Неутолимая жажда | Глава 2.1 | Хищник

У Ха Иль Рока есть мечта.

По сравнению с его статусом короля уголовников, мечта была до смешного скромной и простой.

После ночной охоты на зверей, загоняя голодавших по несколько дней собак, он возвращался на рассвете в отдел социальной реабилитации, где пылал огонь в печи.

Он заходил в свою личную одиночную камеру, куда даже надзиратель, ответственный отдела, не мог войти без разрешения. Там он сбрасывал пропитанную кровью военную форму и сапоги. Скинув остальную одежду и оставшись нагим, он опускал обе ноги в ведро с горячей водой.

И тогда бледная и нежная рука, словно только этого и ждала, прикасалась к нему, бережно мыла и массировала его ступни, израненные колючей проволокой и опухшие от острых камней.

Затем он наедался собачатиной, растерзанной зверями, и запивал крепким алкоголем, обжигающим горло .

Он курил сигареты, принесённые из теплицы в резиденции Ким Хак Рима, до тех пор, пока мозг не начинал плавиться от дыма.

Тем временем белая, нежная рука умело массировала его затёкшие от многомесячного переутомления шею и плечи, принося облегчение.

Финальной услугой для восстановления сил, достойной любого короля, был жаркий секс.

Он вводит свой член, который, естественно, сильно возбудился ещё во время массажа, в мягкое и красивое отверстие «жены». Он вбивал свой разбухший до предела член до самого основания в красивую дырочку, которая сжимала до такой степени, что в голове вспыхивали яркие блики. А затем вытаскивал. Он бы трахал так, что, даже если умрёт, то только от счастья. И ни о чём больше не придётся сожалеть.

Чем глубже и сильнее он вбивал свой член в красивую дырочку, до самого нутра, тем более упругой и тесной она становилась, сжимая его разбухший до толщины предплечья член так, будто хотела раздавить его.

После того как он, словно зверь, оттрахивал её до изнеможения, головка его члена, верно исполнившая свою миссию, наконец извергала густую, сладкую сперму глубоко внутрь красивой, припухшей дырочки.

Тогда красная, набухшая дырочка жадно проглатывала эту скользкую слизь желания глубоко в живот, но всё равно не отпускала член, продолжая его засасывать.

И только после того, как он кончал целых пять раз подряд, чтобы полностью утолить жажду, ненасытная красивая дырочка отпускала член мужа. Муж, из которого высосали последние остатки спермы, падал без сил, словно из него вытянули душу.

Единственная причина, по которой он просыпался бы от крепкого сна, - это лёгкое дыхание, качающееся лба.

Приоткрыв сонные глаза, он видел лукавое, соблазнительное лицо жены - белокожей, с алыми губами. Похотливая жена, ненасытная даже перед бесконечными толчками своего неутомимого мужа, уже снова жадно мяла его член своей белой, нежной рукой.

А член тем временем уже стал толстым, как третья нога, и так разбух, что не помещался даже во влажный, мягкий рот ненасытной жены.

Жена, до боли в челюсти широко раскрыв рот, жадно брала член мужа в рот и заглатывала его. Уткнувшись лицом в его пах, она одной рукой поддерживала тёмно-багровый ствол, а другой жадно мяла яички.

Она покрывала торчащий в воздухе могучий ствол липкой слюной, облизывала лобковые волосы, тёрлась щекой, жадно вдыхала запах, словно ребёнок, которого не кормили месяц.

В конце концов муж укладывал жену вниз головой и вставал прямо над её лицом. Прочно упершись одной ногой в пол, а другой в кровать, он сверху вниз глубоко вонзал свой член в красное, влажное горло, похотливо раскрывшееся прямо под его пахом.

Глубоко входящий член яростно двигался внутрь и наружу в мягком рту, издавая непристойные чавкающие звуки трения головки о слизистую.

Жена, не в силах сомкнуть губ, каждый раз, когда огромный член мужа входил глубоко в горло, задыхалась, её бледное лицо становилось ярко-красным.

Мужа это только раззадоривало, он вбивал свой звериный член еще глубже, яростно тыкая и скребя им по горлу и полости рта.

Когда жена, задыхаясь, случайно выплёвывала и выталкивала член, он просовывал головку между внутренней стороной щеки и внешней десной и скреб ею по поверхности зубов.

Заснув часть члена за щеку, так что она раздувалась, как у голодного хомячка, он методично скрёб и тыкал им по дёснам слева и справа, затем заставлял её высунуть красный язык и яростно шлёпал и тёр член о него.

Последним местом, куда вонзался разбухший до предела огромный член, снова были мягкий рот и упругое горло.

Муж, словно зверь, двигая бёдрами, снова и снова глубоко вколачивал член в этот рот и горло. Он проходился по лопнувшим, покрытым кровью, припухшим губам, тёрся о язык, со скрежетом скрёб по слизистой, яростно двигаясь внутрь и наружу рта.

Достигнув пика, головка члена наконец извергала на язык густую полупрозрачную сперму. Он кончал так обильно, что наполнял весь рот голодной жены, и она потоками стекала в горло.

Жена, которая два часа поглощала, облизывала и сосала огромный член мужа, жадно глотала сперму.

Муж нисколько не жалел для жены спермы, которую она пила, словно мёд. Он выдавливал из члена до последней капли и кончал снова и снова, пока всё не уходило в её живот.

Наполнив её рот до краёв, он снова вставлял член в красивую дырочку и трахал похотливую жену до тех пор, пока она, уставшая и пресыщенная, не падала без сил, и пока всё внутри у неё не будет покрыто спермой.

Финальным этапом услуги для восстановления сил была уборка.

Удовлетворённая жена, уже предвкушая следующее утро, своим красным, влажным, красивым язычком старательно, не пропуская ни сантиметра, облизывала член мужа, который трахал её до изнеможения. От головки по стволу до самого основания, а также пах, яички и лобок.

Затем она, словно змея, обвивала своими гладкими бледными ногами тело мужа и, кокетничая, говорила, что не может прожить и минуты без его члена.

Так проходила первая половина дня, а затем наступало время снова идти на работу.

Наевшись собачатины, муж, полный сил, страстно целовал похотливую жену с языком, а затем уводил сторожевых псов на рабочее место, за стеной которого голодные звери грызли колючую проволоку.

И там, предвкушая сладкий секс, который устроит на следующем рассвете, он безжалостно вырезал головы зверям, пристрастившимся к человечине.

365 дней в году — сплошная череда таких дней.

Поистине скромная мечта для короля, но Ха Иль Рок лелеял эту мечту каждый день.

Но мечта — это всё ещё мечта.

Сколь бы скромной и простой она ни была, раз это мечта - значит, она остаётся мечтой.

А какова реальность?

Муж вернулся из ада, с головы до пят залитый смрадной кровью, вымокший до самого паха. А его жена… с каким лицом она сейчас сидит и чем занимается?

С каким выражением глаз она встретила мужа? С какими приветственными словами она попыталась унять и рассеять усталость измотанного мужа?

Сукин сын. 

От одной только мысли у него кровь закипала.

Всё в этом мире, по крайней мере выживание Санноквона, сейчас зависело от него. Он держал в руках жизни всех. Даже надзиратели оглядываются на него, а самые отъявленные преступники пресмыкаются у его ног.

В глазах любого он был королём, которому не на что было жаловаться.

Но кто же эта тварь, что зовётся его женой?

Кто этот сукин сын, который, имея лишь одну красивую дырочку, монополизировать место рядом с ним, которое не смогла занять ни одна несравненная красавица?

Ё Джун Хи.

Этот сукин сын оказался именно тем ублюдком, от которого нужно было держаться подальше. Натуральный бешеный пёс.

Мало того, что он каждый день льёт холодную воду на скромные мечты своего мужа. Так нет же, этой блядище этого мало, теперь он берёт целое ведро кипятка и выплёскивает ему прямо в лицо.

Он был хуже любого убийцы - наглый до беспредела, эгоистичный, неблагодарный, холодный. Истинный отброс.

– Сукин ты сын… Знаешь что? С тобой с самого начала нельзя было связываться.

С нахмуренным лбом, будто прорезанным лезвием бритвы, сверкая побелевшими от ярости глазами, этот щенок ещё смел огрызаться на собственного мужа.

Сукин сын, ради безопасности которого муж каждую ночь сражался со стаями хищников,  но ни разу сам не раздвинул перед ним ноги.

Сукин сын, который ни разу добровольно не отдавал свою долбанную дырочку. А стоило только прикоснуться к этой треклятой дырке - наносил двойной удар, а если попасться засунуть в неё свой член - отвечал вчетверо.

Наглец, у которого желчь пробила рёбра и добралась до макушки*.

*Это корейское грубоватое выражение, означающее человека невероятно наглого, бесстрашного до глупости (буквально: «у него желчь пробила рёбра и улеглась на макушке»). Имеется в виду, что наглость (желчь) переполняет его настолько, что поднимается выше положенного места.

Этот молокосос, который, не успев родиться, уже смеет глумиться над своим мужем, презирать его, проклинать и ненавидеть.

Мудак, с которого мало было содрать шкуру и сожрать, высасывая сок до последней капли, да ещё и кости с хрустом перегрызть.

И прежде всего, этот подонок заставлял своего бедного мужа мастурбировать, пока эта прекрасная и красивая дырочка прямо перед его глазами.

– Я должен был понять с самого начала, какой ты урод… Хуу… Ху…

Одновременно кипя от похоти и ярости, Ха Иль Рок быстро двигал правой рукой и с трудом продолжал сорванным голосом.

– Должен был понять… Твою мать!.. Держи голову ровно… Я же не вижу твоей рожи… Фух…

– Сукин сын! Прекрати нести чуть и кончи уже!

– Чушь?

Взбесившись, он заорал, брызгая слюной в лицо Ё Джун Хи.

– Я сейчас с ума сойду, так что это ты заткнись! Хм… Что за идиотизм… У меня же есть дырочка жены, а приходится заниматься этим безумием… Говорю же, держи голову прямо! Раз уж дырочку не даёшь, хотя бы это сделать для мужа не можешь?

– Убери руки!

– Твою мать! Сиди смирно и молчи!

Ё Джун Хи снова грубо отбросил руку, схватившую его за подбородок. Он яростно уставился на Ха Иль Рока, чья голова была запрокинула, а глаза затуманены, и отбивался, пытаясь сбросить руку, сжимающую челюсть до боли.

Но железная хватка ещё крепче сжала его челюсть и затылок, прижимая макушку к стене. Шею выгнулась, голова задралась.

Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилась звериная хватка, вызывая волну боли, от которой казалось, что челюсть вот-вот разлетится на куски.

– Сукин сын! Убери свои грязные руки…! Уф…

– Я же сказал, заеби хлебальник и сиди смирно! - Ха Иль Рок накричал в ответ, брызгая слюной в лицо неустанно сопротивляющегося.  – Сиди смирно, тогда я быстро кончу. Я скоро уйду, так что не порти настроение и посиди молча! Даже если я тебя сожру с головы до ног, вместе с костями, этого будет недостаточно… Хык… Уф…

Глядя сверху вниз на искажённое от отвращения лицо Ё Джун Хи, дыхание Ха Иль Рока становилось всё тяжелее. Правая рука безжалостно натирала огромный эрегированный половой член.

– Чёрт… Говорю же, я быстро кончу, так что не выёбывайся и сиди смирно… Хуу… Если будешь продолжать дёргаться, сам виноват. Чем больше ты бесишься и дёргаешься, тем больше я завожусь. Я так заведён, что даже если разорву тебя на части прямо сейчас, злость не пройдёт.

– Хватит нести эту чушь, кончай быстрее.

– Заткнись! Ублюдок… Хык… Почему ты просто не позволил мне сделать это один раз, а теперь доводишь человека до безумия? Ты собираешь сохранить эту дырку, чтобы умолять какого-нибудь придурка вставить в неё? Что ещё за ублюдок? Я этого гада голыми руками на куски разорву. Разорву на куски… прямо у тебя на глазах… Так что до тех пор не выделывайся и сиди смирно. Не отводи глаза, чтоб я хорошо видел твою рожу. Жена для мужа… Неужели даже этого не может сделать? Твою мать! Хуу…

Мастурбируют рука всё ускорялась. При этом жалобы и ругательства Ха Иль Рока становились всё громче.

– Ты даже этого не можешь сделать для своего мужа? Неблагодарный сукин сын… Ху… То и дело бьёшь мужа… Когда ты уже исправишь свой скверный характер? Надо бы тебе руку сломать, что ли… Сукин сын… Хык… С ума сошёл, шляешься по курятникам… Хочешь опять туда попасть? Тогда я тебе ноги переломаю… Не делай таких глупостей. Это предупреждение.

– Предупреждение?

Ё Джун Хи, усмехнувшись, скривил губы в улыбке.

– А ты вообще кто такой, чтобы мне предупреждения раздавать? Куда захочу, туда и пойду.

– Твою мать! Снова туда собрался?

Глаза Ха Иль Рока, затуманенные неутолённой похотью, помутнели ещё сильнее от ярости.

– В курятник опять собрался?

– Ага.

– Ты что, совсем рехнулся?

– Ага, рехнулся.

Ё Джун Хи холодно усмехнулся.

– Именно из-за своего сумасшествия я терплю, пока какая-то обезьяна в твоём лице свой отвратительный член натирает.  Разве нормальный человек станет терпеть такую тошнотворную сцену? Извращенец, умоляю, когда у тебя встаёт, не суй свой омерзительный член мне под нос. Меня сейчас стошнит!

Из-за вибрации, последовавшей за грохотом, Ё Джун Хи замолк. Он невольно закрыл глаза, а затем открыл их.