Зимняя пора | Глава 140

Ихён крепко сжал кулаки. Внутри закипала буря эмоций, похожих на гнев. Перед ним стоял человек, из-за которого он целую неделю жил в смятении. из-за одной равнодушно произнесённого признания. Разве можно произносить такие слова, столь спокойно?

– Уйди с дороги. Мне нужно на работу.

Он слегка нахмурил брови и попытался пройти мимо, но Сын Хёк немного сдвинулся и преградил ему путь. Когда Ихён, недовольно скривив лицо, поднял взгляд, их глаза наконец-то встретились. Сын Хёк вздохнул:

– Квон Ихён.

– ...

– Выслушай меня хотя бы раз.

Его низкий голос звучал немного иначе, чем обычно, но Ихён продолжал упрямо смотреть. Он был полон решимости не поддаваться ни на какие уловки.

– Скоро начнётся моя смена. Мне нужно подняться.

Услышав эти слова, Сын Хёк стиснул зубы и вдруг схватил Ихёна за запястье, потянув его вверх по лестнице. Тот в спешке последовал за ним, пытаясь вырваться:

– Эй, отпусти! Что ты делаешь!..

Однако Сын Хёк не ослабил хватку даже тогда, когда они поднялись по лестнице и подошли ко входу. Стеклянная дверь распахнулась, и тут же раздался лёгкий звон колокольчика, оповещающий о том, что в заведение зашёл посетитель.

Внутри бара Хэ Вон, вытирая стаканы, поднял голову на звук и увидел Ихёна вместе с Сын Хёком, державшим того за запястье.

– Ох, Ихён-а, ты пришёл...

Хэ Вон внезапно замер, и владелец бара, сидевший за стойкой и стучавший по клавиатуре ноутбука, тоже поднял голову. Сын Хёк оглядел обстановку внутри заведения и, не колеблясь, направился к владельцу. Тот сразу узнал человека, который в прошлый раз оставил приличную сумму наличными, откладывая закрытие бара. Несмотря на озадаченное выражение лица, владелец всё же вскочил с места и улыбнулся.

– Мне нужно одолжить Квон Ихёна на сегодня и завтра. Во сколько он работает?

Слова Сын Хёка прозвучали безразлично, и владелец сначала посмотрел на Ихёна. Однако тот лишь сердито уставился на державшего его за руку мужчину, не отводя взгляда. Владелец слегка провёл языком по губам и, потирая руки, с притворной невозмутимостью произнёс:

– Завтра он работает с пяти до закрытия, а сегодня до девяти... Что-то случилось?

Он старался подавить растущее волнение на лице и сохранять спокойствие. Однако Сын Хёка это вообще не волновало. Он достал из кармана кошелёк и выложил несколько купюр по пятьдесят тысяч вон на стол. Владелец не стал скрывать радость на лице, но, вместе с тем, его не отпускало чувство беспокойства, поэтому он решил продолжить:

– Но всё же стоит учесть его мнение...

На эти слова ответил Ихён, который не оставлял попыток вырваться из хватки Сын Хёка. Устав от борьбы, он холодно произнёс:

– У него много денег.

– Что?..

– Если собираетесь отпустить меня, то берите больше.

Эти слова заставили владельца взглянуть на Сын Хёка. Его неподвижный взгляд был сосредоточен только на купюрах на столе. Услышав слова Ихёна, тот с безразличным выражением лица достал телефон и набрал номер:

– Эй, принеси большую сумку из багажника.

Не прошло и минуты, как на пороге бара появился высокий мужчина в чёрном костюме. Он направился прямо к стойке, где передал что-то Сын Хёку, а затем вышел обратно. Сын Хёк быстро пересчитал банкноты и положил их на стол. Владелец бара, увидев пачку из ста купюр по пятьдесят тысяч вон, широко раскрыл глаза от удивления.

– За два дня это довольно щедро. Надеюсь, что теперь Квон Ихён может точно не выходить завтра на смену.

Несмотря на холодный тон Сын Хёка, лицо владельца светилось радостью. Он с улыбкой собрал деньги, время от времени бросая взгляд на Ихёна.

Тот вздохнул, глядя на владельца с жалостливым выражением лица, словно прося понимания в данной ситуации. В этот момент было сложно сопротивляться Сын Хёку, ведь он буквально выкупил его рабочий часы. У Ихёна не было причин отказываться, к тому же он не хотел видеть разочарование на лице владельца, который снова принял его на работу.

Ихён перестал прилагать усилия, чтобы стряхнуть руку, и уставился в пространство. Сын Хёк бросил на него взгляд и потянул к выходу. Звон колокольчика раздался снова.

– Берегите себя! - громко прокричал владелец бара, его голос постепенно затих за спиной. Сын Хёк спустился по лестнице и направился к главной дороге. Тем временем тепло чужой руки вызывало у Ихёна дискомфорт. Он слегка сжал ладонь и тихо произнёс:

– Ты так и продолжишь держать мою руку?

На эти слова Сын Хёк быстро взглянул вниз, а затем, вместо того, чтобы ослабить хватку, опустил запястье Ихёна и переплёл свои пальцы с его пальцами.

– Эй...

Ихён вздрогнул от неожиданности и, прищурившись, позвал Сын Хёка, но они уже подходили к его машине. Тот открыл пассажирскую дверь и почти запихнул Ихёна внутрь. Он без колебаний отпустил руку, вернулся к водительскому месту и получил ключи от стоявшего рядом мужчины.

На ладони Ихёна всё ещё оставалось странное ощущение. Он невольно посмотрел на свою руку, и в это время Сын Хёк, уже сидя за рулем, заговорил:

– Пристегни ремень безопасности. Если я сделаю это за тебя, ты явно не обрадуешься.

Это было довольно абсурдное замечание.

"Получается, он думает, что у меня не вызовет неприязни подержаться за руки?". Тем не менее Ихён вместо ответа, как обычно подавляя свои бушующие эмоции, с безразличным лицом потянулся за ремнём безопасности.

Машина мчалась по трассе около часа, прежде чем свернула на безлюдную просёлочную дорогу. Они долго ехали по дороге, которую уже долгое время не ремонтировали, и вскоре остановились у реки, где раскинулись широкие заросли камыша. После долгого молчания и наблюдения за пейзажем в окне Ихён наконец повернул голову к Сын Хёку.

Тот заметил в его взгляде вопрос - где они находятся, но вместо ответа просто бросил:

– Выходи.

Как только он открыл пассажирскую дверь, ноги Ихёна утонули в мягком снегу. На земле виднелись лишь свежие следы от колёс автомобиля, словно в доказательство того, что сюда давно не ступала нога человека. Ихён поднял голову и медленно огляделся вокруг. Качающиеся на ветру камыши напоминали морские волны. На ветвях деревьев, словно нарисованных чёрной ручкой, неустойчиво покачивался белый снег. Высокие сугробы, аккуратно разместившиеся на замёрзшей реке, сверкали на солнце. Пейзаж, сотканный из белоснежных оттенков, создавал атмосферу умиротворения, но одновременно и одиночества. В этом маленьком мире жизнь будто остановилась.

Ихён безмолвно смотрел на мир, погружённый в снежное спокойствие. Его размышления прервал голос Сын Хёка:

– Сюда.

Сын Хёк шагал впереди, пробираясь сквозь нетронутые сугробы. Каждый его шаг оставлял следы на снегу. Это напомнило Ихёну о дне, проведённом в Чонсоне. Стараясь избавиться от навязчивых мыслей, он опустил голову и следовал за Сын Хёком по следам. Только когда в поле зрения появились его ботинки, Ихён понял, что тот остановился. Подняв голову, он увидел безграничный пейзаж и ярко-красное небо, занимающее половину горизонта.

– Ах...

Солнце ярко светило, окрашивая небо и землю в тёплые оттенки красного и оранжевого.

Сын Хёк наблюдал за Ихёном, который был заворожен этим зрелищем. Затем он отступил назад к скамейке. Сбросив снег с сиденья, уселся и одновременно стал рассматривать пейзаж, залитый красным и жёлтым светом, а также силуэт Ихёна.

– Красиво, не правда ли?

– ...

– Когда я был маленьким, и меня избивал отец или выгонял из дома, я всегда приходил сюда и сидел на этой скамейке.

– ...

– Я ждал заката до тех пор, пока не становилось темно. Лишь в тот момент, когда от холода я почти не чувствовал своей задницы и ног, мог спокойно забыть о боли от нанесённых отцом ударов.