Необратимость | Глава 18

С того дня отношения с Хэ Соном стали для Хва Уна идеальной сценой. Играя роль безобидного и стабильного альфы, он проникал всё глубже в пространство рядом с ним.

– Сегодня правда хорошая погода.

В словах и поступках Хэ Сона всегда ощущалась мягкая утончённость. Это была невинная простота, присущая только тому, кто никогда не возводил стен между собой и другими. Всякий раз, слыша это, Хва Ун представлял, как этот голос, должно быть, сотни ночей щекотал уши Хёк Джина.

– Я рад, что в такой день я с тобой, хён.

Хва Ун ответил улыбкой и поцеловал тыльную сторону ладони Хэ Сона. Тот лишь смущённо опустил голову в ответ на его слова. Наблюдая за этой реакцией, Хва Ун ощутил дрожь. Это была не любовь. И даже не одержимость человеком по имени Хэ Сон. Ему просто нравилось, что существо, которого Хёк Джин так лелеял, проявляет эмоции от одной его фразы.

Соблазнение прошло на удивление легко, даже пресно. Хэ Сон предпочитал послушных, юных и внешне привлекательных альф, и Хва Ун соответствовал этим условиям. Однако, всякий раз, когда он думал о Хёк Джине, то иногда задавался вопросом, действительно ли предпочтения - это нечто неизменное. Человеческие вкусы всегда перекраиваются в зависимости от обстоятельств, так что это было не так уж важно.

Поэтому Хва Ун использовал Хэ Сона как инструмент. Их связь продолжалась лишь потому, что каждый заполнял пустоту другого. Это были отношения по необходимости. Иногда, неподалёку от дома Хэ Сона, он замечал, как машина Хёк Джина бесшумно исчезала за поворотом. В такие моменты Хва Ун прятался за фонарным столбом и представлял Хёк Джина рядом с Хэ Соном. А когда спустя мгновение он сам занимал это место и вызывал улыбку Хэ Сона, Хва Ун опьянялся мыслью, что понемногу вторгается на территорию Хёк Джина.

Чем дольше он наблюдал, тем больше убеждался: Хэ Сон был именно таким, как он и предполагал. Эмоции, отражавшиеся в его глазах, всегда выглядели искренними, как и то, как долго задерживались его пальцы, и теплота его голоса. Это был человек, умевший дарить ту чистую привязанность, о которой Хва Ун мечтал всю жизнь. Благодаря этому он иногда едва не поддавался иллюзии, но знал, что здесь присутствует только полуправда.

Даже встречаясь с Хва Уном, Хэ Сон одновременно поддерживал отношения с несколькими другими альфами, и не только с Хёк Джином. Когда Хва Ун заметил эту распущенность, которую тот даже пытался скрыть, он не особо удивился. Хва Ун изначально не ожидал какой-то возвышенной или преданной любви.

Напротив, эта ветреность Хэ Сона была для Хва Уна идеальной возможностью. Плотность чувств была неглубокой, но для того, чтобы кружиться рядом с Хёк Джином, не было более удобного предлога. Хва Ун умеренно сносил капризы Хэ Сона и в этом промежутке добросовестно исполнял роль влюблённого, стремящегося к желаемой любви.

В этом процессе образ Хёк Джина не только не расплывался, но, напротив, становился в сознании Хва Уна ещё отчётливее. В каждый миг, когда он целовал Хэ Сона или брал его за руку, нервы Хва Уна обострялись в предвкушении взгляда Хёк Джина, который, возможно, наблюдал за всей этой сценой где-то за пределами Хэ Сона.

Всё это время Хёк Джин ни разу не вторгся в пространство Хва Уна. Они были близки, но словно две параллельные линии, которым никогда не суждено пересечься. Хва Ун тоже не был настолько безрассуден, чтобы переступить эту черту, поэтому воображать встречу с ним всегда было туманной грёзой, лишённой реальности, словно это была история из далёкой страны. Но он даже не предполагал, что однажды настанет день, когда они окажутся лицом к лицу.

Это был самый верный первый шаг к тому, чтобы разрушить отношения между Хэ Соном и Хёк Джином. Хва Ун хотел доказать: тот великий соперник, которого Хёк Джин так долго держал рядом, на самом деле всего лишь ничтожество. Заставить Хёк Джина увидеть его. Вызвать рябь на его равнодушном лице. Только это было единственной движущей силой, позволявшей поддерживать эти скучные и поверхностные отношения.

– Я ошибся адресом?

Низкий, приглушённый голос прорезал комнату. В тот миг, когда он услышал этот голос, сердце Хва Уна ухнуло вниз.

Когда он поднял голову, в его поле зрения оказался Хёк Джин. Осознание этого заняло всего несколько секунд.

Это была ситуация, в которой следовало бы удивиться, но, как ни странно, нервы Хва Уна, напротив, успокоились. Что-то подавленное с треском вскипело внутри.

Возможно, этот миг и был той самой катастрофой, которую он жаждал больше всего в своей искусственной пьесе, и той вершиной, которую он так долго ждал.

Так ты умеешь делать такое лицо.

Внешне это выглядело, как сухое, бесцветное выражение. Но Хва Ун заметил в глубине его глаз промелькнувшее замешательство. Напряжённая челюсть слегка затвердела, а затем расслабилась. Движение, которым Хёк Джин ослабил часы на запястье, было слишком отточенным, что, напротив, выдавало его волнение. Почему-то кончики пальцев у Хва Уна закололо.

–…Простите. Так неловко…

Делая вид, будто это вышло само собой, Хва Ун чуть сильнее сжал руку, лежавшую на теле Хэ Сона. Словно всё ещё не мог отпустить тепло, оставшееся между ними.

Тогда рука Хэ Сона коснулась его щеки. Как всегда, это было невинное, мягкое и нежное прикосновение. Хва Ун наклонил голову, прижимаясь щекой к его ладони. Он выглядел так, будто делал это неосознанно, но даже это движение было просчитано.

И в это краткое мгновение Хва Ун не упустил взгляд альфы, направленный на него, и насколько едва заметно он исказился.

Ах, вот это выражение.

Короткая усмешка скользнула внутри губ Хва Уна. Оно совсем не шло лицу того, кто всю свою жизнь правил другими.

Наконец в мир Хёк Джина начала проникать трещина.

– …Простите. Зря я…

Хва Ун намеренно понизил голос. С кротким тоном и покорным выражением его взгляд лишь на одно мгновение скользнул в сторону Хёк Джина.

Уголок губ Хёк Джина едва заметно дёрнулся. В этом кратком искажении Хва Ун ощутил экстаз. Хёк Джин ослабил галстук, и сквозь расстёгнутую рубашку проступили очертания крепкого торса. Запах альфы тонко разлился в воздухе. Однако вместо отторжения первой поднялась дрожь.

– Хва Ун… прости, но не мог бы ты сегодня уйти? Извини…

В ответ на слова Хэ Сона Хва Ун кивнул. Он изобразил смущённое выражение, будто наивный юнец, не до конца понимающий ситуацию. Но внутри разливалось совсем иное чувство.

Взгляд Хёк Джина на мгновение скользнул по нему. Этот взгляд понравился Хва Уну. Потому что это был миг, когда он доказал: омега, которую Хёк Джин так слепо лелеял, так легко раздвинул ноги перед кем-то вроде него. Казалось, он ясно дал Хёк Джину понять, что никакой возвышенной, преданной любви не существует.

Сладким было осознание того, что существо, которому он завидовал всю жизнь, теперь двигалось по его воле.

Перед тем как выйти за дверь, Хва Ун намеренно обернулся ещё раз. Будто покорный партнёр, который, хоть и отступает поневоле, всё же оставляет за собой долю сожаления и привязанности. Так, в последний раз, их глаза встретились с Хёк Джином.

За захлопнувшейся дверью осталось присутствие Хёк Джина. Стоя за дверью, глаза Хва Уна изогнулись. Смутное восхищение, которое он прежде испытывал к нему, теперь меняло направление.

Проснулось любопытство. Докуда он сможет разрушить это безупречное лицо альфы? Докуда сможет растоптать эту высокомерную гордость?

Только сейчас ему казалось, что настоящий спектакль действительно начался.