Новелла «Сломленный нефрит», том 2, глава 51
В гримёрку Хёну вернулся с кольцом на пальце — тяжёлым и непривычным.
Он пока не до конца осознал произошедшее. Он и Хван Киун помолвлены? Немыслимо.
Одногруппники взахлёб делились впечатлениями, перебивая друг друга. Казалось, будто это им сделали предложение, а не ему.
— Честно говоря, я был уверен, что у тебя появился богатенький спонсор. А тут сразу жених, да и ещё какой. Вау, Со Хёну, а ты неплох.
Усмехнулся один из присутствующих, явно не стесняясь в выражениях.
Судя по кивкам, это мнение разделяли многие.
Вскоре радостные лица посерьёзнели: в гримёрку вошёл хореограф.
— Пак Юна, наш новоиспечённый жених и ты…
Он хлопнул по плечу стоявшего рядом Минджуна.
— На сцену, вас ждут. Остальные свободны, вы хорошо поработали.
Всего три человека из такой толпы.
Жаркий и колючий ком волнения стремительно пронёсся по всему телу, задержавшись в онемевших кончиках пальцев.
— Захватите с собой пуанты. И...удачи.
Ещё минуту назад, расслабленные и усталые, названные артисты в один миг сосредоточились, выпрямили спины, переглянулись и, наскоро собравшись, вернулись в зал.
Ни тени радости — рано. Впереди главный отборочный этап.
Вместе с ними пригласили двух исполнителей современного корейского танца и одного из национального ансамбля. Поговаривали, что они звёзды сегодняшнего вечера и сорвали шквал аплодисментов.
— Здравствуйте ещё раз, студенты. Давайте без лишних церемоний, все понимают, зачем мы собрались. Представляться нужно?
Шесть голов синхронно качнулись из стороны в сторону. Нет. Разумеется, нет. Имена и должности этих людей каждый знал наизусть.
— Тогда по делу. Вы устали, понимаем, но нам нужно посмотреть на каждого отдельно. Немного помучаем вас, уж потерпите.
Он одарил их виноватой улыбкой.
— Формат выступления — импровизация. Короткий номер продолжительностью около двух минут.
Он обернулся к звукооператору. Стоило ему кивнуть, и зазвучала мелодия.
Ровно один раз им дали её прослушать.
Судьи слегка придвинулись к столу, раскрывая папки.
Слева — художественный руководитель Национального театра.
Рядом — в прошлом прима-балерина, а теперь представительница ведущей французской труппы.
Чуть поодаль — делегат Центрального театра Японии.
Дальше — директор международного фестиваля современного танца, куратор стажировок при крупнейшем музыкальном театре и продюсер отборочной комиссии престижного балетного конкурса.
Пока Хёну разглядывал судей и прокручивал в голове остановившуюся мелодию, места разобрали, и он оказался шестым.
Одни предпочитают выходить первыми: оставить яркое впечатление и избежать соблазна смотреть на конкурентов, чтобы не подточить собственную уверенность. Другие, напротив, тянут до последнего — присматриваются к чужим номерам, выхватывают удачные решения и подают публике уже отшлифованную версию.
Хёну не относил себя ни к тем, ни к другим. Шестой? Ну что ж, значит, шестой.
Новость об импровизации порадовала его. Есть немало студентов, кто действует строго по канону: знают репертуар, уверенно исполняют привычные комбинации, но придумать новое не способны. Хёну когда-то являлся одним из таких: мать запрещала слушать что-то кроме классики и не позволяла двигаться вольно, отступая от стандартов. После её смерти, проводя часы на тренировках наедине с собой, он начал развивать другую сторону таланта: учился улавливать музыку всем существом и тут же воплощать её в движениях, возникающих в голове. Сначала это казалось несуразным, глупым, даже немного постыдным, но в итоге он всё же сумел найти свой стиль.
Мелодия оказалась новой для него. Тяжёлая, с нотками драматизма, она чем-то перекликалась с той, под которую они выступали сегодня.
Танцоры тихо разошлись по углам.
Хёну присел на пол, укрывшись в тени, и натянул пуанты на налитые тяжестью стопы.
Ощущение было неприятным, он чуть поморщился.
Тело стремительно остывало, и он стал разогревать мышцы: простукивал их, тянул, разминая, одновременно прокручивая в голове план действий.
«Как показать себя в лучшем свете? Чем выделиться?»
В композиции главенствовала скрипка, а фортепиано звучало фоном. Скрипка пела печально и протяжно, а фортепиано пружинящими акцентами оживляло такт.
Пробубнил он, повторяя услышанное.
Сегодня он уже показал свою драматическую сторону — смерть, слёзы, надлом. Повторяться не имело смысла. Рисковый план быстро выстроился в голове. Главное — не зацикливаться, просто выйти и сделать. Чрезмерная вычурность способна сыграть злую шутку, да, но запомниться было нужно.
Последний аккорд чужого номера стих, и Хёну шагнул в центр.
С усмешкой обронил кто-то из судей.
Кивок головы, и мелодия зазвучала.
Первые секунды Хёну стоял неподвижно: спина выпрямлена, подбородок гордо приподнят. Он ждал. И как только вступила партия фортепиано, двинулся. Вопреки драматичному характеру произведения, он выбрал лёгкую, игривую манеру исполнения.
Казалось странным: под грустную скрипку артист балета весело пляшет, раскручивается в пируэтах, размахивает руками, словно дразня музыку. И студенты, и судьи поначалу смотрели на него с полным недоумением. Создавалось впечатление, что импровизация шла вразрез с характером композиции.
На секунду Хёну охватило беспокойство, что его примут за неподготовленного или неспособного выполнить задание. Но вдруг…
Кто-то из судей ударил кулаком по столу в такт фортепиано.
Звук усилили, и партия фортепиано стала отчётливо слышна каждому. Именно этого эффекта Хёну и добивался. Он засиял улыбкой и начал кидать в сторону судей короткие взгляды на разворотах, словно флиртуя.
Игривый, задорный, чуть вызывающий — совсем иной, не тот мрачный образ, что он показывал прежде.
Донеслось до него из-за стола.
Подметил кто-то, сделав записи в блокноте.
И всё. Вот так быстро. Годы подготовки ради пары минут под горячими софитами.
Судьи поблагодарили их за работу и отпустили по домам, не раскрывая никаких результатов.
Хёну устроился в кресле машины и потянулся к ремню безопасности, однако Киун перехватил его руку, легко, но властно, вынудив обратить на него внимание и встретиться взглядом.
Он заморгал, не понимая, о чём тот.
— Хочу снова услышать твоё «да». Скажи мне лично.
Омега тихо рассмеялся, лучась от счастья. Этот день, без сомнения, останется в памяти как один из самых особенных: возвращённая главная роль, безупречно исполненное выступление, предложение, приглашение на отсмотр — всё разом. Чересчур много эмоций для одного юного сердца.
Потом потянулся ближе и повторил:
Каждое согласие он сопровождал быстрым чмоком: то в губы, то в щёку, то в подбородок.
Спросил он, чуть отстранившись.
Киун молча поднял руку. Хёну поднёс к ней свою, любуясь, как оба кольца заискрились одинаковым блеском в полумраке салона.
— Это Darry Ring. Я и цветы купил, но они остались в багажнике.
Хёну улыбнулся и покачал головой:
— И давно ты всё это продумал?
Киун не сразу ответил. Он накрыл ладонь Хёну, лежавшую на рычаге передач, своей, и машина плавно тронулась с места.
— Думаю, в тот день, когда встретил тебя.
— А что? Не веришь? Увидел твою соблазнительную попку и решил, что…
Остановил его Хёну, недовольно насупившись.
— Ладно-ладно. Ну что, поехали отмечать? Сегодня у нас слишком много поводов, чтобы сидеть дома.
В ресторане, за маленьким столиком у окна, они заказали ужин и долго обсуждали постановку. Киун рассказал, как выступили танцоры из других направлений, поделился впечатлениями, упомянул парочку номеров, которые его по-настоящему зацепили.
— А как ты вообще оказался в зале?
Наконец спросил Хёну, прищурившись.
— И почему не сказал, что будешь?
Киун откинулся на спинку стула.
— Я сам до последнего не знал, получится ли.
Хёну склонил голову набок, глядя на него в упор и явно требуя объяснений.
— Несложно добиться расположения, если у тебя есть деньги.
Пояснил Киун спокойно, будто говорил о чём-то обыденном.
Киун чуть нахмурился, словно только сейчас что-то понял.
— Да, наверное, можно было и так…
— Сделал взнос. Добровольное пожертвование.
— Узнал, какие суммы были самыми крупными, и перебил их. Потом ненавязчиво упомянул, что хочу присутствовать на этом концерте. Вот и вся история.
— Но мне сказали, что мест не осталось.
— Им пришлось выгнать кого-то ради тебя?!
Выдохнул он, покачав головой, искренне поражённый методами жениха.
— А предложение…ты тоже заранее всех подговорил?
— Слишком много вопросов, сладкий.
Вдруг остановил его Хёну, улыбка мигом сошла с его лица.
— Моя главная роль…это тоже не случайность?!
Альфа, не опуская взгляда, сделал неторопливый глоток виски. В его синих волчьих глазах мелькнул хищный блеск. Хёну ощутил, как по коже пробежал озноб, и желание продолжать допрос испарилось.
— Давай лучше поговорим про свадьбу.
— В выходные отец собирает всех родственников. Нужно будет объявить им официально о помолвке. Это важно.
— Не только. Приглашениями занимается отец. Гостей будет не меньше тридцати.
— Замечательно. Я ведь говорил, что ты им понравился.
Хёну посмотрел на свои руки, покоившиеся на коленях, и начал нервно поглаживать ноготь указательного пальца большим. В голове одна за другой появлялись тягостные мысли: будь у него родители, обрадовала бы их эта новость? Что бы они сказали? И главное — кого он вообще сможет пригласить на свадьбу? Таль и Тхэин — все, кто у него есть, кроме Киуна. У того же — полная семья, братья, многочисленные родственники.
Заметив, как Хёну поник, спросил Киун.
Хёну вышел из машины и обогнул её, направившись к багажнику. Маэда поднял крышку и, взяв изнутри внушительный букет, протянул ему двумя руками.
Он принял подарок, и в тот же миг в нос ударил отвратительный, слишком знакомый аромат.
Хёну резко отдёрнул руки, откинув букет обратно в багажник, и попятился назад.
Маэда успел подхватить его за спину, иначе тот точно рухнул бы.
— Господин Хван, с вами всё в порядке? Плохо себя чувствуете?
С трудом выдавил омега, запинаясь.
Благородные розы глубокого бордового оттенка, пышные пионы, нежные герберы…и среди них — отвратительные белые лилии.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).