную от церкви, — в самую глухую часть кладбища, где не находилось ни единого соболезнующего. Разве что призраки могли бродить там, но уж точно не живые люди.
— Просто…я никого там не вижу. Только кладбище.
— Моему кузену всё равно — будь синьор Пьяцца живым или мёртвым, лишь бы картины покупал подороже.
Похоже, Лука с Клаудио не слишком-то ладили.
Казалось, старуха, лежащая в гробу, вот-вот поднимется и сокрушённо воскликнет о неудавшемся «урожае» внуков — оба, как на подбор.
Но Тоджина это не касалось. Он просто хотел домой.
— Не имею ни малейшего представления. Где-то. Но думаю, с ней всё хорошо, где бы она сейчас ни находилась.
Тоджин как-то забыл, что Лука Орсини — не подарок. По степени своенравия он вполне мог соперничать с кузеном.
— Про вас, Тоджин, ходит немало слухов.
— Например, про любовный треугольник в реставрационной мастерской Кадорсини.
«Что за чушь. Стоило только оставить происходящее без внимания — и понеслось».
Слухи сами по себе его не беспокоили. Они добавляли немного живости в однообразные будни музея.
Он и представить не мог, что подобный бред дойдёт до ушей именно этого человека — и разлетится так далеко.
— Говорят, это сам руководитель мастерской так рассказывает.
Тоджин был уверен, что тот не в курсе всех подробностей. А выходит — знал?
«И всё равно позволил мне заниматься восточной живописью? Он же, чёрт побери, руководитель!»
Этот проклятый лохматый тип, который делал вид, будто ни при чём, когда синьора спрашивала — отмахивался, что ничего не знает.
Если источником сплетен является Анджело — приятель этого лысого болтуна Лоренцо, — то история, скорее всего, исковеркана донельзя.
«Лоренцо — бедняга-рыцарь в сияющих доспехах, Джемма — наивная жертва восточного соблазнителя. Ну а я, конечно, бездушный развратник, ловелас, отравивший им жизнь».
Думать об этом не хотелось, и Тоджин просто покачал головой.
— Вы проявляете ко мне излишний интерес.
— Это не интерес. Просто проверка фактов. Всё-таки у нас с вами контракт.
Как бы то ни было, непонятно, какое отношение весь этот бред имеет к контракту. Впрочем, спорить не было ни сил, ни желания.
— Простите, но…если вы не знаете, где Джемма, я, пожалуй, пойду.
Он был благодарен Луке за то, что тот отвязал от него Клаудио. Но платить за это разговором — слишком уж дорого.
— Увидимся, когда будут результаты экспертизы.
Парень уже повернулся, когда его остановила чужая рука, сжавшая запястье.
Такого поворота Тоджин не ожидал. Прежде чем он успел выдернуть руку, его корпус резко развернули — словно в вальсе. Движение сбило с толку, но куда больше ошеломило выражение лица мужчины: абсолютно спокойное, будто всё происходящее для него в порядке вещей.
Ответа не последовало. Лука позволил своей руке медленно соскользнуть с запястья Тоджина вниз, к ладони.
«Он что, собирается взять меня за руку? Прямо тут, на кладбище?»
Парень попытался выдернуть руку, но мужчина оказался сильнее. В одно мгновение он раскрыл его ладонь, перевернув её наружу.
— Вот это вы получили от синьоры?
На среднем пальце Тоджина блеснул перстень с гербом рода Орсини — тот самый, который он заранее повернул печаткой внутрь, чтобы никто не заметил.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).