Новелла «Масло на холсте», том 2, глава 38
Поняв, что Тоджин хочет делать всё сам, Лука не настаивал. Пока Тоджин пытался собраться с мыслями, он не прекращал своё «дело» — его пальцы мягко скользили по бокам Тоджина, вырывая прерывистые вздохи.
Секс никогда не являлся для Тоджина чем-то важным. Он слишком часто менял приоритеты в жизни, торопился достичь чего-то, ему не хватало времени. Соблазнами, встречавшимися на пути, он пренебрегал, и это давалось на удивление легко. Порой он даже думал, что, возможно, у него просто нет полового влечения.
«Смешно. Быстро кровь ударила в голову...»
Ему захотелось рассмеяться в лицо прошлому себе. Если бы он хоть раз позволил себе то, что позволяли другие, сейчас бы не метался в такой растерянности и нерешительности.
Однако его плюс в том, что он быстро учится.
Он наклонился и коснулся губами плеча Луки — в том месте, где тот сам целовал его минутами ранее. Кожа оказалась разгорячённой, как только что погасший уголёк. Он повторял действия мужчины — целовал, лизал и сосал, пока не услышал тихий звук.
Очень уж тихий, не такой, как у Луки.
Грудь того вздрогнула от смешка.
Эти слова заставили Тоджина невольно расслабиться. Он провел языком чуть ниже — и Лука ответил стоном, его ладонь в ответ провела вдоль позвоночника Тоджина.
Спина выгнулась, как у испуганной кошки. Сдержанный стон был унизителен, но то, что происходило ниже пояса, — ещё постыднее. Его член пульсировал, покрытый липкими каплями эякулята.
Всего несколько прикосновений — и Тоджин, ласкающий языком ключицы Луки, потерял контроль. Поясница прогнулась, и он рухнул на Луку. Их тела прижались друг к другу.
Через тонкую ткань шёлка их члены соприкоснулись. Тоджина затрясло.
Он не мог сравнивать орган с чьим-то ещё, но размер Луки определённо пугал. Мужчина медленно подался бёдрами вверх. Намёки были очевидны. Тоджин подавил стон.
Он развёл руки в стороны, как бы говоря:
Демонстрируя искренность своих слов.
«Я хотел пожаловаться на его совершенно безжалостный размер. Ожидал, может быть, каплю сопереживания и осторожности. Но явно не того, что мой страх расценят как повод отступить».
А Лука, с этим своим самодовольным выражением лица, будто и впрямь ничуть не переживал — хоть сейчас всё прекрати, ему всё равно. И это взбесило.
— Я ведь уже сказал, что отступать не собираюсь.
* Так выглядит активное согласие без всякого насилия, учитесь, активы.
Ответ прозвучал мгновенно. Лука приподнялся, будто и не планировал оставаться внизу. В следующий миг Тоджин снова оказался верхом на его бёдрах.
— Я и не собирался останавливаться.
Его губы растянулись в улыбке, которую Тоджин узнал. Он видел её в видео с аукциона. Хоть Лука и был снят издалека, она всё равно притягивала взгляд. Та самая улыбка, с которой Лука продал картину по рекордной цене.
Он снова попался на крючок этому чёртову гению аукционов. Снова.
Лука знал, когда выставить лот, а когда придержать — чтобы взвинтить цену.
Против него новичок, вроде Тоджина, полностью безоружен.
Но на сожаления времени не оставалось.
— Рассматривание деталей...оставим на потом.
Его прикосновения были нежными, успокаивающими — совсем не такими, каким являлся его взгляд, полный похоти.
Едва успел подумать Тоджин, как длинные пальцы Луки грубо втиснулись в его рот.
Тоджин не знал, как реагировать на эту наглость. Но понимал, что из приоткрытого рта вот-вот потекут слюни. Он поспешно сглотнул. Другая рука Луки ласкала его спину, а потом поднялась вверх, к волосам.
Нет, не просто щекотно. Но объяснить иначе он не мог. Будто по коже пробегал ток. Его бёдра напряглись.
Значит, и он должен заставить Луку чувствовать то же самое.
Решившись, Тоджин осторожно обхватил губами пальцы во рту. Он проводил языком по подушечкам, по фалангам, дотрагивался нёбом и щекой.
Лука медленно вытащил мокрые пальцы...и втолкнул их обратно, глубже.
Горло судорожно сжалось, глаза наполнились слезами.
Ощущения вдоль позвоночника были приятными. Однако справиться с рвотным рефлексом оказалось сложно. Особенно для Тоджина, который не мог сосредоточиться на двух вещах сразу.
Он старался не заплакать и уставился на виновника своих мучений. В ответ Лука лишь нежно погладил его по волосам.
И протолкнул пальцы до самого горла. Тоджин дернулся, захрипел.
«Чёрт, к этому невозможно привыкнуть».
— Иначе, боюсь, слёз не избежать.
Выдохнул Тоджин, когда тот наконец закончил пытать его.
Он не успел возмутиться этому откровенному издевательству. Чтобы не дать слезам пролиться, запрокинул голову — но в ту же секунду рука Луки сжала его щеку, не давая отвернуться.
Голос сквозь пелену слёз, он едва видел его.
— Знаете…мне так нравится ваш вид.
Попытался возразить Тоджин, но не успел.
Лука провёл языком по уголку глаза. Тёплое прикосновение, как у кота, который слизывает сметану. Капля скатилась вниз.
— Больше не могу сдерживаться.
Их губы столкнулись — это не было поцелуем, скорее поеданием. Лука кусал, тянул, будто хотел растерзать их. В то же время мокрые пальцы скользнули между его ягодиц, настойчиво.
Шок, казалось, наконец спал — из дрожащих губ Тоджина вырвались осмысленные слова. Лука снова захватил его рот, поцелуй стал влажным, грязным, слюна стекала по подбородку.
Бессвязное месиво дыханий и влажных звуков.
Он ласкал всего лишь нёбо и язык, но тело Тоджина сотрясало.
Напряжение в спине, вызванное вторжением пальцев между ягодиц, медленно проходило. И тогда Лука добавил ещё один.
Глаза горели. Слёзы опять навернулись, без причины, и Лука провёл большим пальцем по его нижнему веку.
Тон, в котором не чувствовалось ни грамма сожаления.
Раз прорвавшись, слёзы текли уже без остановки.
— Мх...вы же сказали...что не остановитесь…
Он чувствовал себя, как кастрюля с закипающей водой под плотно закрытой крышкой — давление росло. Крышку снесёт, если не выпустить пар.
Лука слегка согнул пальцы внутри него, нащупав простату.
— Раз вы уже плачете...что ж, выбора нет.
— Пальцами...достаточно...в-вытащите...
Но Лука больше не жалел его, ещё один палец прорвался внутрь. Он попытался отстраниться, приподняв бёдра, но это ничего не дало.
Каждое прикосновение заставляло тело таять, становиться податливым. Чтобы не рухнуть вперёд, он упёрся ступнями в диван.
Жар в животе становился невыносимым.
— Просто...сделайте это. Только не пальцами…
— Я не могу. А если мой драгоценный реставратор поранится — что тогда?
Он протянул руку назад. Пальцы нащупали край брюк — и он стянул их насколько смог.
Горячий, массивный член упёрся в его поясницу — такой большой, что страшно было даже представить.
Его тело дёрнулось, когда он почувствовал не только давление члена Луки у своей спины, но и внутри себя. Пальцы, они всё ещё двигались.
Перед глазами вспыхнул белый свет. Как будто внутри взорвался фейерверк. Ни малейшего прикосновения к члену не понадобилось, он и так достиг оргазма.
Казалось, все кости в теле растворились.
Тоджин рухнул на Луку. Тот тут же вторгся в его рот языком, пока парень лежал без сил. Не было даже времени стыдиться спермы, размазанной по прессу Луки.
Лука собрал её пальцами и нанёс на свой орган. Затем поднёс к растянутому отверстию реставратора.
Мысль о том, что «уже всё равно», исчезла так же быстро, как и пришла.
Потому что сейчас это воспринималось как проблема.
Три пальца — это одно. Но головка члена Луки — совсем другая история.
Даже несмотря на всю податливость слизистой, мысль о том, что это проникнет внутрь, представлялась абсурдной. Тоджин в панике схватил Луку за запястье. Глаза того полыхали от похоти.
Лука подался вперёд, обхватил его бёдра — и одним, безжалостным движением вонзился в него.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).