Хозяин брошенной омеги | Глава 67

Джу Бин появился на кухне с красной полосой, горизонтально пересекающей переносицу. И это было не всё. Уголок его губ был разбит и покрылся корочкой, а на одной щеке красовался синяк. Повар, глядя на то, как Джу Бин разбивает яйца в миску, говоря, что приготовит омлет для ланч-бокса, подумал, что сырые яйца скорее стоило бы использовать, чтобы спасти Джу Бину жизнь*.

*В корейской народной медицине и бытовых поверьях сырые яйца считались полезными для восстановления сил, а также использовались как первая помощь при отравлениях или сильном истощении.

Что это в последнее время с хозяином… С каких это пор имеет право бить господина?…

Покачивая головой при виде жалкого вида господина, повар вызвался приготовить омлет вместо Джу Бина. Делать стало нечего, и Джу Бин присел в столовой, как вдруг спустился завтракать Хи Джон.

Увидев лицо невестки, украшенное синяками и ссадинами, Хи Джон замер. Он не знал, из-за чего на этот раз старший брат поднял руку, но, скорее всего, повод был пустяковым. Глядя на того, кому уже запрещено выходить из дома, кроме официальных мероприятий, и кто часто получает побои, трудно было не испытывать жалости.

– Молодой господин, я хотел было собрать вам обед, но сегодня повар сказал, что сделает всё сам, и велел мне сидеть смирно…

– У вас и так неважное самочувствие, зачем же вы себя переутомляете…? Всё в порядке?

Обед Хи Джона был не более чем производной от того, что собирали для Му Джона. Зная, что невестка не готовит специально для него одного, Хи Джон вёл себя так, будто вся его тревога касалась только его самого. Ему было жаль, что на этом жалком, маленьком лице снова и снова появляются раны, и его рука сама собой потянулась к лицу Джу Бина.

Джу Бин поднял рассеянный взгляд и уставился на левую руку Хи Джона, тянущуюся к нему. Пальцы уже почти касались его глаза, отчего вид был размытым, но он заметил, что сегодня на не защищённой перчаткой руке виднелись следы.

Джу Бин накрыл руку Хи Джона, коснувшуюся его щеки. Хи Джон на миг удивился, подумав, что невестка отвечает на его ласку, но намерения Джу Бина были прямо противоположными. Отведя руку Хи Джона от своего лица, он бесшумно погладил её, внимательно ощупывая пальцы. Глаза Джу Бина, смотревшие на красные ранки, похожие на следы от укусов, были затуманены.

– …

Оба замолчали. Время будто бы остановилось. Повисшая между ними тишина говорила о том, что каждый был погружён в своих мысли.

Обессилев, Джу Бин опустил руку Хи Джона. Вернее будет сказать, что он выпустил её, потому что силы покинули его тело. На этот раз Хи Джон быстро схватил Джу Бина за запястье, когда тот начал отдаляться, и с невероятной силой притянул его к себе.

Взгляд Хи Джона, молча смотревшего на лицо Джу Бина, был как никогда глубоким. Джу Бину показалось, что если он оставит Хи Джона в таком состоянии, тот может либо обнять его, либо внезапно признаться в своих чувствах.

Впервые в жизни в голову Джу Бина пришла мысль, что в чувствах молодого господина к нему может примешиваться похоть. Джу Бин высвободил свою руку из всё крепче сжимавшейся хватки Хи Джона.

– Невестка.

Хи Джон открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но Джу Бин вдруг резко встал. Как раз в этот момент со второго этажа спускался Му Джон, уже полностью готовый к выходу на работу. Судя по тому, что он уже был одет в пальто поверх костюма, он, похоже, собирался пропустить завтрак и выйти сразу.

Благодаря тому, что повар поторопился, коробочка с обедом была уже готова. Вручая её Му Джону, Джу Бин сжал его руку.

Он никогда не прикасался к Му Джону без особой нужды, разве что соблазняя его для совместной ночи, но сейчас, когда сердце колотилось от волнения, сжимать его большую руку было единственным способом унять эту тревогу.

– …Что?

Му Джон ответил грубовато, хотя сжатие руки было вовсе не похоже на рукопожатие. Однако внезапное прикосновение Джу Бина, когда он уже собирался выходить, вызвало у него лёгкое смущение и замешательство.

Он думал, что после вчерашних побоев Джу Бин будет сидеть тихо, но что опять случилось?

– Пожалуйста, возвращайтесь сегодня… не слишком поздно.

Зачем же, говоря это, он продолжал держать мою руку? Почему его зрачки сейчас так дрожали? Его чуть заметно трясущаяся рука холодна… что же он опять натворил…?

Му Джон потратил немного времени, пытаясь понять странное состояние Джу Бина. Но вспомнив, что с утра много дел и нужно спешить на работу, он первым отпустил руку Джу Бина и сел в машину.

Ему показалось, что сегодня Со Джу Бин выглядит как жалкий щенок, провожающий взглядом хозяина, который вот-вот навсегда его покинет.

Тем временем Хи Джон, увидев, как невестка, только что отпрянувшая от него, подбежала к старшему брату, ощутил горькое чувство поражения.

Да что же это такое?

Неужели невестка хоть раз почувствовала нежность от жестокого и холодного старшего брата…? После того, как вчера Джу Бина так избили, он всё равно держится за него, будто он её спаситель. Что это вообще значит? Неужели он просто решил слепо служить мужу только потому, что они обменялись брачными клятвами?

Му Джон уехал, и Джу Бин, оставшись один в прихожей, обернулся. Хи Джон всё это время смотрел на него. Джу Бин, не бросив больше ни взгляда в его сторону, убежал на второй этаж, словно спасаясь бегством.

Хи Джон, охваченный отчаянием, сначала смотрел потухшим взглядом, но постепенно его глаза вспыхнули, словно разгорающееся пламя.

Конечно, у него не было желания оправдывать свои поступки: то, как он тайком прикасался к телу невестки и вожделел его. Но вот что было невыносимо. Стоило Джу Бину заметить его руку, и он тут же, словно забыв всю его прежнюю заботу и нежность, отстранился и увеличил дистанцию. И при этом он же тянется к Му Джону, который напрямую причиняет ему боль и издевается. Чувство несправедливости было невозможно подавить.

Сегодня Му Джон снова освободил время в своём кабинете для неожиданной встречи. Репортёр Чон Тэ Ён, который только вчера получил ожог от обжигающей жидкости, сегодня явился с просьбой об аудиенции с Тэ Му Джоном. Му Джон подумал, что тот проведёт в больнице довольно много времени, но раз он явился уже на следующий день, значит, он ещё тот живчик.

Му Джон отправил его в ближайший приватный японский ресторан и вышел туда к обеду. Есть, глядя на это лицо, не хотелось, но, чтобы сэкономить время, было эффективнее решить всё разом за обедом. К тому же ему не хотелось пускать в свой кабинет такого паразита, который живёт тем, что пересказывает пикантные сплетни из жизни аристократов.

– Депутат, вы пришли? Простите за дерзость, что осмелился внезапно явиться к вам.

Когда секретарь с шорохом открыл раздвижную дверь и проводил Му Джона внутрь, Чон Тэ Ён с ужасно изуродованным лицом быстро поднялся с низкого кресла и, опустившись на колени, поклонился. Похоже, после вчерашнего он решил отныне преклоняться перед Му Джоном.

– Зачем ты просил о встрече?

– Что ж. Дело в том… тут мне кое-что передали…

Секретарь, оставив Му Джона и Тэ Ёна вдвоём, закрыл дверь и вышел. Чон Тэ Ён, покопавшись во внутреннем кармане пиджака, достал несколько фотографий и с чрезвычайно осторожными движениями выложил их на стол. Он клал их одну за другой, перевернув лицом к Му Джону, так, чтобы было видно прямо с его места. При этом его движения были настолько профессиональны, что на них не осталось ни единого отпечатка пальца.

– …

Му Джон без особой осторожности взял ближайшую фотографию, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя содержание снимка было шокирующим. Чон Тэ Ён, видя, что тот сохраняет чрезмерное спокойствие, подумал: «Может, он уже знал о существовании этих фото и поэтому не удивлён?»

На снимке был Со Джу Бин. Из-за вспышки его и без того бледная кожа сияла ещё ярче. Блузка была полностью расстёгнута, а брюки даже слегка спущены. Судя по прищуренному взгляду и рукам, которые его удерживали, это были изображения сексуального насилия.

Му Джон проверил на фото руку, которая стягивала брюки Джу Бина и, судя по ракурсу, это была рука самого человека, нажавшего на затвор. На другом снимке было запечатлено предплечье другого человека, который удерживал Джу Бина сзади. Проверив остальные снимки, Му Джон заметил, что на них фигурируют руки в разной одежде и разной формы.

Итак, здесь засняты двое. На этом снимке ещё одна рука… Как минимум пятеро были в этом замешаны.

– Кто передал эти снимки?

– Бэк Чжэ Сик, второй сын Бэк Мён Чоля. Правда, он не говорил, что снимал лично. В прошлый раз, когда господин был замешан в скандале с Хан Ки Ваном, мы тоже смогли опубликовать статью благодаря информации от Бэк Чжэ Сика. Судя по всему, у него какая-то одержимость вашим супругом.

– Когда это было?

– О подробностях он упорно молчит. Но одно ясно точно - всё произошло ещё до того, как началась подготовка к свадьбе с господином депутатом. Похоже, его единственной целью были деньги.

– А оригиналы?

– Плёнку он с собой не принёс. Я сказал, что такие большие деньги можно заплатить только после передачи плёнки, и что он должен отдать нам все остальные фотографии, гарантировав эксклюзив для нашего таблоида. Тогда мы и заплатим. Он ответил, что в ближайшее время вернётся уже с плёнкой.

Чон Тэ Ён прекрасно понимал: заручиться доверием семьи премьер-министра куда важнее для его будущего, чем судьба какой-то бульварной газеты. Как и подобает журналисту, он быстро уловил ситуацию и мгновенно просчитал выгоду. Прошлое уже не изменить. Нанесённые им страшные раны никуда не исчезнут. А теперь, когда одно неверное движение может стоить ему жизни, самым разумным было искать покровительства у семьи премьер-министра.

Му Джон молча убрал фотографии во внутренний карман пальто и коротко сказал, что всё понял. Затем поставил на стол принесённый с собой ланч-бокс и принялся за еду.

Чон Тэ Ён, успев взять лишь пару кусочков дорогого японского блюда, которое и при его доходах казалось непозволительной роскошью, невольно удивился. Перед Му Джоном стояла изысканная еда, но тот почти не притронулся к ней, ограничившись своим скромным ланч-боксом.

«Наверное, когда постоянно ешь одни деликатесы, начинает тянуть на простую домашнюю еду…» - подумал Чон Тэ Ён. И всё же он был искренне благодарен уже за то, что ему позволили сидеть за этим столом, надеясь, что Тэ Му Джон когда-нибудь простит его прошлые ошибки.