Новелла «Избалованный кот не боится наказания», том 2, глава 46
В этот же день, во время обеденного перерыва, Делинь, немного подумав, набрал номер Ан Кёнсу.
Парень перешёл на китайский и долго, с выражением что-то рассказывал менеджеру на своём языке. Его речь звучала мелодично, но при этом настойчиво. Ан Кёнсу не перебивал и внимательно слушал, а когда тот закончил, сказал:
— Мне было очень приятно вас послушать. Однако я не говорю по-китайски.
— Я знаю. Зато ваша мама говорила…
Менеджер какое-то время молчал.
— Вы играете грязно, господин Юн.
Утром Делинь нашёл информацию, что мама Ан Кёнсу родилась и выросла в Китае, а в Корею переехала только после замужества.
— Я давно не слышал этот язык, спасибо. Она научила меня паре фраз в детстве, но я уже ничего не помню.
— Я буду свободен завтра после 17:00, выберите место в районе Инсадон и скиньте мне адрес. До встречи, господин Юн.
Он положил трубку и перевёл дыхание. Внутри всё трепетало.
До премьеры театральной постановки оставалось два дня.
Делинь тщательно подошёл к выбору места. Внутренний перфекционист желал организовать всё идеально. Вечером он сбросил Ан Кёнсу адрес и предложил вызвать для него такси, но мужчина отказался.
Он волновался перед встречей. Какие слова могли убедить того, кто потерял подопечного, вернуться к работе? Не слишком ли эгоистично со стороны Делиня просить об этом, учитывая обстоятельства? Насколько сильно произошедшее его травмировало?
Писали, что Ким Хе Рин страдал от затяжной депрессии. В один из дней актёр вернулся домой со съёмок, прибрался в квартире, избавился от большинства своих вещей, чтобы ничего о нём не напоминало, оставил записку, уехал в гостиницу и покончил с собой в белоснежной ванне, сделав всё очень чисто. Он позаботился и о персонале, написав им письмо с извинениями за доставленные неудобства.
Чувствовал ли Ан Кёнсу вину за его смерть?
В назначенное время они подтянулись к ресторану Vinyl & Wine. Раз в неделю здесь презентовали новый гастрономический сет с винным сопровождением, вдохновлённый пластинками разных исполнителей. Вечер выстраивался вокруг выбранного автора: звучал его альбом, а блюда и вина подбирались под настроение и характер музыки.
Делинь дождался Ан Кёнсу на улице, и они вместе вошли в помещение. Там их встретил и проводил за столик молодой официант.
— Добрый день, я буду вашим официантом и сомелье. Сегодня мы слушаем пластинки Рене Обри, французского композитора и мульти-инструменталиста. Наш шеф-повар составил меню из семи небольших блюд французской кухни. Информация о каждом из них представлена здесь.
* Рене Обри — известный французский композитор и музыкант-самоучка, работающий в жанрах неоклассики, фолка и кинематографической музыки.
Он положил перед ними два листа формата А5. На плотной бумаге бежевого цвета аккуратным шрифтом была напечатана информация о каждом блюде и вине к нему с указанием года, сорта и ароматики.
Мужчины синхронно опустили глаза, изучая написанное.
— Разумеется, мы приготовили к гастрономическому сету вина этого же региона. Приятного вам вечера!
Официант ушёл, оставив собеседников наедине, и те наконец смогли взглянуть друг на друга.
Ан Кёнсу оказался в точности таким, как на снимках из интернета. Невысокий, крепкий, кареглазый. Мягкие черты лица, нос с горбинкой и морщинки в уголках глаз. Он собрал чёрные волосы в небольшой пучок на затылке и надел очки для зрения с прямоугольной оправой тёмного цвета. Предстал в нарочито простой и неброской одежде: на нём были чёрный свитер с V-образным вырезом, классические брюки и туфли. На свои сорок шесть лет он и выглядел.
Первое впечатление Делинь составил ещё заранее и постарался подстроиться под его внешний вид, примерно поняв по фотографиям, что тот предпочитал. Ему хотелось всеми возможными способами расположить к себе нового знакомого.
Парень надел чёрные брюки со стрелками, лоферы и свободную чёрную рубашку, которую он заправил в брюки и затянул кожаным ремнём. У той был воротник-стойка в китайском стиле, а на нём незаметно вышиты красные иероглифы. Он хотел выглядеть не слишком вычурно, но подчеркнуть свою принадлежность к Китаю, раз уж ему удалось подкупить менеджера уловками про родину его матери.
Делинь улыбнулся и чуть поклонился.
— Я тоже, господин Юн. Честно говоря, я не искал информацию о вас, я лишь слышал, что семья Юн занимается бизнесом, поэтому удивлён вашим внешним видом.
— Вы красивы. Я подумал бы, что вы актёр или модель. Вы омега, верно?
Ан Кёнсу являлся бетой, Делинь распознал это сразу.
— Вот как, любопытно. Думаю, вам нелегко приходится в мире большого бизнеса.
Он пожал плечами. Это было так, но жаловаться не собирался.
Тот огляделся, оценивая пространство.
— Я давно никуда не выходил, даже не знал, что есть подобные заведения.
— Я тут тоже впервые. Мне показалось, что это может объединить наши увлечения.
Ан Кёнсу одобрительно кивнул. Им принесли первый курс блюд и вино к нему. Порции были небольшими, сочетания — яркими и интересными, вино усиливало вкус еды. Мужчины быстро расправились с закусками и обменялись впечатлениями от сочетания напитков и блюд. Пока они ждали следующие позиции, Ан Кёнсу перешёл к делу:
— Я готов выслушать ваше предложение.
— Сон Хви. Вы что-то слышали о нём?
— Да, я смотрел его дебютную работу. Он произвёл неплохое впечатление.
Информация порадовала, пока всё складывалось неплохо.
— Я ищу для него менеджера и агентство. Нет, не так. Я уже нашёл для него менеджера, и это вы.
— Вы так открыто об этом заявляете.
«А что такого? Да, я его спонсор, да, я буду оказывать ему поддержку».
Увидев непонимание в глазах Делиня, мужчина пояснил:
— Обычно это не то, о чём распространяются. Чаще всего покровители — любовники молодых актёров или певцов, которые продвигают их везде благодаря деньгам и связям. Как правило, всё основывается на неравных отношениях с очень большой разницей в возрасте…
— Почему вы решили это делать для него?
Свои ощущения от Сон Хви омега описывал долго. Рассказал, как тот выкладывался на съёмке рекламы, о его образовании и театральном опыте.
— Вы звучите так, как будто влюблены в него.
Ан Кёнсу ответ понравился. Делиня действительно вдохновляли люди — их ум, а также красота: грация, манеры, эстетика тела, разные голоса, улыбки, жесты, ужимки. Он относился к визуалам — тем, кто воспринимает мир через зрительные образы. Его внимание часто привлекали руки, ключицы, губы, разрез глаз, форма лица, шея, плечи. В самых разных он находил что-то привлекательное.
— Что вы можете мне предложить?
— У меня есть деньги и лучшая на данный момент широкопрофильная клиника в Сеуле. Вы и ваша семья можете пользоваться услугами бесплатно, любыми. У меня недостаточно связей в Корее, но они есть в Китае, если вам что-то будет нужно, я могу попробовать помочь с этим.
— Не всё в мире измеряется деньгами.
— Я согласен с вами, но не знаю, что ещё могу вам предложить.
Ан Кёнсу посерьёзнел и склонил голову набок.
— Последние три года выдались сложными.
Делинь был готов снова стать чьим-то сосудом для грустных историй. Многие словно чувствовали потребность излить перед ним свою переполненную душу.
— Вот и я пришёл сюда интуитивно. Я почти не выходил из дома все три года, редко общался с кем-то даже по телефону…
— Мне жаль, что мы познакомились именно при таких обстоятельствах, я хотел бы знать вас раньше, просто как человека.
Парень осушил бокал вина и продолжил:
— Вы мне нужны. Я меркантильный, хочу вами воспользоваться! Знаю, о многом прошу и слишком самоуверен, раз решил, что моего желания будет достаточно. Если есть какие-то слова, которые могут вас убедить, назовите, и я их произнесу.
Ан Кёнсу покачал головой и заулыбался.
— Господин Юн, ваша прямолинейность подкупает. Вы умеете расположить к себе людей, да?
— Умею...и не лишён дара убеждения.
— Три года, как я отошёл от дел. Три очень тяжёлых года.
— Господин Ан, вы что-то слышали про чжаньцуй?
Тот отрицательно покачал головой.
— Это термин из конфуцианства. В Китае чжаньцуй — самая строгая степень траура, его носят ровно три года. Всё, что больше этого срока, — самопожирательство и скорбь по нам самим.
Ан Кёнсу опустил глаза вниз, в этот момент Делинь переживал его чувства вместе с ним.
— Я понимаю, почему господин Квон выбрал вас.
Делинь допил уже пятый бокал вина, оставалось ещё два блюда и два бокала. Щёки жгло.
— Я знал его бабушку. Невероятная женщина. Я часто показывал фильмы с её участием своим подопечным, это вечная классика.
— Господин Юн, теперь мне и самому любопытно познакомиться с вашим Сон Хви.
— Тогда я приглашаю вас в театр.
Делинь достал небольшой билет и передал его менеджеру.
— Пожалуйста, оцените его работу непредвзято. Я буду готов к любому вашему вердикту.
— Хорошо, тогда встретимся там и...спасибо за сегодняшний вечер, господин Юн.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).