Зимняя пора | Глава 146

Едва закончив говорить, Джин Хёк распахнул дверь. Но вместо ожидаемой картины - выстроенных в шеренгу подчинённых с оружием в руках, он увидел лишь бледное лицо главного секретаря, растерянно державшего дверную ручку.

Не успел он, нахмурившись от разочарования, вымолвить и слова, как раздался дрожащий голос секретаря:

– Директор, выдан ордер на арест! Полиция уже у дверей!

– Что???

– И, кроме того, всплыла информация об участии в крупной сети распространения наркотиков!..

Главный секретарь, казалось, был совершенно растерян от таких новостей, поэтому не закончил фразу, а принялся лихорадочно оглядываться по сторонам:

– Сначала нужно спрятаться, нет, сначала убрать здесь всё!..

Повсюду валялись наркотики и марихуана, а помещение было заполнено людьми под кайфом. Секретарь не знал, с чего начать уборку всего этого хаоса.

Ихён с недоумением смотрел на секретаря, который в панике отдавал бессвязные распоряжения. Он никогда прежде не видел его таким растерянным, обычно тот всегда сохранял спокойствие.

Кажется, Джин Хёк тоже был шокирован. Его лицо покраснело от гнева, и он заорал:

– Ордер?! Что за бред?!

Джин Хёк стремительно взбежал по оставшимся ступенькам, оттолкнул секретаря и поспешно направился куда-то. Секретарь бросился за ним, и вскоре в подвале остались только Ихён и Сын Хёк.

Ихён поспешно повернулся к Сын Хёку, собираясь что-то сказать. Но тот, только что рвущийся в бой, почему-то сгорбился, упёршись руками в колени, а его спина судорожно вздрагивала. Ихён усомнился, сможет ли он вообще встать прямо, не говоря уже о разговоре, как вдруг зловещее предчувствие холодком пробежало по его спине.

В подвале было темно из-за погашенной Сын Хёком лампочки, и лишь немного света проникало через окно. Чтобы проверить, не получил ли тот серьёзные травмы, Ихён поспешно подошёл к лестнице и включил свет. Обернувшись, он замер, увидев пол, залитый кровью:

– Ку... Ку Сын Хёк…

Кровь, растёкшаяся по полу, словно на месте убийства, не могла принадлежать Джин Хёку, у которого после удара была всего лишь разбита губа. Присмотревшись, он заметил, что одежда Сын Хёка, которая казалась чёрной, на самом деле была пропитана кровью. В мгновение ока ошеломленный Ихён бросился к Сын Хёку и схватил за руку. Но тот вырвался и, выпрямившись, быстро направился куда-то:

– Ку Сын Хёк, Ку Сын Хёк!.. Постой, эй? Постой, у тебя кровь идёт!

Сын Хёк не обратил внимания на крики Ихёна и прошёл мимо груды железных клеток. Нахмурившись от неприятного запаха, вдруг заметил что-то между плоскими стенами и сильно ударил ногой по щели. Скрытая дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался холодный ветер. Ихён, не понимая, что происходит, просто поспешил за Сын Хёком. За дверью открывался заснеженный склон холма, поросший деревьями и кустарниками. Ухватиться было не за что, и Ихён, полагаясь только на руку Сын Хёка, бежал, чувствуя, как тревожно бьётся его сердце. Ещё недавно горячая рука теперь казалась холодной и безжизненной.

Ихён отчаянно хотел остановить Сын Хёка и проверить его раны, но тот, хромая, двигался вперёд.

В этот момент сзади раздался громкий крик: "Взять этих ублюдков!"

– Чёрт!!!

Оглянувшись, он увидел, как из распахнутой задней двери выходят несколько крепких мужчин. Но снег замедлял их движение. Убедившись в этом, Сын Хёк потащил Ихёна за собой ещё быстрее. Каждый раз, когда раздавался жуткий лай собаки, рука Сын Хёка, сжимавшая его ладонь, напрягалась сильнее.

Сколько же они прошли? Ноги утопали в снегу, а лицо хлестали ветви кустов. Бег давался Сын Хёку всё труднее, его скорость начала падать. С бледных губ вырывалось тяжёлое дыхание. Казалось, нужно было выяснить, в порядке ли он. Ихён потянул за руку, остановился и встал перед Сын Хёком, чтобы оценить его состояние. И тут заметил длинную рваную рану на правой стороне чёрной жилетки, из которой непрерывно текла кровь. Невольно он прикрыл рот рукой.

– Сын Хёк…

– Ху… Ху…

– Сын Хёк, что с тобой?!

Сын Хёк стоял, опустив голову и тяжело дыша, его грудь и плечи вздымались. Когда Ихён потянулся рукой к его боку, то слабо остановил его. На мгновение Сын Хёк крепко сжал его руку, а затем выпрямился и провёл ладонью по лицу. С гримасой боли он странно улыбнулся и произнёс:

– Если нас сейчас поймают, мне снова не повезёт. Так что давай пробежим ещё немного.

Сын Хёк несколько раз перевёл дыхание, снова взял Ихёна за руку и побежал дальше. Теперь было видно, что он бежит неестественно, а его лицо искажено болью. Ихён бежал за Сын Хёком, не в силах остановить слёзы, которые сдерживал всё это время. Горячие капли ручьями текли по его щекам. Казалось, ледяной ветер царапал лицо, словно лезвие ножа.

Ихён, задыхаясь и всхлипывая, изо всех сил пытался не отставать. Неожиданно тот резко остановился. Ихён, боясь разрыдаться, крепко прикусил нижнюю губу и подошёл к Сын Хёку. Перед ними открылся вид на бескрайнее море, простирающееся под обрывом, высотой в несколько десятков метров. Оглядевшись, он понял, что другого пути, кроме отвесной скалы, обрывающейся через пару шагов, нет.

Охваченный ужасом, Ихён невольно попятился. Вдалеке послышался лай собак и приближающиеся крики нескольких крепких мужчин. Оказавшись в ситуации, когда больше некуда было идти, Ихён в отчаянии закусил дрожащую губу. Сын Хёк, стоявший рядом, вздохнул, крепко сжал руку Ихёна и обернулся.

Несмотря на зиму, разросшаяся трава и переплетённые ветви, казалось, мешали приспешникам Джин Хёка точно определить их местоположение. Судя по тому, как они озирались и в спешке спускались вниз, у них было немного времени.

Сын Хёк разжал руку Ихёна, которую до этого крепко держал, взял за худые плечи и развернул к себе. Внимательно посмотрел на его растрёпанное лицо, прикоснулся своим лбом к его лбу и встретился с ним взглядом на предельно близком расстоянии.

Однако Ихён не мог успокоиться даже в этой позе. Он переводил взгляд с ран Сын Хёка на его тело и тяжело дышал. Тот крепко обхватил его за затылок, заставив смотреть на себя, и тихо произнёс:

– Слушай внимательно. Что бы ни случилось, я спасу тебя.

Расфокусированный взгляд Ихёна медленно поднялся и встретился со взглядом Сын Хёка. В их глазах, полных подавленной тоски и слёз, прозрачно отражались лица друг друга.

Сын Хёк, глядя в чёрные зрачки, произнёс слова, которые могли бы стать последними:

– Поэтому, Квон Ихён. Поверь мне в этот раз... В последний раз.

Ихён беззвучно плакал, по его чистым щекам безудержно текли слёзы. На плотно стиснутой бледной нижней губе выступили капельки алой крови. Сын Хёк, опустив взгляд, долго смотрел на его губы, а затем, сжав зубы до боли в челюсти, притянул Ихёна к себе и крепко обнял, надавив одной рукой на затылок. На ветру отчётливо чувствовался запах крови. Сын Хёк, не давая Ихёну увидеть происходящее, прижал его лицо к своей груди и посмотрел вниз, прямо в пропасть. Тёмно-синяя, почти чёрная морская вода разбивалась о край скалы, словно маня белыми руками.

– Ихён-а...

На границе заснеженного пляжа и разбивающихся волн появлялась и исчезала белая пена. Сын Хёк пробормотал, глядя на рассеивающиеся белые брызги:

– Я заберу всё твоё несчастье. Поэтому…

– …

– Больше не будь несчастным.

Ихён попытался поднять голову, услышав эти слова через соприкосновение тел, но Сын Хёк с ещё большеё силой прижал его к себе. И, прежде чем кто-либо успел бы остановить их, Сын Хёк, обнимая Ихёна, бросился вниз со скалы.

Падение казалось бесконечным, пока силуэты двоих полностью не исчезли под водой.