Зимняя пора | Глава 124

– Ку Сын Хёк...

Голос Ихёна, едва уловимый и мрачный, словно погружённый в тишину, разнёсся по пространству. Сын Хёк уже некоторое время внимательно смотрел на его лицо, но тот, казалось, был поглощён своими мыслями и смотрел в пол. В тишине алые губы Ихёна медленно зашевелились:

– То, что ты искал - это наркотики, которые Ку Джин Хёк собирался распространить?

"У меня есть вещь, которую я ищу. На следующей неделе будет закрытая вечеринка для VIP-гостей, и мне нужен пароль, который будет у Ку Джин Хёка"...

– Что?..

– Ку Джин Хёк собирался привести на это мероприятие кого-то постороннего и использовать его для развлечения...

Слова становились всё тише, словно Ихён шептал их тому на ухо. Даже когда говорил, выражение его лица выдавало недоверие. Он не мог выдохнуть и с трудом скрывал дрожь:

– Ты знал об этом с самого начала?

"Похоже, ему нравятся такие парни. Белокожие, худые, с живыми глазами. Играть с такими и выбрасывать их - это его хобби. Так что он не сможет не обратить на тебя внимания"...

Ихён медленно поднял голову. Глаза Сын Хёка встретились с его глазами и чуть расширились от неожиданности. Дым от сигареты, зажатой между кончиков пальцев, медленно поднимался вверх. Они молчали и просто смотрели друг на друга. Тишина только усиливала напряжение между ними. Казалось, что всё сказанное имело под собой правду, и внутри Ихёна закипала злость:

– Ку Сын Хёк, ответь...

– ...

– Ты знал с самого начала, что всё так обернётся? И поэтому велел мне сблизиться с Ку Джин Хёком?..

Он нервно схватился за край своей футболки, но это не помогло. Едва выдерживая ощущение провала под ногами, Ихён дрожал всем телом:

– Так значит то, что ты показал мне в подвале Нексуса в самом начале - это тоже было частью плана?

– ...

– Чтобы я заранее подготовился морально?

Сдавленный голос Ихёна дрожал, а лицо исказилось так, что он не мог понять, как оно выглядит. Тем не менее, он не покидал это место, надеясь, что Сын Хёк может хоть как-то оправдаться. Но тот лишь сидел с удивлённым выражением лица и молчал.

Тишина между ними была настолько явной, что звук тикающих часов казался оглушающим. Ихён в отчаянии закрыл глаза, не понимая, почему у него возникло ощущение, будто мир вокруг рушится:

– Я...

– ...

– Я действительно был так ненавистен тебе?

Слова вырывались из его уст с трудом, смешиваясь с дыханием:

– Я был настолько ненавистен тебе.

В его голове пронеслись воспоминания о давних событиях и о том, что произошло после их встречи с Сын Хёком. Мысль о том, что всё это привело к такому финалу, внезапно заставила его почувствовать желание исчезнуть.

Хотя он не всегда принимал правильные решения, но большинство из них были направлены на защиту Ку Сын Хёка. А теперь, осознав, что тот с самого начала планировал довести его до такого состояния, Ихён ощутил себя обманутым. Чувство обиды и сожаления накрыли с головой. Он с трудом выдохнул. В этот момент Сын Хёк наконец пришёл в себя и протянул ладонь к его руке, но Ихён резко её отдёрнул. Между ними образовалось расстояние, при котором рука Сын Хёка больше не могла дотянуться до него. Как только Сын Хёк потушил сигарету и попытался встать, раздался звук открывающейся двери, и в комнату вошёл Тэ Сик. Он остановился у входа и нахмурился:

– Хённим, простите, но нам действительно пора уходить.

Хотя эти слова предназначались начальнику, Ихён повернул голову в его сторону. В этот момент Сын Хёк схватил его за тонкое запястье. Тэ Сик снова произнёс "хённим", указывая на то, что его слова остались без внимания. Из-за усталости Ихён закрыл глаза:

– Ку Сын Хёк.

– ...

– Если я останусь здесь ещё хоть на минуту, мне действительно захочется умереть. Пожалуйста, отпусти меня.

Глаза Ихёна дрожали, и его голос едва слышно прерывался. Это зрелище заставило Сын Хёка крепче сжать руку. Сын Хёк, казалось, не собирался отпускать Ихёна, и тот едва смог выдавить из себя слабую улыбку:

– Такая причина тоже не подходит?

Его слова звучали так, что даже постороннему человеку стало бы не по себе. Услышав это, Сын Хёк резко встал и отпустил Ихёна. Он понимал, что сейчас не время отступать, а нужно сказать хоть что-то. Но перед лицом Ихёна, который выглядел более уязвимым, чем когда-либо, он не мог найти слов для оправдания. Не знал, как объяснить, что все события после их воссоединения были следствием его собственных решений. С трудом отодвинув стул, Сын Хёк шагнул к двери и провёл рукой по лицу.

– Хорошо, я понял. Оставайся здесь.

– ...

– Я выйду ненадолго, а ты оставайся.

Ихён молча закрыл глаза и не ответил на слова Сын Хёка. Тот продолжал настойчиво смотреть на него с нахмуренным лбом и сжал кулаки, прежде чем направиться к выходу. Звук надевания обуви и шагов раздался в тишине, пока дверь не захлопнулась.

Ихён медленно открыл глаза.

– …

Он не мог поверить, что Сын Хёк дал поручение приблизиться к Ку Джин Хёку, зная всё то, что происходило с другими участниками подобных инцидентов. Несмотря на то, что распрощался с Ку Сын Хёком в самых худших обстоятельствах, Ихён никогда не думал, что ненависть того может сохраняться так долго - целых девять лет. Осознание, что он пытался защитить человека, который сам толкнул его в пропасть, ударило как гром среди ясного неба.

– Хаа...

Слёзы быстро наполнили его глаза и покатились по щекам. Как только они полились, остановить их было уже невозможно - даже попытки вытереть рукой не помогали. Он знал о происходящем, но несмотря на это был втянут в ловушку, и осознание ситуации приносило нестерпимую боль, столь сильную из-за надежды - что этот раз может закончиться иначе. Ихён чувствовал себя жалким.

Сможет ли время исцелить его израненное тело и душу? Даже если чудесным образом всё заживет, он будет носить с собой эти шрамы всю жизнь. Его голова бессильно опустилась вниз. На полу образовались круглые пятна от слёз.

Когда Сын Хёк почти добрался до места встречи, короткий зимний день уже близился к закату. Войдя в район, где проживало много корейцев и китайцев, заметил, что вывески на китайском языке стали встречаться чаще, чем на корейском. Прошло много времени с тех пор, как он сам оказался в этом районе, и Тэ Сик, сидя за рулем, внимательно осматривал окрестности.

Пробравшись через несколько крупных перекрёстков и выехав на узкую улицу, они наткнулись на трёхэтажное здание, напоминающее уменьшенную копию китайского храма. На вывеске над входом большими иероглифами было написано "Давон". Остановив чёрный седан на просторной парковке, Сын Хёк почувствовал взгляды прохожих, скользнувшие по нему. Тэ Сик, заметив это, вышел из машины и обошёл её спереди, но Сын Хёк уже открыл дверь и успел выйти до того, как тот успел подойти к задней пассажирской двери.

– Вы уверены, что справитесь?

Тэ Сик осторожно заговорил, следуя за Сын Хёком к зданию. Он беспокоился о том, чтобы дальнейшие переговоры прошли нормально, ведь тот всю дорогу молчал и смотрел в окно со зловещим выражением лица. Тэ Сик ничего не смог спросить, поэтому плотно сжал губы, быстро следуя за ним:

– Всё в порядке. Оставайся здесь.

Сын Хёк заговорил, только когда подошёл к двери здания. Кивнув Тэ Сику, он без колебаний открыл дверь и вошёл. Пространство внутри оказалось большим: центральная часть была открыта так, что можно было увидеть второй и третий этажи сразу. Именно поэтому снаружи здание казалось величественнее, чем было на самом деле.

За столиками сидело больше людей, чем он ожидал. Это были не обычные семьи или пары - в основном, крепкие мужчины с суровыми лицами.

"Какая же херня здесь происходит"

Как только он вошёл внутрь, на него обратили внимание несколько настороженных взглядов. Это говорило о том, что они знают его лицо и готовы в любой момент поднять оружие. Тем не менее Сын Хёк сохранял невозмутимое выражение лица и просто засунул руки в карманы.

– Прошу за мной.

Пока он размышлял о том, как долго ему придётся стоять под этими пристальными взглядами, к нему подошла женщина в чёрном ципао с собранными в пучок волосами. Она склонила голову в знак приветствия и нажала кнопку вызова лифта, даже не задавая лишних вопросов. На третьем этаже они повернули за угол и оказались перед приватной комнатой в глубине коридора. Когда они подошли к раздвижным дверям, стоящие по обе стороны люди осторожно открыли их.

Внутри комната была роскошно оформлена красной тканью с золотыми элементами. За большим столом сидели два человека.

– Ох, Сын Хёк, ты уже здесь?