Зимняя пора | Глава 129
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Редакт: Маруся Кузнецова
Когда Сын Хёк добрался до апартаментов, уже давно наступил вечер. В чёрном небе ярко светила маленькая луна. Стоя на улице и выдыхая струи дыма, он поднял глаза вверх, а затем, потушив окурок ногой, зашёл в лифт и нажал на кнопку. Когда Сын Хёк добрался до 16-го этажа, ввёл код и открыл дверь, перед ним на кухне предстал Ихён, который наливал в стакан воду .
Звук открывающейся и закрывающейся двери отчётливо разнёсся по квартире, но взгляд Ихёна остался прикованным к какой-то точке на кухонной полке. Он допил воду, поставил пустой стакан в раковину и без колебаний повернулся. Казалось, он вот-вот уйдёт обратно в комнату, но Сын Хёк поспешно заговорил:
Однако тот будто не услышал его и сделал несколько шагов вперёд. Чтобы попасть в гостевую комнату, ему нужно было пройти мимо входа, где стояли Сын Хёк и Тэ Сик, но он даже не взглянул в их сторону.
Сын Хёк молча наблюдал за ним, а когда Ихён прошёл совсем рядом, схватился за тонкое бледное запястье:
В тишине раздался его тихий голос, но ответа не последовало. Ихён лишь опустил взгляд на свою руку, которую тот держал. Он слегка пошевелил пальцами, затем поднял голову и посмотрел в пространство рядом с Сын Хёком.
Ихён держал дистанцию и реагировал односложно, и это вызвало у Сын Хёка бурю эмоций. Он сжал кулаки: мыслей в голове было слишком много, и он не знал, с чего начать. Он посмотрел на чёрные глаза, которые не встречались с его взглядом, на лицо, которое было более бледным по сравнению с прежними днями - и его одновременно накрыло чувство опустошения и раздражения. Сын Хёк невольно нахмурился и выдохнул:
– Я ушёл потому, что ты не хотел меня видеть. Тогда чём проблема?
– Почему ты не ешь? Это протест? Или ты думаешь, что я могу подсыпать яд в еду?
Его резкий тон выдавал раздражение, но Ихён всё так же молчал и смотрел куда-то в сторону. Сын Хёк устало прикрыл глаза рукой и процедил сквозь плотно сжатые зубы:
– После того, как та вечеринка Ку Джин Хёка сорвалась, все об этом говорят. В тот раз не только пропали наркотики, но и случился пожар. Как ты думаешь, что могут подумать? Почему это всё произошло, хотя с другими участниками никогда подобных случаев не было?
– Разве не странно, что он до сих пор не связался ни со мной, ни с тобой? Он должен был давно понять, что я всё это провернул из-за тебя.
Сын Хёк провёл рукой по лицу, смахивая усталость, и тихо вздохнул:
– Сейчас мы пытаемся загнать Ку Джин Хёка в ловушку. Поэтому он сейчас в таком настроении, что можно ожидать чего угодно. Поэтому, просто прошу тебя - не уходи отсюда до тех пор, пока всё не закончится. Это ведь не такая уж невыполнимая просьба.
Когда Сын Хёк легонько потянул за запястье Ихёна, который всё ещё смотрел в сторону, тот наконец повернул голову. Их взгляды встретились, и рука Сын Хёка сжалась сильнее.
– Это всё, что ты хотел сказать?
В голосе Ихёна не было ни тревоги, ни эмоций, ни гнева, ни раздражения, ни печали. Его взгляд оставался абсолютно пустым. К тому же, бледное лицо, на котором виднелись царапины и синяки из-за недавней ситуации, ранки в уголках губ, покрывшиеся коркой - всё это придавало ему ещё более жалкий вид.
– Тогда отпусти мою руку, мне больно.
Даже в такой ситуации он пытался вырваться из хватки Сын Хёка, словно это было его единственной целью. Лицо того исказилось от смешанных чувств: беспокойства за состояние Ихёна и злости из-за сложившейся ситуации. Кроме того, он сам уже несколько дней жил в офисе и почти не спал, поэтому был особенно раздражён.
Внезапно он потянул Ихёна на кухню.
– Похоже, ты меня не понял. Тогда хотя бы покажи мне, что можешь поесть.
– У меня нет аппетита. Отпусти!
– Ты что - маленький ребёнок? Поешь хоть что-нибудь.
Сын Хёк вытащил стул и силой усадил Ихёна за стол. Затем открыл холодильник и достал оттуда контейнер с кашей.
Как и говорил Тэ Сик, каша из тунца осталась нетронутой, будто к ней совсем не прикасались. Сын Хёк просто переложил её в тарелку, разогрел в микроволновке и поставил на стол. Ихён нахмурился и опустил глаза:
– Я плохо себя чувствую. Поем позже, так что можешь идти.
– Ешь. Я не уйду, пока ты не съешь всё и в моём присутствии.
Сын Хёк говорил решительно, и Ихён закусил нижнюю губу. Понимая, что у него нет выбора, поднял ложку. Каждый раз, когда делал небольшой глоток каши, его лицо искажалось, словно он с трудом проглатывал что-то противное. Сын Хёк прислонился к холодильнику и хмурился, наблюдая за Ихёном. Единственными звуками в тишине квартиры было тихое звяканье ложки. Безмолвие нарушилось в тот момент, когда Ихён внезапно перестал есть и начал давиться.
Он резко закрыл рот рукой, вскочил и побежал в ванную.
Сын Хёк широко раскрыл глаза и поспешил за ним, но дверь перед его носом с грохотом захлопнулась. Сразу же послышался шум льющейся воды и звуки рвоты. Похоже, Ихён мучительно избавлялся от чего-то внутри. Сын Хёк встревоженно тряс дверную ручку и стучал по двери, но та оставалась запертой:
Звуки рвоты и кашля продолжались долгое время, а потом внезапно прекратились. Когда стало настолько тихо, что Сын Хёк мог услышать только звук собственного дыхания, он забеспокоился и снова позвал Ихёна по имени. Через мгновение послышался щелчок, дверь открылась, и Сын Хёк быстро схватил Ихёна за плечи.
– Эй, Квон Ихён, ты в порядке?
Тот вышел из ванной с покрасневшими глазами, влажными губами и руками. Оттолкнув руки Сын Хёка с плеч, он направился обратно на кухню и, сев за стол перед тарелкой с кашей, снова взял ложку и начал есть.
Сын Хёк испуганно вырвал у него ложку и миску. Только тогда влажные глаза Ихёна медленно поднялись вверх. Он посмотрел на Сын Хёка с таким же бесстрастным выражением лица и тихо сказал:
– Ты же сказал: пока я не съем всё это - ты не уйдешь.
Как только услышал эти слова, Сын Хёк стиснул руку с такой силой, что казалось, будто миска вот-вот разлетится на куски. Сердце сжалось, и перед глазами потемнело. С трудом сдерживая бурю эмоций, Сын Хёк крепко сжал губы и направился к раковине, чтобы поставить миску. Звонкий звук посуды эхом разнёсся по кухне. Оперевшись обеими руками о раковину, он опустил голову. Казалось, что вся кровь забурлила внутри него. Но, подавляя нахлынувшие чувства, он приглушённо выдавил:
Мышцы под подбородком дрогнули от напряжения, когда он провёл рукой по лицу. А затем его голос стал чуть спокойнее:
– Я позвоню доктору Наму и попрошу, чтобы он поставил тебе капельницу. Пообещай мне только это - и я уйду.
На тихий зов Ихён так же тихо ответил:
Сын Хёк выпрямился, достал телефон из кармана пальто и начал набирать номер. Через мгновение раздался звонок, и он заговорил:
– Квак Тэ Сик, ключи оставь в машине и поднимись сюда.
В кухне стояла такая тишина, что удивлённый вопрос "Сейчас?" Тэ Сика смог услышать даже Ихён, который сидел за столом с опущенными глазами. Сын Хёк повернулся к нему и добавил:
– Позвони доктору Наму прямо сейчас и скажи прийти сюда. Присмотри за Квон Ихёном, пока тот не пройдёт лечение, и сразу же сообщи мне.
– Ага, понял, - ответил Тэ Сик ещё до того, как Сын Хёк положил трубку. Он схватил своё пальто с кресла и не глядя на Ихёна быстро направился к выходу.
Четыре коротких сигнала сменились щелчком замка двери, а после в доме снова воцарилась тишина. Ихён опустил руки со стола и откинулся на спинку стула. Его взгляд невольно устремился к раковине, где раннее стоял Сын Хёк. Он медленно повернул голову к пустому месту на столе, где ещё недавно остывала тарелка с кашей, и закрыл глаза.
Угостить переводчика шоколадкой: Сбер: 2202 2081 3320 5287 Т-банк: 2200 7013 4207 8919