Любовь и мир | Глава 22
ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate
Единственным способом не подать виду было быстро исправить его ошибки. Хо Су указал на слишком поспешный щелчок при броске мяча, но глубоко укоренившаяся привычка, как всегда, легко не исправлялась. Чон Хён У, повторяя попытки снова и снова, никак не мог избавиться от своей торопливости.
То же самое было и в спортзале, когда он помогал ему осваивать тренажёры. У Хён У было полно дурных привычек, которые своевольно въелись в его тело. Присмотревшись, Хо Су понял, что так часто бывало у ребят, которые готовились к практическим вступительным на факультет физвоспитания в спешке. Ему не было особо любопытно, как долго он занимался спортом или как долго готовился к практике. Но, глядя на него, это само собой угадывалось.
Что-то вроде: «А у парня-то с самого начала была половина успеха - его талант». С его нетерпеливым характером виды спорта со сложными правилами ему, наверное, не подходили. Ноги довольно быстрые, кость не слишком тяжёлая - с такими физическими данными у него был бы успех, если бы он занялся лёгкой атлетикой. Вплоть до таких вот глупых ожиданий и зависти.
Хо Су, у которого уже пропал интерес, повернулся спиной к Чон Хён У, который чеканил мяч, и зашагал прочь. «Остальное делай сам и не доставай меня». Когда он безразлично ушёл с площадки, Чон Хён У тут же перестал выполнять упражнение и быстро побежал за ним. Было такое чувство, будто он растит пиявку.
У него не было хобби пить кофе за счёт сопливых младших, но Чон Хён У так настаивал, что Хо Су сидел на скамейке и ждал.
Перед центральной библиотекой кампуса Ханджу было искусственное озеро. Другие считали его достопримечательностью, но замкнутая со всех сторон, неспособная никуда вырваться вода выглядела в его глазах просто мутной и унылой.
Чон Хён У вышел из кафе, пристроенного на первом этаже центральной библиотеки, с двумя стаканами кофе. Перед глазами Хо Су появился американо, полный льда. Вообще-то Хо Су не особо пил простой горький американо. Но раз уж младший раскошелился, заказать себе что-то вроде смузи он не мог.
Чон Хён У, который естественно занял место рядом, залпом выпил половину своего кофе. А затем выдохнул холодный воздух: «Фу-ух».
— Вам не кажется, что наше университетское озеро и впрямь красивое? Каждый раз, глядя на него, я думаю: «Ну надо же, как хорошо его сделали».
Посреди искусственного озера, неизвестно кем выпущенные, плавали по кругу две золотые рыбки. Отведя взгляд от красных отблесков под водой, он нехотя ответил:
— Почему же? Это же ваше имя, сонбэ, относитесь к нему хоть немного с любовью.*
*Слово "хосу" переводится с корейского как "озеро". Но имя Ли Хо Су образовано не от слова "озеро", а от китайских иероглифов, поэтому это просто совпадение по звучанию.
— Я ненавижу своё имя. Озеро - это ведь стоячая вода в одном месте. Грязная, душная, в общем, ненавижу. Уж лучше бы река или море, чем это.
Ощущение, будто ты навечно заперт в тесном месте. Сколько бы ни бежал, это давление, как прилипшая к ноге жвачка, не отстаёт. Он никогда не любил его, потому что это имя казалось ему таким, будто оно нарочно придумано, чтобы запереть его жизнь в одном месте, не давая течь ни в каком направлении.
— А мне нравится. И звучит, и выглядит красиво.
Чон Хён У сказал это чистым голосом, словно ничего особенного. Его глаза, которые до этого были прикованы к самой середине искусственного озера, где не было ряби, обернулись к Хо Су.
Над глазами, напоминающими цвет солнца в небе, по ветру тонко развевались красноватые волосы. Маленькая родинка под правым глазом казалась особенно тёмной. Его слова - такие невесомые, что порой казались парящими в воздухе, одно за другим, словно брошенные в воду камешки, медленно и тяжело опускались на дно.
Когда он молча уставился на него, Чон Хён У тут же нахмурился, словно ему было неприятно.
— А-а, не поймите неправильно. Я говорил о настоящем озере, не о вас, сонбэ.
На лишённое улыбки ругательство Чон Хён У, откинувшись, рассмеялся: «Ха-ха-ха». Он уже допил свой напиток и теперь вертел в руках пластиковый стаканчик, в котором остался только лёд. На его длинных вытянутых пальцах расползалась влага.
Молча глядя, как тонкий пластик сминается с каждым движением его пальцевых суставов, Хо Су медленно перевёл взгляд по бледной коже вверх, на запястье. Под сильно выступившими венами дёрнулось предплечье. Пот, выступивший недавно, ещё не остыл, и кожа блестела; он проследил за мягко облегавшей мышцы кожей, словно за неправильно усвоенной привычкой, как вдруг...
«...Что за безумная мысль». Хо Су закашлялся, словно поперхнулся. На вопрос «Всё в порядке?» от Чон Хён У он без причины огрызнулся.
— Эй, ты чего-то от меня хочешь?
— Ты же с того самого момента всё больше наглеешь. Совсем борзый, гадёныш.
Чон Хён У с обиженным лицом уставился в землю, а затем с опозданием открыл рот: «А».
— Думаешь, раз знаешь моё слабое место, что-то сделаешь?
— Я не такой человек, вообще-то!
— Тогда какого хрена ты постоянно липнешь и надоедаешь?
— Вообще-то, это вы, сонбэ, первым начали меня донима... Ай!
Он хлопнул его по затылку, когда тот оправдывался. Даже не приложив особой силы, Чон Хён У взвизгнул, преувеличенно изображая боль.
— Вечно вы только меня ругаете...
Чон Хён У, поглаживая свою блестящую голову, ворчал. Хо Су, пошарив в кармане, вытащил сигарету и сунул в рот. Встав с места и отойдя на несколько шагов, он прикурил. Выпуская дым вместе со вздохом, он сказал:
— Если обидно - не притворяйся, что мы близки. Бесит.
— Разве вы не знаете, что между теми, кто делится тайнами, возникает особая связь?
— Какое, к чёрту, «делится». Только я в одностороннем порядке рассказал.
— М-м, если вас это волнует, я тоже открою вам один свой секрет. Тогда будем квиты, да?
Чон Хён У уже наполовину развернулся. Поджав одну ногу и полностью забравшись на скамейку, он сверкнул глазами в сторону Хо Су. Хо Су, держа сигарету в зубах, равнодушно дёрнул бровью.
— Я на самом деле... поступил в универ почти на грани.
— Четвёртым запасным. Думал, что точно не пройду, и уже собирался вносить вступительный взнос в Хогёндэ, как вдруг получил уведомление о зачислении. Фу-ух.
Чон Хён У, словно вспоминая ужасный кошмар, провёл рукой в районе сердца.
— Поскольку такой «запасной» ещё и стал старостой, меня могли бы за это обсмеять, так что это правда секрет.
«Ха». От нелепости смешок сорвался, словно поезд, сошедший с рельсов.
— ...Гадёныш, да ты забавный. Думаешь, это равноценно?
— А что не так? Для меня - одинаково. Я хочу сказать, что ваша тайна, сонбэ, имеет для меня такой же вес.
Его слова, которыми он чётко возражал, были чрезмерно просты. Закрыв рот, Хо Су посмотрел на сидящего на скамейке Чон Хён У сверху вниз. Тот, глядя прямо в глаза, ничуть не изменившись в лице, добавил:
— И ещё, не называйте это слабым местом. Что в этом такого?
Казалось, сигаретный дым сворачивался внутри клубками, оставляя грязный осадок. Ему хотелось ногтями выскрести из груди это и зудящее, и горькое чувство. Он отнял от губ сигарету, которая не сгорела и наполовину.
— Чон Хён У, а ты курить-то умеешь?
Хо Су протянул зажжённую сигарету вперёд. Он просто хотел посмотреть на реакцию - возьмёт или нет, но Чон Хён У, словно только и ждал, быстро выхватил её.
— Я в прошлый раз, когда Ян Тхэ Су курил, попросил у него одну и попробовал. Он мне даже не сказал, что нужно вдыхать, а просто обсмеял, что я полный нуб.
С этими словами он неумело затянулся. Быстро отняв сигарету от губ, он выпустил мутный дым сквозь губы, но вышло совсем никудышно.
Услышав похожую на недавнюю резкую оценку, Чон Хён У только рассмеялся как безумец: «Пха-ха».
На следующий день, когда утренних занятий не было, Хо Су за ночь посмотрел подряд два фильма. Один триллер, один романс. Спать не хотелось, но сосредоточиться на фильме не получалось. Когда он, достав DVD из привода, положил его обратно в коробку, за окном уже смутно светало.
Поставив будильник на полдень, он сомкнул глаза. Ему не удавалось глубоко заснуть, и он несколько раз просыпался, с трудом засыпая вновь. Так прошло сколько-то времени. Не время было будильнику звенеть, но непрекращающаяся вибрация, щекотавшая ухо, заставила его открыть глаза.
Хриплым голосом выругавшись, он схватил телефон с изголовья и, прищурившись, посмотрел в экран. Всё пространство на нём занимало имя одного человека.
Что делаете, где вы, неужели всё ещё спите?