Сообщник | Глава 35

На следующий день после того, как я не спал всю ночь и подвергся угрозам изнасилования в аудитории, Пак Гю Сок уже ждал меня перед лекционным залом, где проходило моё последнее занятие. Он забрал меня на своей машине и отвёз домой. На мою отговорку, что я вымотан, потому что не спал всю ночь, он, кажется, не заподозрил что-то неладное. В тот вечер он просто купил еды, мы быстро поужинали, и я, сославшись на усталость, первым лёг спать. Он даже не прикасался ко мне. Следы насилия, оставленные Хён Джин Ху и О Сон Мином, ещё не до конца исчезли с моего тела, но, к счастью, всё обошлось.

Однако расслабляться было рано. Всё случилось на следующий день после обеда. Как только я закончил лекцию по гуманитарным наукам и направился к художественному корпусу, однокурсницы сказали мне, что в сети распространяют странное фото. Одна из них показала мне свой телефон, сказав, что человек, изображённый там, похож на меня. На её телефоне был групповой чат, о существовании которого я не знал.

Я кликнул на тот чат, и на экране появилась фотография, сделанная во время нашего тайного свидания в пустой аудитории, ещё в самом начале моих отношений с Хён Джин Ху. Словно «запечатлены» не совсем подходит к ситуации. Лицо Хён Джин Ху, стоявшего чуть сзади, было частично размыто, а вот моё лицо, оказавшееся почти в фокусе, было отчётливо видно. Любой бы понял, что на фото двое парней целуются взасос.

– Ребята… все сейчас пытаются остановить распространение. Но никто даже не знает, откуда они вообще взялись…

– …Понятно.

Однокурсницы, которые сблизились со мной со второго семестра, пытались меня поддержать, подбирая слова и утешая как могли. Но из-за накрывшей меня паники их слова не доходили до моего сознания.

Речь шла не о слухах вроде «Рю До Юн - гей». И не о том, что кто-то просто распускал сплетни, основанные на увиденном. Нет. Мои любовные похождения с мужчиной были зафиксированы в виде изображения, которое теперь можно было открыть и посмотреть одним кликом. И это стало самой настоящей катастрофой.

К тому же я был скрытым геем, и моя истинная сущность, которую никто не ожидал, теперь бурно обсуждалась. Более того, независимо от того, был ли мой партнёр мужчиной или женщиной, сам факт распространения откровенного фото вызывал неописуемый стыд. Можно подумать: «Ну, фото с поцелуем… что в этом такого, если уж видео, где тебя трахают втроём, тоже может утечь?» Но когда оказываешься в такой ситуации, всё оказывается иначе. У меня снова началась гипервентиляция, и в глазах потемнело.

Я отослал всех однокурсников, и, бледный как смерть, вбежал в туалет. Впервые в жизни у меня одновременно случились приступ гипервентиляции и рвоты. Я влетел в кабинку, держась за унитаз, чтобы вырвать всё, и краем глаза заметил, как парни из моей группы и старшекурсники, которые были в туалете, не поздоровавшись, шарахнулись в сторону. Они смотрели на меня, словно на чудовище, и быстро выбежали. Ну конечно… фото разлетелось по всему факультету, и парни, как и следовало ожидать, реагировали именно так. Подавив тошноту и стыд, я заперся в кабинке и начал блевать.

Дрррр…

Я позвонил Пак Гю Соку, едва придя в себя. Похоже, просочилась информация, что я в туалете, поэтому никто из парней не заходил, так что невольно туалет оказался в моём полном распоряжении. Кто-то доходил до входа, видел меня у раковины и разворачивался. Из коридора то и дело доносилось: «Эй, не заходи туда, он там! Наверное, прячется, чтобы подсматривать за мужиками!», и прочий похожий бред.

Чтобы ответить что-то вроде «На таких, как вы, мне даже смотреть не интересно», нужно было иметь огромную дерзость, а у меня её не было. Окружённый чувством унижения, я, жертва утечки фото, был вынужден прятаться, как идиот.

Пак Гю Сок не брал трубку. Может, у него сейчас лекция? Или фото распространились и на его факультете политологии и международных отношений? Я не мог даже думать о том, чтобы идти на пары, и отчаянно хотел, чтобы он приехал и отвёз меня домой. Пак Гю Сок обычно не обращал внимания на чужое мнение, поэтому я надеялся, что он без лишних вопросов приедет за мной к художественному корпусу.

– Абонент временно недоступен…

Он не ответил даже после двадцати гудков.

Возвращаясь домой один на автобусе, я, объятый страхом, зашёл на университетский форум.

Как и ожидалось, на свободной доске объявлений уже обсуждали меня. Анонимы, пользуясь безнаказанностью, выкладывали то самое фото. К счастью, адекватные студенты нажали на «пожаловаться», и пост скрыли с пометкой «Контент заблокирован по жалобам», но не прошло и десяти минут, как фото снова загрузил кто-то другой.

[Кто второй? Чего только своё лицо замазал, лол]

[Парень, чьё лицо видно, - первокурсник скульптурного отделения художественного факультета. Но вроде это не худфак на фото.]

[Похоже на юрфак]

[А мне кажется, бизнес-администрирования]

[Парень напротив высокий и руки большие… Наверное, симпатичный]

[Тот, чьё лицо видно, часто тусил с высокими и красивыми парнями. Похоже, один из них]

[Ого, серьёзно?]

[Почему это фото снова выложили? Сколько ни жалуйся, всё равно всплывает]

Было очевидно, что моё лицо и личные данные уже распространились по всему кампусу. Хоть я и был в отчаянии, но у меня не было ни сил, ни духу связаться с администрацией доски объявлений и попросить удалить посты. Увидев, что лицо Хён Джин Ху оказалось размытым, я заподозрил, что распространителем этого фото мог быть именно он. Я набрал его номер, ориентируясь на свою память, и позвонил.

Он взял трубку, и тут же сбросил. Подумать только, с самого начала семестра я чаще всего появлялся на кампусе именно с Хён Джин Ху, и теперь он, скорее всего, главный подозреваемый в том, что является тем самым парнем с размытым лицом. На самом деле, хоть лицо и скрыто, те, кто помнит его одежду тех дней, наверняка опознали бы в нём мужчину с фотографии.

Чо Рон нуна, должно быть, тоже догадалась. Скорее всего, он, избегая подозрительных взглядов окружающих, в панике сбросил мой звонок. Таким образом, стало ясно, что человек, сливший эту фотографию, - не Хён Джин Ху.

Когда автобус уже подъезжал к моей остановке, позвонила Чо Рон нуна. Она, должно быть, уже поняла, что мужчина, целующий меня на фото, - её парень. Я приготовился к тому, что рано или поздно это случится, и взял трубку. Однако её голос, резче обычного, звучал не так, как я ожидал. Она не спрашивала, был ли это Хён Джин Ху. Она говорила ещё более ужасные вещи.

– Эй, ты ведь не треплешься, что это был Джин Ху? Мы с ним всё-таки в отношениях. Кто тебе поверит, даже если ты будешь хвастаться на каждом углу?

– …Это ведь вы распространили фото?

– Как же вам, должно быть, было весело? Трахаться за моей спиной? А я, дура, думала, что у вас хорошие отношения как у старшего и младшего, и была к тебе так добра.

Я ни на секунду не мог предположить, что распространительницей фото могла быть она. Конечно, я понимал её гнев. Неудивительно… Я бы сам с ума сошёл, если бы хубэ, которому я так доверял, оказался любовником моего парня. Но почему именно таким способом? И если уж хотела отомстить, почему скрыла лицо только Джин Ху?

Её шквал гневных высказываний на этом не закончился.

– Ты хоть понимаешь, какой ты грязный? Принимать мужской член в задницу - тебе это так нравилось? Почему именно Джин Ху? Нашёл бы любого мужика по своему уровню и спал с ним, зачем трогать парня, у которого есть девушка?!

– …Мне жаль…

– Слышала, ты переспал с ним один раз по пьяни, а потом приставал и шантажировал, что расскажешь мне? И якобы каждый раз, когда мы были на свидании, ты плакал и умолял, чтобы он переспал и с тобой? Почему ты так мерзко изводишь человека?!

– Это неправда! Джин Ху так вам сказал? Я никогда не шантажировал, наоборот…

Щёлк!

Она повесила трубку, даже не дослушав. Я был в таком шоке, что даже не смог закрыть рот.

Да, я действительно к нему приставал. Но я никогда не говорил, что раз он переспал со мной по пьяни, то должен нести ответственность. И не шантажировал его тем, что расскажу нуне. Хён Джин Ху, этот сукин сын… Я же молчал в тряпочку, даже когда видел их двоих на свидании! Я, который прятался и не издавал ни звука, даже когда они трахались у меня на глазах! И он сам сказал, что это я шантажировал?! Тот самый человек, который, наоборот, шантажировал меня видео и, когда я пытался от него отвязаться, силой удерживал рядом с собой, теперь перекладывает всё на меня!

Я вернулся домой, кипя от ярости, сел на пол, обхватив колени руками. Если уже утечка одного фото с поцелуем вызывает такой ад, то что будет, если хоть одно из тех видео, где меня насилуют те трое, тоже всплывёт наружу? Смогу ли я остаться в здравом уме? Страх накатил с новой силой.

Дзынь…

С наступлением вечера Пак Гю Сок открыл дверь и вошёл. По его лицу было видно, что он уже в курсе всех событий сегодняшнего дня, центром которых оказался я. Увидев моё несчастное лицо, он ничуть не удивился и спокойно спросил:

– Ты знаешь, кто стоит за этим?

– Твоя двоюродная сестра… ты разве не знал? Она скрыла только лицо Хён Джин Ху, а меня выставила на посмешище.

– Похоже, Чо Рон всё ещё намерена продолжать встречаться с Джин Ху. Я, честно говоря, тоже не понимаю, но, с другой стороны, думаю, она не расстаётся с ним именно сейчас, потому что боится, что его заподозрят в том, что он тот самый парень с фото.

Будь то нежелание расставаться с Хён Джин Ху или нежелание вешать на него ярлык гея, очевидно, что Чо Рон нуна питает к нему какую-то трогательную и сильную любовь. Однако Пак Гю Сок не согласился с этим и покачал головой.

– Какая там любовь? Она просто боится, что прослывёт девушкой, которую гей использовал как прикрытие. Потому и не хочет расставаться с Джин Ху прямо сейчас, чтобы не навлекать на него подозрений.

Ах, вот оно что… Тогда, быть может, стоило быть осторожнее с аутингомс самого начала? Если рассматривать отношения между нами тремя, разве не Хён Джин Ху главный виновник? Мы с ним обманывали её, а удар в спину получила Чо Рон нуна. Но вот подвергся аутингу только я, а Хён Джин Ху вышел сухим из воды.

Всё поплыло перед глазами. Слёзы навернулись и потекли сами собой.

– Хён, неужели нельзя ничего сделать? Ты не можешь как-то успокоить Чо Рон нуну? - пробормотал я умоляющим тоном.

Он снял пальто, повесил на стул и медленно подошёл ко мне. Вытер слёзы, утешал меня, как самого дорогого человека, но легче не стало.

– Фото уже распространили повсюду. Даже если я сейчас попытаюсь остановить Чо Рон, ничего не изменится.

– Пусть хотя бы лицо Хён Джин Ху тоже раскроют! Знаешь, что он наговорил нуне?! Что встречался со мной вынужденно, потому что я его шантажировал! А ведь ещё вчера он, угрожая видео, изнасиловал меня! Кто кого шантажирует?!

– Вчера? Так вот почему ты не вернулся домой?

Чёрт… Лицо Пак Гю Сока становилось всё мрачнее. То ли это была ярость на Хён Джин Ху, посмевшего изнасиловать меня, его парня, то ли его взбесило то, что я, даже будучи изнасилованным, пытался скрыть это, соврав про ночную работу над проектом. Его настроение резко ухудшилось.

– Ах!

Рука, которая только что нежно вытирала мои слёзы и гладила по щеке, вдруг стала грубой. Он больно схватил меня за подбородок, чуть ли до хруста, и с силой толкнул к стене. Затылок ударился, и на миг в глазах потемнело. Когда я пришёл в себя, Пак Гю Сок уже почти сжимал мне горло.

– В таком случае, мне кажется, тебе это тоже нравится. Почему ты не сказал мне сразу?

– Н-нравится…! Ах—!

Когда он сдавил горло, дышать стало почти невозможно.

Перед глазами словно звёзды вспыхнули. Пусть это был не кулак, но сильная ладонь Пак Гю Сока только что влепила мне пощёчину. Его рука была такой большой, что удар пришёлся на левую щёку, голову и даже ухо. Щека и ухо горели огнём, а в барабанной перепонке загудело. От удара моё тело рухнуло на пол, суставы и кости в месте, куда пришёлся удар, тоже заныли.

Я не изменял по своей воле, меня принудили силой. Но я ожидал, что гнев всё равно обрушится на меня. То, что я скрыл факт изнасилования, явно лишь усилило ярость Пак Гю Сока. Более того, он обвинил меня в том, что всё произошедшее - вовсе не изнасилование, а результат моего аморального поведения, что я, якобы, делал вид, что сопротивляюсь, а на самом деле сам напрашивался.

Ну конечно. Чего ещё я мог ожидать от этого монстра?

– Ах… Ахып… Уп!

Уголок губы треснул, и во рту появился металлический привкус. Пак Гю Сок, пока я безвольно лежал, как тряпичная кукла, и протянул руку к моему рту. Я на миг подумал, что он, ударив меня, тут же забеспокоился и хочет проверить, всё ли в порядке. Но вместо этого он без предупреждения засунул пальцы мне в рот, раздвинул челюсти, и запихнул свой уже наполовину вставший член. Пак Гю Сок, обычно чистоплотный и часто принимающий душ, отличался лёгким запахом тела. Но сейчас, вернувшись домой, он не успел помыться и сразу схватил меня, так что от его лобка и ствола поднимался густой, терпкий мужской запах.

Будь мой рот свободен, я, возможно, попытался бы выкрикнуть, как это несправедливо: меня ведь изнасиловали, с чего вдруг такое насилие? Но член перекрыл мне рот, и мне оставалось лишь молча, как наказанному, сносить этот принудительный минет. По сути, сначала избить, потом заставить покориться с помощью члена - это тоже было изнасилованием. Но у Пак Гю Сока, без сомнения, были очень высокие критерии того, что можно считать изнасилованием.

Он грубо трахал мой рот, и его яйца, болтающиеся под стволом, били меня по подбородку, словно он наносил удары кулаком по лицу. Член так плотно забил горло, что стало трудно дышать, и меня посетила мысль, что я могу задохнуться насмерть. Тогда он ткнул пальцами в мои плотно зажмуренные глаза и приказал ледяным голосом: «Открой глаза. Смотри на меня, когда я с тобой. Если закроешь глаза - кто знает, может, ты хочешь представить вместо меня Хён Джин Ху или О Сон Мина?»

От этого унизительного приказа я неохотно открыл глаза и поднял взгляд на его лицо. Злое, но в то же время одержимое похотью, звериное выражение… Изнасилования, начавшиеся ещё вчера, утечка фото и аутинг, разорвавшие меня в клочья, и вот теперь снова насилие в моём же доме… Мой разум разлетается на кусочки в этой реальности, где некуда обратиться за покоем.