Новелла «Масло на холсте», том 2, глава 31
Дом подруги синьоры оказался не таким уж большим, но производил впечатление. Сияющие белизной стены и сад, приведённый в безупречный порядок. Хотя он находился довольно близко к пристани Лидо, ощущение отдалённости не покидало.
— Вряд ли это милая, добрая бабушка.
— Угадали. Недаром они с синьорой подруги. Очень похожи.
— Именно поэтому я вас и привёл.
С лёгкой улыбкой сказал Лука, нажав на дверной звонок.
Тоджин вопросительно взглянул на Луку.
Но мужчина только кивнул куда-то в сторону.
Сверху на высоком заборе мигал красный огонёк. Камера наблюдения, без сомнений. Лука положил ладони на плечи Тоджина.
Среагировать он не успел. Камера продолжала мигать, явно следя за ним. Парень, неуклюже подавшись вперёд, поклонился. Улыбка получилась натянутой. В этот момент из динамика раздался низкий хриплый голос:
— Ладно, хватит уже. Заходите.
Ворота открылись. Внутри стояла пожилая женщина с белыми волосами и оценивала Тоджина. Изучила его с головы до пят. Он снова поклонился.
Хотя говорила дама по-итальянски, интонация казалась непривычной — как у самого Тоджина. Он замер и моргнул.
— Выглядишь странно. Зачем пришёл?
Она словно вообще не замечала Луку Орсини. Всё внимание уделяла лишь ему одному.
Тоджин, растерявшись, бросил взгляд в сторону Луки.
— Рад вас видеть, синьора Лёнг.
Такое грубое обращение, пренебрежительное. Синьора даже не взглянула на гостя.
«Он не шутил, она его терпеть не может. Ещё чуть-чуть — и дверь перед носом захлопнет».
Тоджин сделал максимально жалостливое лицо.
— Я…не из-за него. Просто…я хотел бы вас кое о чём спросить.
— Да! Умоляю вас. Простите, что пришёл без приглашения, но дело важное…
Принять вид скромного, почтительного юноши для него не составляло труда. В стране, где гуманность, справедливость и вежливость преподают с младшей школы, подобное поведение входило в базовый набор навыков.
Он продолжал вежливо, но настойчиво смотреть на синьору Лёнг.
— Определённо, парень. Да, похоже, так и есть.
«Есть. Мужик с офигенно выразительной физиономией и ростом примерно под сто девяноста сантиметров».
А сомнение в том, какого пола Тоджин, вообще страннее. Хоть и довольно миловидный, но у него точно XY-хромосомы. Однако он не переставал учтиво улыбаться.
— А. Да. Здесь, кроме меня, никого. Я и правда парень.
Как сильно тот умудрился насолить ей, раз теперь Тоджин вынужден всё разруливать?
Он мягко толкнул Луку локтем и снова взглянул на синьору.
— Глаза такие круглые — прямо как у какого-то демоняки. Вначале, когда увидела, думала, в обморок грохнусь. Лицо — будто мукой обсыпали.
Довольно своеобразное сравнение, не самое приятное — но Тоджин продолжал сиять.
Похоже, стратегия сработала — хозяйка дома резко развернулась и бросила:
— Э…этот тоже…должен с нами войти.
Тоджин потянул Луку за рукав. Сомнений не оставалось — его могли и не пустить. А тогда ему придётся остаться с синьорой один на один.
Улыбкой, пусть даже натянутой, можно вызвать лёгкую симпатию. Но вести серьёзный разговор в одиночку? Слишком рискованно.
К тому же у Тоджина не было той беззастенчивости, с какой Лука Орсини принимал любое пренебрежение. Синьора резко обернулась и, без всякой маски неприязни, буркнула:
Какое-никакое разрешение. Тоджин поклонился в знак благодарности. Лука же, с каменным лицом, просто проследовал за ней в дом.
Внутри их ждал длинный коридор.
Никаких украшений — только редкие лампы. В самом конце, у прохода в гостиную, висела большая картина, составленная из ярких кусочков — как будто калейдоскоп. Тоджин, увидев её, выдохнул:
— Эм, разве это не картина Матисса?
* Анри Матисс — один из крупнейших французских художников двадцатого века, основоположник фовизма. Известен своими яркими, экспрессивными картинами с упрощёнными формами и смелыми цветовыми сочетаниями.
Тоджину она хоть ответила, пусть и сухо. А вот Луку проигнорировала. Даже взглядом не удостоила.
— Синьора Лёнг, когда эта картина стала вашей, вы получили от моей бабушки все документы о передаче прав?
— Передай ему. Его бабушка посвятила искусству всю жизнь — думает ли он, что она могла отнестись к этому наплевательски?
Резкий тон, но важный ответ. Тоджин встретился с Лукой взглядом.
Картина предназначалась для самой близкой подруги, и синьора Орсини позаботилась о бумагах. Значит, и у «Игры воды» обязательно должны быть документы. Она ко всему относилась с серьёзностью.
Это только подтвердило теорию.
Оставив их в гостиной, хозяйка дома сказала только:
В отличие от обычных итальянских жилищ, полных крестов, икон и католических статуэток, здесь всё выглядело минималистично.
В воздухе витал лёгкий, приятный аромат. Тоджин неловко осмотрелся и шепнул:
— Что же вы такого натворили, синьор Орсини, что она даже не смотрит в вашу сторону?
— Это из-за моей личной жизни, ну, вроде того.
— Насколько же выдающаяся у вас, должно быть, личная жизнь.
Иронично проворчал он, но с расспросами лезть не стал. Не его дело.
Тоджин замолчал и перевёл взгляд в окно. Межсезонье. Зима отступала, а весна только начиналась. Обычно в Италии в эту пору дожди и серость, а сегодня сияло яркое солнце.
Парень наблюдал, как солнечные лучи пробиваются сквозь голую крону дерева — ни один лист на его ветвях пока ещё не проклюнулся. После всех нервных и тревожных дней это короткое мгновение покоя казалось особенно тихим и умиротворяющим.
Если не считать пронзительного взгляда, направленного на его щёку и ухо.
«С чего вдруг играет в гляделки?»
Похоже, Лука не замечал, насколько ощутимо пялится на него. В его пристальности было что-то навязчивое, почти назойливое. Тоджин какое-то время пытался не обращать внимания, но потом резко повернул голову.
Он ожидал, что Лука смутится и отвернётся, — но нет. Тот продолжал смотреть в упор, словно это в порядке вещей. И в результате смущённым оказался именно Тоджин.
— Почему вы на меня так уставились?
Ответа он не дождался. В этот момент с лёгким звоном перед ним поставили чашку чая.
Сказала синьора Лёнг. Она прищурилась и оглядела гостей. Сначала одного, потом другого. Затем без спешки опустилась в ближайшее кресло-качалку. Перед ней на столике стояла чашка, от которой поднимался лёгкий пар.
А может, для неё здесь было всего двое людей — и нечто, пришедшее вместе с ним.
Пробормотал Тоджин, неловко замявшись.
Синьора Лёнг подняла бровь. Лука только пожал плечами, абсолютно невозмутимо. Тоджин не решился договорить и предпочёл перейти в позицию стороннего наблюдателя.
Женщина отпила ароматного чая, после чего наконец заговорила:
— Ты ведь тот реставратор, что пришёл в Кадорсини?
— Случайно, не от синьоры Орсини?
— Да. Она прям хвасталась. Говорила, мол, пришёл толковый реставратор. Я сказала, что иначе и быть не могло. У нас, азиатов, руки куда ловчее, чем у них.
Разделение на своих и чужих. Прямее некуда.
Тоджин натянуто улыбнулся. Хоть и прозвучала похвала, а на душе всё равно оставалось неспокойно.
Один из «чужих» — Лука — сидел, не шелохнувшись, будто статуя. Словно и не услышал. Снова повисла пауза. Чтобы не дать разговору заглохнуть, Тоджину пришлось напрячь память.
— Кажется, на похоронах я вас не видел.
— С чего бы мне туда ехать? Из-за этой дуры тащиться в такую даль? Мне и за пределы Лидо теперь выйти — целое дело.
— Ладно, про это не будем. Тот Матисс, что ты видел раньше — в каком он состоянии? Если что, думаю, может, тебе бы и доверила его реставрацию.
Тема сменилась неожиданно. И, надо сказать, Тоджина это даже порадовало. Восстановление картин — то немногое, что он действительно любил обсуждать.
Хотя — в данном случае всё было не так радужно.
К сожалению, речь шла о поздней работе Матисса — того периода, когда из-за болезни он уже не мог держать кисть и создавал произведения искусства, вырезая фигуры из заранее раскрашенной гуашью бумаги и наклеивая их на холст. Будь это одна из его ранних масляных картин — другое дело. Но поздний Матисс выходил за пределы компетенции Тоджина.
— Моя специализация связана с маслом, увы...
— Знаю. Но как я могу доверить это местным? С чего бы мне им что-то поручать? Я ведь не просто так одна, без всяких прислужников. Если хоть немного смышлёный — сам поймёшь.
Он действительно не хотел болтать о том, в чём не был уверен. Но тут раздался выразительный кашель Луки.
«Сейчас не время для принципов».
Тоджин моргнул и попытался вспомнить ту самую картину Матисса.
— На первый взгляд, сильных повреждений нет, и хранили её, похоже, правильно. Видимо, синьора Орсини подошла к подарку с особым вниманием. Такие работы легче содержать, чем масляную живопись.
— Ну и хорошо. Тогда пока оставлю, как есть.
— Да, думаю, ближайшее время с ней всё будет в порядке.
— Ладно. А теперь скажи, зачем ты пришёл ко мне? Ещё и этого с собой притащил. Он, небось, какой-нибудь трюк выкинул. Подговорил тебя, чтобы сюда просочиться, да?
Глаза синьоры Лёнг снова метнулись от Тоджина к Луке. Голос звучал с ноткой веселья, ей явно нравилось его поддевать.
С этой мыслью Тоджин медленно поднёс чашку ко рту.
Теперь очередь «этого» наконец заняться делом.
— Я хотел узнать, не говорила ли бабушка что-нибудь в последнее время?
На вопрос Луки женщина откинулась на спинку кресла, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Думаешь, эта проклятая девчонка явилась ко мне после смерти?
Бросила она с язвительной усмешкой.
— До этого. Я знаю, что вы иногда виделись и проводили время вместе.
— Ничего особенного. Она приходила, молча сидела, только чай распивала и уходила. Чертовка. Зато теперь хоть хороший чай экономлю — и то радость.
На слове «чертовка» Тоджин вздрогнул. Но ни Луку, ни синьору Лёнг эта брань, похоже, ничуть не смутила.
— А что, снова проблемы? У вас в семье ведь вечно шум да гам.
— В музее Кадорсини висит картина, но не хватает одного документа, подтверждающего подлинность. Мы обыскались, но так и не нашли. Подумал, бабушка припрятала его в сейфе отдельно.
— Разве у вас нет сотрудника, который отвечает за такие вещи? Сейчас что, все спустя рукава работают?
Судя по выражению лица синьоры Лёнг, его объяснение не вызвало доверия. В её взгляде промелькнуло явное сомнение. Тоджин не решался даже потянуться к чашке — горло пересохло.
Женщина медленно отхлебнула остывший чай и неторопливо поставила чашку на блюдце. Затем сказала:
— Твоя бабушка говорила, что всё важное держит на вилле. Стоило что-то попросить — и всегда одно и то же. «Оставила на летней вилле. Раньше следующего года не получишь».
Слова прозвучали резко, отстранённо, но в интонации слышалось лёгкое порицание — мол, сам должен был догадаться.
Лука приоткрыл рот — едва уловимое удивление.
— Да. Всегда одно и то же говорила. Такая мелочная. Делала вид, будто щедрая, а когда дело касалось денег — вела себя как самая типичная венецианская дамочка.
Лука невольно усмехнулся — и это, похоже, позабавило её: она тихо захихикала.
Лука и Тоджин многозначительно переглянулись.
— Ага. Доломиты-то, вон, не так уж и далеко, нет бы прямо сказать, что ехать не хочет. Всё ценное эта чёртова девчонка туда попрятала.
* Доломиты — это гористый регион в Итальянских Альпах, на северо-востоке Италии.
Конечно, никакой гарантии, что нужные бумаги действительно окажутся там, не было. Но всё же — не зря он вытерпел дорогу сюда, ещё и с укачиванием кое-как справился. Он постарался не выдать облегчения и пригубил ароматный чай.
— Эй, ты что, сюда припёрся только ради этого?
— Не только…раз уж я вернулся в Венецию — подумал, стоит и поздороваться.
— Мне твои приветствия даром не нужны.
Отрезала синьора и резко отвернулась. Лука, похоже, нисколько на это не обиделся.
«Вот оно как…оказывается, и с этим человеком кто-то так разговаривает».
Тоджин с трудом сдержал улыбку, ощущая мстительное удовлетворение.
Синьора Лёнг убрала чашку и поднялась. Когда Тоджин встал, чтобы помочь, она остановила его морщинистой ладонью.
— Ты хоть поешь чего-нибудь перед уходом? На ужин собираюсь приготовить свинину по-кантонски.
* Свинина по-кантонски — это собирательное название блюд из свинины в стиле кантонской кухни (одно из направлений китайской кухни, происходящее из провинции Кантон).
Смотрела она на него неожиданно мягко. А здесь, где толковых азиатских ресторанов днём с огнём не сыщешь, такое предложение звучало как манна небесная. Глаза Тоджина засияли, но он тут же перевёл взгляд на Луку.
— Эти вообще вкусной еды не ценят. Скажи, пусть выйдет да съест пиццу где-нибудь. Добру зря переводиться.
«Я бы с радостью остался, но не один же…»
Судя по выражению лица, Лука уже мысленно завершил свою миссию. Он-то не знает, какая тут редкость — нормальная азиатская еда.
«Но всё же…он позаботился обо мне сегодня, дал таблетку от укачивания…»
Тоджин посмотрел на синьору Лёнг со всей возможной учтивостью.
— Эм...ну...может, и ему стоит дать попробовать? Такая редкость — будет жаль, если он упустит.
— Это я ещё должна своим ужином делиться, да? Его бабушка сама у меня не раз за столом сидела. Вот чтобы взять — это пожалуйста, а вот поделиться — уж извините.
— Понимаете, я…я ведь с ним на лодке приехал. Если он уедет один, я домой не доберусь.
На этих словах на лице синьоры Лёнг промелькнула тень сомнения. Тоджин тут же сделал шаг ближе и мило улыбнулся.
— Может, я тогда повнимательнее посмотрю ту картину? А то как-то неловко просто так отужинать и ничего не сделать.
— Конечно. А в обмен…вот этот останется со мной.
— Ладно, всё равно жалко выбрасывать остатки еды.
Лишь после этих слов женщина слегка приподняла уголок рта.
Тоджин выдохнул с облегчением.
— Позову чуть позже. Отдыхайте пока.
Бросила она и направилась к выходу.
— Эм, сперва…можно я зажгу благовония?
Ответила хозяйка дома, даже не обернувшись.
С её уходом в просторной гостиной остались только они двое.
← предыдущая | следующая →
Выполнено каналом: marimo
Поддержать донатом: boosty
Приобрести доступ в закрытый telegram-канал [Комната 402]: boosty (эксклюзивы от Марка: контент без цензуры, аудиодрамы, новеллы и манхвы, которых нет на основном канале).