Зимняя пора | Глава 143

Резкий выдох рассыпался белым паром на губах. Холод пронзил тело, и тогда подступил страх. Собравшись с силами, Ихён попытался освободить руки от пут, но верёвка не поддавалась. Лишь кожа, стёртая грубым волокном, горела от боли.

Гав-гав!

Лай донёсся из-за высоко расположенного окна. Один лишь звук заставил Ихёна, и без того напуганного, задрожать. В этот момент дверь на верхнем этаже распахнулась, впуская в комнату обрывок весёлой песни, но тут же захлопнулась. Вскоре после этого с верхнего этажа, где на мгновение блеснул свет, послышались шаги спускающегося человека.

На старой лестнице показались небрежные домашние штаны, идеально сочетающиеся с удобными шлёпанцами. Затем показалось знакомое лицо:

– Ах, Ихён, Вы проснулись?

Джин Хёк прислонился к стене, держа в руке кружку с горячим напитком. Он отпил глоток, неспешно оглядывая Ихёна. Как всегда, его движения были полны расслабленной уверенности. Тот злобно посмотрел на него, пытаясь освободить скованные руки, его губы дрожали от гнева и страха:

– Что… Что Вы задумали?

– Прости. Возможно, это не самый лучший приём, но я подумал, что ты бы не пришёл, если бы я просто позвал тебя.

Когда он подошёл ближе, его плавная речь показалась совсем иной. Присмотревшись, Ихён заметил, что тот был чрезмерно взволнован. Лёгкая ухмылка на его лице придавала ему незнакомый вид. Ихён настороженно уставился на него, но Джин Хёк, казалось, совсем не обращал на это внимания и лишь улыбался. Затем подтащил стул со стороны лестницы и поставил его примерно в метре от Ихёна, рядом с камерой, установленной на штативе.

Усевшись, он закинул ногу на ногу и наклонил голову, встретившись взглядом с Ихёном:

– Я понимаю, ты, должно быть, немного растерян и, возможно, чувствуешь несправедливость из-за того, что всё так произошло.

– …

– Ну, поэтому не зря существуют пословицы, в которых говорится, что нужно выбирать хороших друзей.

Ихён остановил свои беспокойные движения рук и уставился на Джин Хёка, услышав слова, явно подразумевавшие Сын Хёка. Ему показалось, что тот похитил и привёз его сюда из-за него.

– Если Вы так поступаете из-за вещи, которую спрятали в отеле, то бесполезно искать её у Ку Сын Хёка. У него её нет.

Эти слова сорвались с его губ, когда он вспомнил, как Сын Хёк сказал, что было странно, что Джин Хёк вёл себя так тихо после того, как потерял вещь, которую хранил в отеле, и пережил такое унижение на вечеринке. Однако Джин Хёк посмотрел на Ихёна изогнув брови, будто услышал забавную историю, а затем разразился громким смехом, схватившись за живот.

Он долго смеялся в одиночку перед человеком, который сидел в напряжении и не понимал, что происходит. Затем, успокоившись, провёл ладонью по лицу:

– Ха-ха-ха, а… Ихён. Неужели ты думаешь, что я так поступаю из-за каких-то жалких нескольких килограммов?

Он сделал вид, что вытирает сухие глаза пальцами, как будто ему снова стало смешно, и вздохнул с улыбкой на лице. Затем постепенно стёр её и с абсолютно бесстрастным лицом надавил на глаза.

– Я бы ничего не сказал, если бы дело было только в пропаже 30 килограммов наркотиков. Сын Хёк, хоть у него и паршивый характер, очень много для нас сделал.

– …

– Но когда кто-то пытается нарушить установленные правила, всё меняется.

Джин Хёк сделал глоток из кружки и добавил, словно разговаривая сам с собой:

– Вы совсем позабыли, что сами находитесь в проигрышной ситуации, заставив полицию получить ордер на арест. Так или иначе, мы все вместе окажемся в этой яме.

Ихён вспомнил новость про арест, которую видел в групповом чате персонала магазина, и нахмурился. Сначала он подумал, что Ку Джин Хёк из-за этого залёг на дно, но громкая музыка, доносившаяся сверху, и шаги множества людей звучали слишком противоречиво. Встревоженный, он с подозрением смотрел на Джин Хёка, пытаясь понять его замысел, когда с потолка снова донёсся грохот, словно что-то разбилось.

Раскачивающаяся лампочка бросала свет на его лицо.

С выражением явного раздражения на лице Джин Хёк резко вскочил, швырнул стакан, который держал, и заорал:

– Эй, ублюдки, чтоб вас!!! Просто нажритесь таблеток и трахайтесь! Совсем мозгов нет, кроме как крушить всё?!

Этот громкий крик Джин Хёка был совершенно не похож на его обычную непринуждённую и утончённую манеру. Да и слова, которые тот произнёс, никак не вязались с поведением человека, скрывающегося от ареста. Ихён непонимающе нахмурился, а Джин Хёк, словно пытаясь успокоиться, глубоко вздохнул и начал объяснять:

– А, это… Здесь просто отдыхают, пока дела не закончены, поэтому мебель тут так себе. Просто если что-то разбивается, разлетаются осколки. Даже если хорошо уберёшь, всё равно на что-нибудь наткнёшься.

Чем больше Ихён слушал его, тем меньше понимал. Если то, что он видел в групповом чате, было правдой, то сейчас Джин Хёк должен был беспокоиться об ордере и о том, что попадёт в тюрьму. А не говорить о вечеринках и наркотиках и вести себя так нагло.

Ихён не смог скрыть замешательства и закусил губу. Увидев это, Джин Хёк ухмыльнулся. Слегка усмехнувшись, он всмотрелся в его лицо:

– Что это за выражение, Ихён? Неужели ты думал, что я так легко попадусь на эту удочку?

– …

– Ах, ну что за наивность? Неудивительно, что Ку Сын Хёк так с тобой нянчился.

Пробормотав это с тихим смешком, он вернулся к своему стулу и, почти развалившись, удобно уселся, широко расставив ноги. Затем нахмурил брови, словно погрузившись в раздумья, и, устремив взгляд в пустоту, задумчиво погладил подбородок.

– Ихён, как ты думаешь, сколько людей по жизни угощали меня "конфетками" и подтирали задницу, пока я не достиг этого положения?

– …

– Я уже давно перестал шляться по ночам с дубинкой, обмотанной изолентой. Я уже давно поменял свой маршрут.

Джин Хёк пожал плечами с напускной небрежностью, словно у него был козырь в рукаве. Иначе он не мог бы вести себя так уверенно в сложившейся ситуации.

– Заказное убийство? Не знаю, кто и где нарыл эту информацию и сплёл интригу, но ордер на арест не санкционирован. Даже до предварительного слушания дело не дойдёт. Ещё по дороге сюда всё было решено.

В голосе Джин Хёка, произносившего эти слова с невозмутимым спокойствием, не чувствовалось ни малейшего намёка на тревогу. Из-за этого закралась мысль, что его слова могли быть правдой, и беспокойство начало нарастать с новой силой.

– Но сидеть сложа руки после этого как-то обидно. Этот сукин сын Ку Сын Хёк решил укусить руку хозяина, которая его кормила.

До этого момента говоривший с невозмутимым видом Джин Хёк нахмурился, как только упомянул имя Сын Хёка. Он медленно поднял глаза и, пристально посмотрев на Ихёна, произнёс:

– Вот почему я привёл тебя сюда, Ихён.

– …

– Ку Сын Хёка не так-то просто вывести из равновесия.

Джин Хёк достал из внутреннего кармана металлический портсигар, вынул оттуда что-то похожее на самокрутку и равнодушно произнёс:

– Чтобы что-то отнять, нужно чем-то обладать. Чтобы помешать, нужно, чтобы кто-то чего-то хотел. А у этого ублюдка ничего нет.

– …

– Но, кажется, после появления Квон Ихёна он хоть на что-то начал реагировать.

Джин Хёк прикурил самокрутку, глубоко затянулся и медленно встал, направляясь к Ихёну. Он прошёл мимо камеры и остановился в шаге от него, наклонившись, чтобы встретиться взглядом:

– Повторюсь, у меня нет к тебе никаких претензий, Квон Ихён.

– …

– Но тебе лучше вести себя тихо.

В чёрных зрачках Ихёна отчётливо отражалось его лицо. Джин Хёк заметил скрытый в них страх, несмотря на попытку того сохранить бесстрастное выражение лица. Он усмехнулся и выдохнул дым прямо в лицо Ихёну:

– Я ещё не решил, что отправить Ку Сын Хёку: твоё тело, изнасилованное мной, или твою голову, с застывшими на ней слезами...