Дорогая извращённая мечта | Глава 5
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Поставив на стол коробку размером с ящик лапши, она издала тяжёлый звук. Это была последняя коробка, которую он забрал из школы, где проработал около двух лет. Коробка уже десять дней пылилась в прихожей, и сегодня он решил её разобрать.
Сорвав скотч, Чжэ Ан выбросил большую часть содержимого в мешок для мусора. Засыпая в него остатки вещей со стола, он заметил футляр для кольца в углу. Поколебавшись, Чжэ Ан надел кольцо, а футляр выбросил.
Быстро наполнив мешок, он отнёс его на помойку и заодно выкинул вещи, которые нашёл в подсобке. После нескольких походов к контейнерам у него взмокла спина. Вернувшись в дом, Чжэ Ан, подперев бок рукой, внимательно осмотрел помещение.
В доме, где осталась только мебель, эхо звучало громче, чем прежде, отражая даже тихие шаги Чжэ Ана. Начав уборку после сообщения от Чан Хан Сона, Чжэ Ан завершил её за два дня.
Закончив с уборкой, Чжэ Ан взглянул на часы и вымыл руки. Открыв пустой шкаф, он достал единственные оставшиеся рубашку и брюки. Большинство вещей были выброшены, и он оставил лишь любимую серую футболку с длинными рукавами и джинсы.
Времени до встречи с Со Чжэ Римом оставалось мало, поэтому Чжэ Ан быстро сел в машину и завёл её. Умело выехав с парковки, он прибавил скорость на дороге, на которой он мог передвигаться без навигатора.
Под вывеской припарковалась машина, и парковщик, узнав её, поприветствовал Чжэ Ана. Чжэ Ан приветливо улыбнулся в ответ и, вежливо поздоровавшись, отдал ключи. В ресторане сотрудница тепло поприветствовала его как давнего гостя, и Чжэ Ан последовал за ней в зал.
Он взялся за дверную ручку отдельной комнаты. Внутри, за столом, Со Чжэ Рим утолял жажду водой. Увидев вошедшего, он повернул голову.
На его лице, обычно холодном и бесстрастном, как лёд, расцвела улыбка. Несмотря на контраст между золотистыми глазами и чёрными волосами и густыми ресницами, создававшие ощущение некоторой неестественности, его яркие и утончённые черты лица гармонично сочетались, не вызывая диссонанса. Чжэ Ан улыбнулся в ответ.
– Понятно, - ответил Чжэ Ан, садясь за стол и делая глоток тёплой воды. Он ощутил, как вода увлажнила пересохшее горло.
Вскоре раздался стук в дверь, и официант подал блюда: ризотто, пасту и стейк из вырезки средней прожарки, обладавший восхитительным вкусом.
Они сосредоточились на трапезе, редкие разговоры стихли, и звук ножа, рассекающего мясо, звучал довольно долго. Молчание нарушил Со Чжэ Рим.
Чжэ Ан поднял голову, прервав нарезку мяса. Со Чжэ Рим, приподняв брови, положил нарезанный им кусок мяса в тарелку Чжэ Ана. До этого момента Чжэ Ан не резал мясо, а скорее тер его ножом, поэтому он решил помочь.
– Сегодня ты какой-то рассеянный.
– Просто думаю, что очень вкусно.
Неловкая улыбка и не менее неловкий ответ не смутили Со Чжэ Рима, и он спокойно кивнул в ответ.
Со Чжэ Рим всегда был последовательным. С детства он был немногословным и послушным младшим братом, словно сошедшим с картины.
Но, несмотря на добрый нрав, он был очень наблюдательным. Это и не удивительно, ведь он потерял родителей в раннем возрасте и вынужден был питаться скудной пищей у родственников, . Поэтому в словах о рассеянности определённо был скрытый смысл.
На самом деле Чжэ Ану до сих пор было трудно сохранять спокойствие. Сегодня он избавился от всего, что держало его, словно бремя, и обменял все свои сбережения на наличные, которые положил на стол. А перед тем, как отправиться в ресторан, взял ручку и нацарапал на стикере слова, которые приклеил рядом с деньгами.
[Используй это для похорон и уборки.]
Записка получилась короткой для завещания, но когда он писал последние слова, на душе было тревожно, как никогда. Дорога в ресторан и встреча с Со Чжэ Римом были его последним пунктом. На сердце было тяжело, как будто на него повесили груз, поэтому он старался молчать, но Со Чжэ Рим не упустил из виду эту неловкость и попытался разобраться.
– Сегодня действительно вкуснее, чем обычно.
Словно нарочно, Чжэ Ан еще раз пробормотал, что очень вкусно, положил в рот кусочек мяса, нарезанный Со Чжэ Римом, и тщательно пережевал. Он был не в том состоянии, чтобы много есть, но проглотил мясо и с удовольствием съел ризотто, стараясь не показать своих истинных чувств. Он не хотел оставлять ни кусочка, думая, что это последний ужин, приготовленный для него Со Чжэ Римом.
Со Чжэ Рим, наблюдая за тем, как Чжэ Ан ест с аппетитом, улыбнулся, подперев подбородок рукой. Он убрал опустевшие тарелки и принёс два стакана тёплого американо и коробку с печеньем. Зная вкусы Чжэ Ана, Со Чжэ Рим протянул ему круглое печенье, сказав, что брату понравится. Миндальный аромат, распространявшийся с каждым укусом, был очень приятным. Чжэ Ан съел три печенья, не вставая с места.
Со звуком отодвигающегося стула Со Чжэ Рим приподнялся и протянул руку. Чжэ Ан, словно привыкший к такому жесту, спокойно подставил лицо. Взгляд Со Чжэ Рима задержался на пухлых губах, даже после того, как он смахнул крошки.
– Тогда не хочешь прийти ко мне? У меня есть фильм, который хочу посмотреть вместе.
В другое время, после трапезы, Чжэ Ан, хоть и не имея сильного желания, наверняка бы согласился. Но сейчас он лишь неловко улыбнулся.
– Извини. Завтра я просто хочу побыть один.
Со Чжэ Рим, казалось, привык к отказам, поэтому лишь хмыкнул и кивнул. Чжэ Ан, обхватив тёплую чашку кофе, пристально смотрел на едва заметную рябь в ней. Увидев, как кофе непрерывно колышется, он осознал, что его руки дрожат.
– Хорошо. Ты выглядишь уставшим.
Джэ Ан ничего не ответил и первым встал из-за стола. Со Чжэ Рим, как всегда, вышел проводить его до машины и провожал взглядом, пока тот не сел в неё.
И в тёплые весенние дни, и в жаркие летние, когда асфальт плавился, и в осенние, когда шуршали листья, и в зимние, когда кружился снег, Со Чжэ Рим всегда стоял на одном и том же месте и провожал его.
Уже собираясь уехать, Чжэ Ан опустил стекло машины и посмотрел на Со Чжэ Рима. Тот, засунув одну руку в карман, слегка наклонил голову. Чжэ Ан на мгновение зашевелил губами, а затем тихо произнёс:
– Берегись простуды в межсезонье. Слышал, сейчас можно запросто заболеть.
Услышав эти слова, Чжэ Ан ненадолго задержал взгляд на Со Чжэ Риме, а затем, с запоздалой улыбкой, кивнул в ответ: "Да, увидимся в другой раз."
Внезапно почувствовав неприятное покалывание в носу, Чжэ Ан специально отвёл взгляд и улыбнулся. Подняв стекло машины и отвернувшись, он тут же надавил на газ. Лишь отъехав достаточно далеко от ресторана, он посмотрел в боковое зеркало на то место, где стоял Чжэ Рим. Взгляд его был необычно мрачным, когда он смотрел на пустое место, где больше никого не было.
Вернувшись из ресторана, Чжэ Ан просто упал на голый пол своей комнаты, подложив под голову одежду вместо подушки. То ли из-за неудобного положения, то ли из-за беспокойства в душе, он проснулся очень рано. Сидя на полу и дожидаясь рассвета, он наблюдал, как первые лучи солнца проникают в комнату, после чего схватил ключи от машины.
Он просто бесцельно ехал, пока не нашёл пустырь, куда редко кто заглядывал. Навигатор он не включал. Рассуждал так: если каждый раз на перекрёстках выбирать дорогу, где поменьше людей, то в конце концов он приедет к нужному месту.
Он выехал на рассвете, а когда добрался до места, вокруг уже сгущались сумерки. После вчерашнего ужина с Со Чжэ Римом он всё ещё не чувствовал голода. Он выпил бутылку соджу, купленную в минимаркете, и выкурил сигарету. Казалось, что после этого он наелся, как будто съел целую миску горячего риса.
Поддавшись охмелению, Чжэ Ан откинулся на сиденье машины и достал заранее заказанную вещь, поставив её на пол возле пассажирского сиденья. Увидев, как оттуда расползается дым, Чжэ Ан слабо закрыл глаза.
Он выпил, потому что боялся. Ему не хотелось чувствовать каждую деталь процесса окончания жизни. Даже, не смотря на свой добровольный уход, он отказывался ощущать это полностью. Возможно, это было трусливо, но ничего не мог с собой поделать. Чжэ Ан боялся смерти, но ещё больше его пугала оставшаяся жизнь.
Вскоре салон машины наполнился едким дымом. Стоял невыносимый запах, словно сжигал лёгкие. Чжэ Ан мучительно кашлял, пока, наконец, не смог нормально дышать, лишь издавая прерывистые стоны.
В тот момент, когда сознание почти покинуло его, последняя надежда на жизнь схватила Чжэ Ана за лодыжки.
Лицо Со Чжэ Рима, сияющего улыбкой, казалось таким спокойным, что даже вызывало чувство вины. В момент принятия решения о смерти он вспомнил мать, но перед самой смертью ему явился Со Чжэ Рим.
Такова жизнь. После смерти тебя забывают. В последние мгновения всплывает тот, с кем ты не связан кровью, но с кем как-то жил, преодолевая трудности. Поэтому он хотел, чтобы Со Чжэ Рим поскорее забыл его. Он должен жить хорошо.
Последние слова, вымученные угасающим сознанием, так и не сорвались с языка, растаяв на кончике. Больше не было сил сопротивляться. Словно захлестнув волной, он погрузился в глубокий сон.