Неутолимая жажда | Глава 9.4
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
А раз был псиной - значит, заслужил смерти. Больше не нужно мучиться угрызениями совести.
Почувствовав облегчение, Ё Джун Хи смело встретил взгляд майора.
– Я тогда ушёл в туалет, неподалёку от рабочей зоны. Из-за диареи. Когда я вернулся, погибшего уже грузили на носилки.
– Если кто-то, воспользовавшись суматохой, умышленно убил его… - майор продолжал допрос, будто и не слушал его объяснений. – То какова причина? Расскажите всё, что знаете.
– Откуда же мне знать? Как господину майору хорошо известно, уголовники не обязаны иметь особую причину, чтобы убивать друг друга. Просто от нечего делать.
Губы майора тронула едва заметная усмешка.
– Не ожидал от вас таких слов. А ведь, насколько мне известно, Ко Тэ Сан частенько с вами ссорился.
– Нет, не ссорился. Пару раз перекинулись парой слов, не больше.
– Я же сказал, что не мы ссорились. Просто дал совет тому, кто меня оскорбил.
Вопрос прозвучал так серьёзно, что Ё Джун Хи невольно усмехнулся.
– А что бы сделал господин майор, если бы его так оскорбили? Разумеется, я посоветовал ему заткнуться.
Ё Джун Хи хотелось врезать кулаком по лицу майора, который, хотя и знал всё, делал вид, что ничего не знает, и продолжал допрашивать.
Он представил это и, поддавшись импульсу, выпалил:
– Нет, разумеется. Я зарядил ему кулаком. После этого он больше не смел выделывать.
– Что ж, учитывая вашу привычку прибегать к насилию, в это нетрудно поверить.
Майор покосился на побагровевшие от жара щёки Ё Джун Хи и продолжил сухим голосом:
– Дело о гибели десяти уголовников, включая Ко Тэ Сана, квалифицировано как несчастный случай. Так отчитался ответственный надзиратель, и я не буду в это углубляться. Но поскольку вы - член того самого отряда, позвольте мне, так сказать, поделиться личными соображениями. Если тот, кто прямо или косвенно виновен в смерти Ко Тэ Сана, до сих пор жив - кто бы это ни был - хочу ему сообщить: он лишь чудом избежал перевода в отряд усиленного режима. И мне, правда, любопытно, как бы этот человек был мне благодарен, если бы узнал о таком исключительном смягчении наказания.
Повисла тишина. Их взгляды переплелись.
Майор притягивал взгляд Ё Джун Хи какой-то странной силой. И чем дольше тот не мог отвести глаз - а отвести взгляд означало бы признать вину - тем сильнее ему хотелось схватить что-нибудь и швырнуть в это бесчеловечное, хитрое лицо угнетателя, размозжив его в кровавое месиво.
Ну и что? И что ты хочешь этим сказать? Чтобы я лизал тебе сапоги и благодарил? Чтобы я плакал от умиления, что ты не бросил меня в «колодец»?
В помещении стало невыносимо душно. К лицу прилил жар.
Когда он начал подозревать, что чрезмерное отопление в кабинете - это не что иное, как его коварная уловка, призванная довести заключённого до смерти от жары, майор снова заговорил:
– Дело Ко Тэ Сана закрыто, так что оставим его. Теперь перейдём к тому, зачем я вас сегодня вызвал. Но перед тем, как приступим… у вас есть что сказать?
Майор, не сводя глаз с его окаменевшего лица, мягко произнёс:
– Тогда, раз уж вы здесь, позвольте дать вам один личный совет. Я давал его и раньше, но, боюсь, вы его забыли. К счастью, мне сегодня выпала возможность напомнить.
– Даже не мечтайте о побеге. Это не детская забава.
Холодная рука неожиданно сжала сердце Ё Джун Хи.
Сердце словно остановилось, а потом забилось с такой силой, будто готово было взорваться.
– Вижу, вы удивлены. Позвольте объяснить, почему я вновь возвращаюсь к этому совету.
Ледяной взгляд майора, скрытый за маской, явно говорил, что это не дружеский совет, а угроза.
– Во-первых, побег из Санноквона невозможен в принципе. Так что даже не мечтайте. Но «почему» - спросите вы? Потому что это невозможно с самого начала. Хотя, чтобы вам было понятнее, давайте представим, что вам каким-то образом удалось сбежать. Куда вы направитесь? Вы родились в Санноквоне. Даже если вы отсюда сбежите, разве у вас есть куда пойти?
Майор, не отрывая взгляда от глаз Ё Джун Хи, продолжал:
– Побег без конкретной цели обречён на стопроцентную неудачу. Вы - круглый сирота. Куда вы пойдёте, покинув Санноквон? Допустим, у вас выросли крылья, и вы перелетели через море, добрались до материка. Но кто встретит вас там? Беглый заключённый, у которого нет ни дома, ни семьи, который ничего не знает о мире и которого даже укрывать смертельно опасно. Кто вас примет и где?
– Не принимайте это слишком близко к сердцу. По правде говоря, я даю этот совет вам потому, что вы мне не чужой. Если бы мой младший брат, умерший в детстве от болезни, был жив, ему сейчас было бы столько же, сколько вам. Поэтому я говорю это из сострадания.
Майор бросил на него, кусающего губы, вдумчивый взгляд и сказал:
– Вы, наверное, удивлены, почему я вдруг об этом заговорил. Прошлой зимой, когда вас во второй раз выпустили из одиночной камеры, я давал вам тот же совет. Но тогда вы были в плохом состоянии, видимо, забыли. Повторяю ещё раз: за пределами Санноквона вам некуда идти, у вас нет семьи. Нет ни имущества, ни образования - буквально ничего. Всё, что у вас есть, - это слабое, подверженное болезням тело и статус заключённого. И всё потому, что вы были здесь заключённым с самого детства. Что ещё можно у вас отнять? Свободу? Тело и так находится в заточении.
– Вы тешите себя иллюзией свободы. Красивые слова, не более. Настоящая свобода - это огромная ответственность и обязанности. Если заглянуть за кулисы, то свобода, которой наслаждаются обычные люди во внешнем мире, на самом деле изобилует бесчисленными угнетениями, ограничениями и правилами. Такова сама система общества, стремящегося к порядку. Люди воображают, что они свободны, но на самом деле они приручены всевозможными запретами и гнётом. Не замечая этого, они ежедневно подчиняются системе через самоцензуру. Ведь в условиях бесконечной конкуренции капитализма нудно как-то выживать. По сравнению с ними заключённые Санноквона свободны. Если не нарушать дисциплину, тебе всю жизнь обеспечены еда, кров и одежда.
– В конце концов, в этом мире буквальной, абсолютной свободы нет ни у кого. Даже я порой настолько устаю от свободу, за которой стоял непосильные ответственность и обязанности, что предпочёл бы, чтобы кто-нибудь забрал у меня весь этот груз и, напротив, заключил меня в оковы. Так что, если вдуматься, ваше положение не хуже моего. И вы всё ещё хотите бежать? Питая ребяческие иллюзии насчёт материка, где сейчас в разгаре гражданская война?
Невыносимая обида и гнев жгли грудь. А из-за того, что он был так потрясён и взволнован, словно ему выкололи глаза, Ё Джун Хи не смог сразу же, как бы напоказ, дать отпор. И от этого боль была ещё сильнее.
Майор, будто вбивая клин в эту боль, продолжал пронзать его сердце:
– И ещё кое-что. Это тоже личный совет. Хочу поведать вам любопытное наблюдение, которое я сделал, наблюдая за вами всё это время. Речь о вашей личности - о том, кем вы себя считаете. Незрелые заключённые, родившиеся в Санноквоне, часто сталкиваются с такой психологической проблемой, а потом из-за её последствий совершают непоправимые ошибки. Похоже, вы относитесь как раз к таким. Вот один из примеров.
– В отряде несовершеннолетних был один мальчик, который с детства подвергался жестокому обращению. Если он плакал - его били; если он болел - никто не приласкает и бросят как есть; если начинал капризничать - его избивали. Поэтому женщина-заключённая, которая была ему опекуном, казалась ему чудовищем. Чудовищем, которое вот-вот сожрёт его, маленького и слабого. И что же стало с этим мальчиком, как вы думаете?
– Допустим, он был слишком хил для этого. У мальчика не хватало сил даже на то, чтобы одолеть женщину-заключённую. И он, терпел насилие до тех пор, пока не нашёл способ вырваться из этой ситуации. А именно - стать таким же, как та женщина-заключённая. «Я боюсь её», - думал мальчик. «Чтобы не бояться её, нужно перестать быть слабым и трусливым ребёнком, а стать как она. Тогда я, как и это чудовище, обрету силу». Осознавая свою беспомощность, мальчик бессознательно переписал свой сценарий, превратившись из мазохиста в садиста, и отождествил себя с той женщиной-заключённой. Это защитный механизм психики, направленный на преодоление собственных ограничений и страхов. И что же в итоге стало с этим мальчиком?
– Неужели вы не догадываетесь, кто этот мальчик?
Ё Джун Хи догадывался, и даже слишком. Но ни за что не сказал бы этого вслух.
Майор, будто прочитав его мысли, едва улыбнулся.
– Этот парень тоже стал чудовищем. И вы его знаете.
Ё Джун Хи сжал кулаки так, что заболели ладони.
– Почему вы так напряглись? Я говорю о Ю Мун Гоке, старосте отряда несовершеннолетних. О том, кто безнаказанно избивает сверстников, вечно врёт, для кого нарушение правил - обычное дело, кто подавил в себе совесть или вовсе её не ведает, чья цель в жизни - лишь удовлетворение физиологических потребностей, демонстрация своей силы через подчинение других и её удержание, и кто все свои силы тратит только на эти побуждения и инстинкты.
Майор сделал паузу и продолжил:
– Его конечным образцом для подражания является именно Ха Иль Рок. И я полагаю, что в качестве промежуточной модели он выбрал вас. Если же это не так, я бы и сам ему вас порекомендовал. Вы всё больше становитесь похожи на Ха Иль Рока. Нет, если говорить начистоту…
Майор посмотрел на Ё Джун Хи, чьё лицо застыло и побледнело, а затем заговорил снова:
– …Уже и не разберёшь, кто на кого становится похож.
– Подведу итог. На мой взгляд, с начала года вы копаете себе могилу. Так что возвращайтесь и тщательно обдумайте всё. Независимо от того, происходит ли это бессознательно или по вашей воле, поразмыслите над тем, что с самого начала шло не так, что угрожает вашей жизни, и не вините Ха Иль Рока и меня. Подумайте, нет ли проблемы в вас самом.
– Теперь перейду к главному поводу, по которому я сегодня вас вызвал. Не приближайтесь к Ким Сану.
Пальцы, сплетённые в замок на коленях, сжались до боли. Будь в руке нож, он бы с удовольствием полоснул им по лицу майора.
– Я уже предупреждал вас прошлой зимой, когда вы вышли из одиночной камеры. Не разговаривайте с Ким Саном и не приближайтесь к нему. Теперь вспоминаете?
Это была наглая ложь, и майор холодно блеснул глазами.
– Если не помните, то с сегодняшнего дня запомните. Оставьте Ким Сана в покое. Он - ассистент медпункта, и его личная жизнь не вызывает нареканий. Но он человек слабый и душой, и телом, так что он не может быть вашим кумиром.
– В прямом смысле. Тот, кого вы боготворите.
– Вы были до безумия одержимы им. Почему? Уж не потому ли, что считали его беглым заключённым? Но Ким Сан никогда не совершал побега. Это ваша иллюзия, ваша мания величия. Вы так сильно хотите сбежать из тюрьмы, но при этом сомневаетесь, сможете ли вы это действительно сделать. Вы открыто насмехаетесь надо мной, над Ха Иль Роком, над всеми, кого считаете своими мучителями, но в глубине души смертельно их боитесь. Вот и цепляетесь за Ким Сана. Обманывая себя, как Ю Мун Гок, вы твердите себе: «Ким Сан был беглецом, я стану таким же беглецом и сбегу из Санноквона». Так вы защищаетесь от страха, раздирающего подсознание, отождествляя себя с Ким Саном. И чем сильнее это отождествление, чем сильнее становится эта зависимость. В результате чего вы практически поклоняетесь Ким Сану как идолу и идеализируете его. Я понимаю эту психологию, завязанную на привязанности к иллюзиям, но вы выбрали не того человека.
– Он никогда не совершал побега. Потому что у него с самого начала не было на то причин. Так что оставьте свои заблуждения и не приближайтесь к нему. Больше никогда.
Майор откинулся на спинку стула и бросил карандаш на стол, будто отшвырнул.
– Если поняли, то запомните это и ступайте. На этом закончим.