Дорогой мой брат | Глава 32

– А! Эм, я…

Ши Юн торопливо открыл рот, как только отстегнул ремень безопасности и увидел До Юна, стоящего перед открытой дверью пассажирского сиденья. Принимать помощь можно раз или два, но Ши Юн никак не мог привыкнуть к тому, что он каждый раз брал его на руки, когда нужно было куда-то переместиться.

В больнице это всего лишь перенос между кроватью и инвалидной коляской, но сейчас был довольно далёкий путь. Там была лестница, поэтому воспользоваться инвалидной коляской было невозможно.

– …

– Мне нужно научиться пользоваться костылями...

Холодный воздух проникал в машину через открытую До Юном дверь пассажирского сиденья. Ши Юн, не смея смотреть на До Юна, смотрел только на свои колени. Молчаливое противостояние между братом, смотрящим на него сверху вниз, и Ши Юном затянулось, и Ши Юн осторожно заговорил. Но голос Доюна прозвучал быстрее.

– Кажется, наш Ши Юн, как только вернулся домой, решил наплевать на слова хёна.

Зрачки Ши Юна задрожали от грубого слова, смешанного с мягкими и уютными словами. Первой мыслью было то, что он ослышался.

– Кажется, всего несколько дней назад ты говорил, что будешь слушаться только меня…

– Там лестница.

Ши Юн не мог оттолкнуть руку До Юна, которая гладила его по голове, захватывала несколько прядей волос и крутила их.

– Я настолько слаб, что не могу поднять тебя на руки и подняться по лестнице?

– Нет. Я…

– Ши Юн-а.

До Юн, продолжая крутить пряди и гладить волосы, нежно назвал его имя, и в это же время Ши Юн почувствовал боль в затылке. Рот Ши Юна широко раскрылся. Его большая рука схватила его за волосы на затылке и насильно запрокинула голову.

Вместо того чтобы смотреть на свои колени, внимание Ши Юна привлекло лицо До Юна.

– Мы же договорились, что ты будешь меня слушаться. Только мы приехали домой, и ты уже так себя ведёшь… Мне очень больно, а что думает Ши Юн?

Слова хёна, словно иглы, вонзались в сердце. Он всего лишь не хотел доставлять хёну хлопот и неудобств. Он просто хотел это сказать, но, похоже, даже это не понравилось хёну.

– Хён… Хёну тяжелее…

Схваченные волосы болели, но у Ши Юна не было смелости даже прикоснуться к До Юну. Он почувствовал, как глаза наполняются слезами, и попытался что-то сказать.

– Тсс. Неправильно, Ши Юн-а. Юн-а. Ты должен просто тихо и спокойно делать то, что я говорю. Я же сказал тебе не говорить, что бы ни случилось. Разве ты не помнишь?

Ши Юн, не смея отвести взгляд от До Юна, слабо кивнул. Только тогда До Юн отпустил его волосы и, просунув руки под спину и бёдра, поднял его на руки. Ши Юн не смог произнести ни слова.

– Обними меня за шею.

Ши Юн, словно деревянный, застыл, но, как только До Юн произнёс эти слова, он поднял руки и сделал всё, как ему было сказано.

– Вот так хорошо, когда ты меня слушаешься.

Ши Юн, уже привыкший к подъёму по каменной лестнице в сад, молча проник в дом на руках До Юна. Пройдя по длинному коридору дома и сев на диван в гостиной, он, посмотрев на удаляющуюся спину хёна, с дрожью выдохнул воздух, который до этого сдерживал.

– Как он себя чувствует? Обе ноги травмированы, что же теперь будет? А обед?

– Его выписали поздно, так что он ещё не ел. Мне нужно уйти, так что просто позаботьтесь о Ши Юне.

– Уже почти четыре часа, скоро ужин.

– Да, вы правы. Вам тоже нужно личное время, так что попрошу Вас присмотреть за Ши Юном, пока его нога не станет лучше. Я постараюсь вернуться как можно раньше."

– Ох, боже.

– Тогда, я пойду принесу вещи.

– У Вас много вещей? Тогда, пойдём вместе и…

– Нет, нет. Сначала позаботьтесь о еде для Ши Юна.

Слыша разговор тётушки и До Юна на границе кухни и гостиной, Ши Юн, как обычно, смотрел только на свою ногу.

Он не двигался, даже когда слышал звуки открывающейся и закрывающейся двери, а также звуки приготовления еды на кухне.

После звука вновь открывающейся и закрывающейся двери, он услышал отдалённый разговор брата и тётушки, вошедших на кухню, а затем брат внезапно оказался перед ним. Ши Юн осторожно поднял голову, увидев, как тот опустился на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз.

– Я ненадолго уйду, так что, если тебе что-нибудь понадобится, скажи тётушке, и не забудь принять лекарства. Хочешь, чтобы я что-нибудь купил, когда вернусь?

Большая рука брата коснулась его щеки. Несмотря на то, что он ходил по улице, его рука была тёплой. Его большой палец нежно погладил щёку, естественным образом коснувшись и губ.

Губы Ши Юна слегка приоткрылись, он не мог ни ответить, ни произнести ни слова. Ему было велено ничего не говорить, но сейчас, казалось, он ждал ответа.

– Всё в поря…

– Нет. Заново.

Ши Юн захотел заплакать, когда брат покачал головой, не дав ему договорить "в порядке". Он хотел поднять брату настроение, но и перечить ему не хотел. Невозможно было предсказать, когда и как изменится этот добрый и тёплый брат.

– Мандарин…

Его рука всё ещё нежно поглаживала щёку, и в какой-то момент большой палец коснулся губ, из-за чего слово "мандарин" прозвучало невнятно.

– Молодец.

На лице брата появилась лёгкая улыбка, которая затем расцвела, и его лицо приблизилось настолько, что Ши Юн невольно зажмурился. В то же мгновение что-то влажное, мягкое и тёплое коснулось его губ и тут же исчезло.

– Хорошо поешь и отдохни.

Рука, только что ласкавшая его щёку, коснулась волос, и волосы Ши Юна растрепались под ней.

– Счастливого пути.

Ши Юн остался сидеть на том же месте, куда его усадил брат, и слышал, как тётя провожает До Юна. До сих пор затаивший дыхание, Ши Юн, наконец, медленно набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.

И почувствовав аромат леса, он прикусил внутреннюю сторону щеки. Брат был самым лучшим и самым сложным человеком в мире. Напряжение покинуло тело, и Ши Юн медленно наклонился вбок. Всё ещё сидя на диване в неловкой позе, ноги стояли на полу, Ши Юн устало моргнул и медленно закрыл глаза.

До Юн снял пальто, слушая слова тёти о том, что Ши Юн уснул сразу после его ухода и ничего не съел. Она сказала, что он не притронулся к еде, приготовленной на столе. Поэтому она не знала, что делать, и разогрела снова суп и положила рис в рисоварку. Войдя в гостиную, До Юн невольно посмотрел на диван.

На диване, свернувшись калачиком и укрывшись одеялом, спал Ши Юн.

– Спасибо, что задержались.

До Юн проводил тётушку, закончившую готовиться к уходу, и с вздохом рухнул на диван. Облокотившись на спинку дивана, Доюн расслабился на некоторое время. Вместе с тихим дыханием глубоко спящего человека в воздухе витал лёгкий аромат ванили.

"Чёрт, что мне делать? С тех пор, как появился Ши Юн, все мои действия и решения лишились всякой последовательности и логики. Один сплошной порыв. Я даже не подозревал, что настолько подвержен влиянию эмоций. Хотя я должен был думать, что он мне никто, и мне нет до него дела, я жаждал запутаться с ним самым грязным образом. Чтобы мы больше никогда не смогли отдалиться или распутаться. Он всё ещё избегал моего взгляда, колебался и съёживался при малейшем моем движении, пугался и занимал оборонительную позицию. Каждый раз, когда Ши Юн говорил о дистанции между нами, у меня кровь стыла в жилах. Я же обещал, что всё будет хорошо. Что ему будет комфортно и спокойно. Так почему же я встречаю такой взгляд и постоянно слышу отказы? Что такого сложного в том, чтобы просто брать то, что дают?"

Закинув голову и глядя в потолок, До Юн с вздохом повернулся к спящему. Лишь когда он спит, можно увидеть его расслабленным, беззащитным и слышать ровное дыхание. Проснувшись, Ши Юн становится похож на перепуганного, настороженного кролика. Кролика, который вздрагивает от малейшего изменения вокруг и тут же ищет пути к бегству. И неважно, несёт ли это изменение добро или зло.

– Ха Ши Юн…

До Юн медленно произнёс его имя.

"Ха Чжэ Хён. Что, чёрт возьми, творилось в его голове, когда он позволил Ши Юну унаследовать свою фамилию "Ха" и дал ему имя с тем же слогом "Юн", что и у меня? Почему он сказал Ши Юну, что является омегой, которая родила его, хотя не был ею, и почему он называл меня братом?"

От этих внезапно нахлынувших сложных мыслей До Юн нахмурился.

"То, что он рецессивный омега, но зарегистрирован как бета, и то, что он пошёл в школу на год позже других, кажется, всё это связано с Ха Чжэ Хёном. Но Ха Чжэ Хён, которого я знаю, и тот Ха Чжэ Хён, который смутно проглядывает сквозь Ши Юна, кажутся совершенно разными людьми."

– Ши Юн…

Он снова позвал по имени, но крепко спящий не подал никаких признаков жизни. Нужно бы разбудить и накормить, но при одной мысли о том, чтобы сразу после пробуждения встретиться с его полным настороженности взглядом, он не мог решиться. Возможно, время, когда Ши Юн спит, самое спокойное для него…

Вздохнув и повернув голову в другую сторону, чтобы взглянуть на сад, До Юн медленно снова повернулся к Ши Юну.

Рука Ши Юна, спрятанная под одеялом, слегка выскользнула наружу. И эта маленькая белая ручка лежала на его руке. На лице До Юна появилось неописуемое выражение, когда он смотрел на Ши Юна, который, казалось, крепко спал, не зная, что положил руку на него.

Ни злости, ни печали, ни радости или счастья.

Он хотел заплакать, но не мог, поэтому его лицо исказилось, но на уголках губ читалось едва заметное чувство удовлетворения.