Манхва «Масло на холсте», глава 14, оригинал

Студия уже давно закрыта, и если вы даже не знали, что её снова открыли. А ещё вы не знаете, как её открыть и что внутри. А я знаю.

То есть вы хотите сказать, что без вас я туда не попаду?

Да.

Но разве вы, Тоджин, уже не лгали мне?

Почему я должен верить, что без вас мне не попасть в эту студию?

Если вы так считаете — поднимайтесь и проверьте сами.

Не понимаю, что вы там так отчаянно прячете.

Чёрт...это вроде бы звучит дружелюбно но в то же время...унизительно. Кажется, что ситуация выгодна для меня, но всё ощущается иначе. Будто он видит меня насквозь.

Если вы говорите, что «сейчас нельзя», это ведь значит, что позже — можно. А если позже можно, значит…наверху есть что-то, что нужно спрятать или убрать.

Простите?

Там, наверху, вы, часом, не прячете труп?

Извините, но уж точно не труп…

Всё равно вы не сможете ничего спрятать. Я знаю, как устроена та студия — там, по сути, и прятать-то негде. Раз уж я знаю, что здесь есть картины, у меня нет никакого желания уходить.

Спрятать их в студии не получится. А если я просто останусь здесь — через какое-то время придут и другие.

Только, в отличие от меня, они не будут такими терпеливыми и доброжелательными.

Просто скажите, чего вы хотите, Тоджин.

Аукционист зарабатывает на жизнь продажей вещей. А продавать — значит, в сущности, искусно соблазнять. Такая у него работа. У этого ужасного Луки Орсини. Очевидная ловушка. И всё же выхода нет.

Дайте одно обещание.

Говорите.

Не трогайте то, что я сейчас восстанавливаю. Точнее, дайте мне довести работу до конца.

Говорят, вас пригласили только для очистки картин. И вы правда хотите делать это в одиночку?

Это часть моей работы.

Вы вроде не очень любите этим заниматься.

Простите? Не знаю, с чего вы это взяли. Чистка — основа реставрации.

Меткое замечание. Чистка — важная часть реставрации, но, если честно, это довольно скучный процесс. Это скорее подготовительный этап, как диагностика перед лечением. А мне хочется настоящей работы — сложной, тонкой, требующей творческого подхода и полной сосредоточенности. Я хочу собственными руками оживлять повреждённые картины.

Но откуда бы этому человеку знать, что он чувствует?

Если вы не пообещаете, тогда пойду в полицию. Я ведь уже говорил, что у меня есть доказательства. Если что, я могу даже оставить Италию и спокойно вернуться в Корею.

Хорошо. Обещаю, Тоджин.

Всё, над чем я работаю, останется за мной?

Пока что — да.

Что значит пока что?

Надо же сначала посмотреть, что вы там прячете. Оставим немного пространства для переговоров.

Но всё же, синьор Орсини, вы ведь имеете в виду, что я продолжу работу над тем, что уже начал?

Да. Хотя не уверен, что всё это в моей власти.

Тогда давайте поднимемся.

Для меня не важно, кому принадлежит картина — главное, чтобы я мог заняться её реставрацией.

Я всего лишь хочу вписать своё имя как реставратора под этим выдающимся шедевром.

Для этого стоитзаранее заручиться поддержкой кого-то из семьи Орсини.

Можно спросить кое-что, синьор Орсини?

Спрашивайте.

Разве вы не из тех, кому деньги вроде бы и не нужны?

А вы знаете хоть одного человека, которому не нужны деньги?

Если бы вам действительно были нужны деньги, вы бы продали ту детскую картину. У Марисы ведь нет работ, более известных, чем та.

И в то же время — не похоже, чтобы у вас была какая-то особая привязанность к тёте или к её творчеству. Вот я и думаю — если не ради денег, то зачем вы вообще хотите видеть эти картины?

У каждого свои причины.

Да, я, наверное, и правда перегнул, слишком личный вопрос.

Это…тут небольшой беспорядок.

Небольшой беспорядок?!

Что тут вообще за чертовщина творится?

Нужно спрятать, пока он не увидел.

Не верится, что вы можете восстанавливать и восточную живопись, и маслянные картины, и фрески разом.

Нельзя брать без перчаток. Но если я их надену, это будет выглядеть странно. Как же поступить?

Если только за самый край, а потом всё тщательно прочищу.

Это подделка, верно? Даже мазки неубедительные. Но зачем она здесь, и почему в таком состоянии?

А, это!

Мне конец.

Просто…к этому месту…синьора велела не прикасаться.

Так оно и выглядело изначально?

С ума сойти!

Тоджин.

Вы ведь бывали здесь не раз. Так может, выключите её?

Теперь, когда я понял, что вы тут на вполне законных основаниях, мне бы хотелось узнать, что это за вещь.

Это картина, которую я собираюсь восстановить.

Но вы ещё даже не начинали. Она была в том ящике? Вон там?

Н-нет.

Вы знаете, что у вас это плохо выходит? Врать, я имею в виду.

Простите?

Важно хорошо понимать самого себя. Если это сделает другой — реагировать будет поздно.

К примеру, у меня острое зрение и быстрая реакция — ценный навык для аукциониста.

Очень похоже на одну картину, которую я знаю.

Тоджин, здесь не было никаких документов? Бумаг?

Ничего не было. Я всё проверил — по крайней мере, в пределах этой студии точно.

Смешно было бы скрывать правду от того, кто уже и так всё понял. Хотя бы то, что эта картина похожа на «Игру воды», теперь подтверждено — подтверждено Орсини. Это уже кое-что. А вот подлинность — совсем другой вопрос.

Может, это подделка?

А вы сами так думаете, Тоджин?

Кто-нибудь, кроме вас, в курсе?

Я нашёл её вчера. Никто больше не знает.

Вы ведь просили, чтобы вам позволили довести реставрацию до конца.

Судя по всему, эту вы ещё даже не начинали. Если быть точным. Сейчас вы ведь не занимаетесь её восстановлением, да?

Послушайте, ну не ведите себя настолько мелочно.

Мелочно?

Он правда считает, что мне нечего возразить? Реставрация начинается с того самого момента, как ты достаёшь картину из ящика.

Пока мы не уверены, копия это или оригинал, лучше держать сам факт её существования в секрете.

Думаю, стоит начать с экспертизы. Важно понять, настоящая ли она.

Раз вы хотите, чтобы об этом никто не знал, значит, причина у вас есть.

Рад, что мы быстро понимаем друг друга.

Нет, мне бы и правда хотелось, чтобы мы понимали друг друга. Начнём с того, что у меня нет ни одной причины хранить этот секрет.

Ну, я могу предоставить вам всё необходимое для того, чтобы было проще держать всё в тайне.

Нет.

Ну и дела. Так изящно намекнул, что может дать мне взятку.

Для начала решите вопрос с тем несправедливым отношением, которое я получаю в Кадорсини.

Хорошо.

И ещё. Если это подлинник, я хочу взять его на себя. Полностью. Работать над ним один. Это и будет моей «платой» за то, что сохраню тайну.

А если окажется подделкой?

Тогда…

Я даже не допускал мысли, что это может быть подделка, так что понятия не имею.

Если экспертиза подтвердит, что это подделка — по правилам её полагается уничтожить. Таково требование фонда Батисты Соролья.

Я считаю, что это не подделка, но если вдруг выяснится, что это копия или фальшивка, я не стану напрасно тратить усилия.

Тогда я передам картину на экспертизу знакомым специалистам. Им можно доверять. Это не займёт много времени.

Я тоже отправил образец на анализ. В любом случае потребуется тщательная проверка.

Но тогда покажите мне все сопроводительные бумаги. Чтобы я мог быть уверен.

Согласен.

Он нарочно пытается выглядеть безобидным, чтобы скрыть свои мысли...но я всё равно ему не верю.

Минутку. Ещё кое-что.

Если только ещё одну вещь.

Контракт. Я только что понял, что синьор Орсини может быть до смешного мелочным.