Добр только ко мне | Глава 29

Он взял мою левую руку и поднес её к своему лицу, как будто он клялся в своей преданности и глубоком уважении. Я завороженно наблюдал за каждым его движением. Со Хан Гон поднёс свои губы и нос к коже моего запястья, туда, где были часы. Тёплое дыхание коснулось ладони, а губы нежно прикоснулись к запястью.

– Я серьёзно. Просто знай это.

Язык скользнул по запястью, скрывая четыре шрама от порезов, и коснулся основания ладони. В этом жесте было что-то нежное. Мои лодыжки, которые до этого потирались друг о друга, замерли в ожидании.

Я опустил взгляд, почувствовав, как глаза наполнились влагой, и начал дёргать нитку на пуговице пиджака. Глядя на его обнажённые щиколотки, я уже чувствовал себя раздетым. Мои ступни горели.

– Если не хочешь, можем не делать. Я просто так выражаю свои чувства. Можешь просто забыть об этом.

Такой подход был нечестным. Ты прирождённый торговец. Твоё умение наступать и отступать отточено до совершенства. Попробовав предложенный тобой образец, на который ты потратил весь день, я не мог не купить полную версию.

Возможность стать плохим мальчиком в моей жизни представляется только сейчас. Упустить этот шанс было бы недальновидно с любой точки зрения. Было бы неплохо рухнуть вместе с тобой в гедонистическую* бездну и воспользоваться моментом. Возможно, это даже не будет падением. Я хотела стать твоим кипячёным молоком, чтобы ты выпил меня до последней капли, чтобы я прошёл по твоему пищеводу, впитался в твоё тело, и наполнил твои вены.

*Гедонист - то этическая установка, согласно которой в основе человеческой природы лежит стремление к наслаждению.

После долгих раздумий я смог сказать только это:

– Я люблю тебя…

Со Хан Гон положил мою руку себе на бедро и большим пальцем нежно провёл по моей щеке.

– Ты же знаешь, что мне нравится больше?

Нет. Ты должен сказать, чтобы я понял.

Словно прочитав мои мысли, которые я держал при себе, Со Хан Гон внезапно приблизился ко мне. Он не коснулся моих губ, а лишь прижался носом к щеке и изучал каждый уголок моего лица.

– Я люблю тебя.

Его губы коснулись моих. После лёгкого поцелуя я увидел его глаза, изучающие каждую деталь моего лица.

– Я очень сильно тебя люблю.

На этот раз он поочерёдно прикоснулся к моей верхней и нижней губе своими. Влажный голос проник между нашими губами.

– Я чертовски люблю тебя, Ли Вон.

Пока он произносил эти слова, его дыхание касалось моих губ. Наши лица были так близко, что я видел, как дрожат его аккуратные ресницы. Наши губы сливались и расходились.

Золотистый свет, отражающийся от поверхности моря, лился через окно.

После ещё одного медленного поцелуя я произнёс неясным, тихим голосом:

– Где?

– В отеле. Или…

– Что? Мне не нравится это место.

Я, естественно, ожидал, что это произойдёт в доме Со Хан Гона или у меня, поэтому моя реакция была немного резкой.

– Это слишком… как-то ужасно. И дорого.

– Всё в порядке. Это не очень дорого.

– Просто пойдём к тебе домой.

Со Хан Гон продолжал прикасаться ко мне в странных местах. Он согнул указательный палец и потер им мою челюсть снизу, костяшкой второй фаланги. Он касался нежной кожи между челюстью и шеей. Со Хан Гон, глядя на меня рассеянным взглядом, продолжал тереть это место, слегка нахмурив лоб.

– Не люблю свой дом… Я обычно никому его не показываю.

Лицо, до этого находившееся так близко, отстранилось. Со Хан Гон откинулся на спинку дивана, сплел пальцы и принялся хрустеть костяшками, погрузившись в раздумья.

В такие места, как отели или мотели, идти не хотелось. Это было слишком далеко от меня тогдашнего, чуждая обстановка. Особенно если переступить порог с такой целью, казалось, будто между мной прежним и нынешним просеклась бы черта, через которую уже невозможно вернуться обратно. Было предчувствие, что ни учеба, ни обычная жизнь не будут даваться нормально.

– Но… Я правда не могу туда пойти.

Со Хан Гон взъерошил волосы, шумно вздохнул и положил руки на спинку дивана. Похоже, показывать мне свой дом ему всё-таки было неловко.

Он несколько секунд сидел, нервно подёргивая ногой, погружённый в мысли. Вскоре нога замерла, и его тусклый взгляд устремился на меня.

– Но если мы пойдём ко мне, мы сможем заняться этим прямо сейчас.

– …

– У меня сейчас дома никого нет.

В этот момент меня охватило чувство облегчения. После того, как исчезли слова вроде "отель" или "мотель", секс стал казаться чем-то более лёгким и простым.

Если Пак Сын Гю был хладнокровным млекопитающим, то я был ближе к террариумным. Я чувствовал себя в безопасности только в определённой обстановке. Ещё с самого начала я чувствовал умиротворение от голоса Со Хан Гона, наполнявшего каюту, а если бы я пошёл к нему домой, это чувство только усилилось бы.

Яхта, приближаясь к пристани, сбавила ход. Со Хан Гон провёл тыльной стороной ладони по моим волосам и спросил:

– Пойдешь? Ко мне.

В переулке, ведущем к дому Со Хан Гона, ощущалась свежесть влажного воздуха после дождя. Маленькие и большие дома, телеграфные столбы создавали уютную атмосферу. Заходя во всё более узкий переулок, Со Хан Гон сказал мне:

– Чёрт, я и правда раньше никого не приводил.

Он также сказал следующее:

– Только попробуй сказать "давай прощаться" у моего дома - умрёшь.

– А? Что за глупости. Я так не скажу.

– Обещаешь?

– Конечно, само собой.

Дом Со Хан Гона был на втором этаже старого многоквартирного дома. Парковка была крошечной, а деревья тесно посажены. От прохладного запаха влажности на лестнице я почувствовала умиротворение. Это место, куда Со Хан Гон ходит по несколько раз в день. Каждое утро он сбегает по этой лестнице в школу, а каждую ночь взбегает по ней домой. От одной мысли об этом я уже чувствовал умиротворение.

– Иди сюда.

Со Хан Гон резко притянул меня, стоявшего позади, и обнял за плечи. Как только ключ повернулся, и входная дверь открылась, меня тут же затолкнули внутрь.

Не успела входная дверь с грохотом закрыться, Со Хан Гон, обнявший меня, принялся жадно целовать мою шею и уши. Моё тело было так крепко прижато к нему, что я даже не мог пошевелить руками. Он грубо толкал меня вперёд, заставляя извиваться от щекотки, и плотно прижимался ко мне всем телом.

Я шёл, подгоняемый его силой, куда-то вглубь дома. В воздухе витал особый, уютный запах. Несмотря на некоторый беспорядок, было видно, что в доме стараются поддерживать чистоту. Путаные шаги быстро пронеслись по гостиной.

Не давая мне толком осмотреться, Со Хан Гон толкал меня вперёд и похотливо ласкал мою шею языком. Вскоре он прижал меня к двери и осыпал шею горячим дыханием.

– Когда волосы короткие, так удобно целовать здесь.

Я сглотнул пересохшую слюну. Воротник пиджака плотно прилегал ко мне, и от этого становилось жарко. Поглощённый его запахом, я на мгновение почувствовал головокружение.

Деревянная дверь была украшена аппликацией из цветной бумаги, явно сделанной им ещё, когда он ходил в детский сад. Воздух перед дверью мгновенно сгустился. Сразу после нашего прихода дом перестал быть просто жилым пространством, превратившись в наше секретное убежище.

Его движения, когда он лизал мою шею, стали более откровенными и нетерпеливыми. Со вздохом Хан Гон прошептал:

– Ах… Открой дверь.

Как только дверь открылась, террариумное животное внутри меня ощутило наслаждение. В тёмной комнате солнечный свет, проникающий сквозь окно, косо падал на пол. Запах тела Хан Гона и его одежды пропитал меня насквозь. На мгновение мои ноги подкосились.

– Чёрт… Ты до ужаса возбуждаешь.

От этих слов, тихих, как дыхание, мое собственное дыхание тоже обнажило свою истинную природу. Он грубо развернул меня и набросился на мои губы, показав своё истинное лицо.

Наши губы сталкивались в бешеном поцелуе, переплетаясь прерывистым дыханием. Тело Хан Гона было таким же горячим, как жар от его губ. Мои пальцы чувствовали жар, исходящий от его ушей.

Хан Гон сорвал с себя куртку. Мои губы сдались под натиском обжигающей страсти. Его горячий язык жадно пожирал мои губы, зубы и язык, пропитанный слюной. Губы растворялись его губами, а щёки и нос, казалось, таяли от дыхания. Мои губы онемели от поцелуев. Моя голова закружилась, и вырвался стон. Затем влажный язык стал скользить по моему рту, исследуя каждый уголок.

– Ммм… Ах… М-м.

Казалось, его язык перемешивает мои мысли. Хотя мои глаза были открыты, я ничего не видел в комнате. Меня оттолкнули назад, и вдруг я почувствовал, как падаю, но затем спиной ощутил высокую и мягкую опору. Погруженный во что-то неопределённое, то ли в одеяло, то ли во что-то ещё, я также погрузился в губы Хан Гона. Он тёрся языком о моё нёбо, несколько раз обвил мой язык и снова атаковал нёбо.

Я ухватился за его язык и жадно сосал его, как он меня учил. Со Хан Гон тяжело дышал. Из-за того, что я лежал снизу, смешанная нами слюна стекала по моей шее. Даже это ощущение было настолько возбуждающим, что я невольно застонал.

– Ах…

– Мм…

Тихий стон коснулся губ и надавила на нижнюю часть тела. Я чувствовал вес тела Со Хан Гона. Моё сознание помутилось, потому что его низ был напряжён до предела, а тяжесть веса давила на меня.

Что-то мягкое, проступающее сквозь штаны, проявило своё явное присутствие. Оно давило на мой пенис, то толкая его влево и вправо, то подавляя его.

Я не мог сдержаться, когда Со Хан Гон потёрся своим придавленным естеством. Я выдохнул в его горячие губы. От его спины постоянно поднималось знойное тепло, согревая мои руки. Воспоминание о том, как он потел, играя в футбол под летним солнцем, заставило моё дыхание участиться.

Я был погружён в кучу одежды. Я не знаю, почему эта сторона комнаты была завалена пуховиками, куртками и пиджаками, но для террариумного животного это было хорошо. Мои напряжённые бёдра постепенно расслаблялись.

Смутно в памяти остались потолок и высокие стены, а под ними виднелись волосы Со Хан Гона, одержимого моей шеей. Были видны чёрная футболка с короткими рукавами и костюмные брюки. Со Хан Гон перестал давить на мой член и спустился исследовать моё тело.

Он так сильно лизал линию челюсти и шею, что кожа будто плавилась. Так он выражал своё разочарование, что не сможет оставить засосы на этой шее. Тем временем рука, проникшая под толстовку, гладила мою спину. Он проводил пальцами вниз по моему позвоночнику. Моя грудная клетка сильно задребезжала.

Рука, скользившая прямо вниз по позвоночнику, от плеч до бёдер, совершила круговое движение, достигнув конца талии. Он схватил ягодицу, а затем надавил пальцами на область, находившуюся между ягодицами.

– Хы...ха…

– Я был потрясён. Со Хан Гон, приоткрыв рот, вцепился зубами в мою грудь сквозь ткань толстовки. Чувствительный сосок, вместе с тканью, оказался в его влажном плену. Словно предвещая что-то, сила, с которой он сжимал зубами плоть вокруг моего соска, была почти грубой. Я смотрел, как он пожирал моё тело целиком.

Эта сцена навсегда отпечалась в памяти. Если бы его лицо коснулось моей обнажённой груди, если бы его губы прижались к соску… Я бы задохнулся. И это случилось мгновенно.

Со Хан Гон с удовольствием поднял голову. Медленно задирая мою толстовку, он приподнялся. Живот и поясница ощутили прохладу, а воздух коснулся набухших сосков. Закатив толстовку до самой груди, Со Хан Гон на мгновение окинул меня взглядом сверху-вниз, и его лицо изменилось. Он несколько раз глубоко вздохнул, его плечи вздымались и опускались, а затем он уткнулся лицом в мою грудь.

– Ах…!

У меня перехватило дыхание. Я уверен, что никогда не забуду кончик влажного языка, щекочущий мой сосок в тот день. Его язык толкал и надавливал на сосок во всех направлениях. Упругий бугорок вытягивался, что мои колени невольно дрожали.

Несколько раз облизав ареолу, собирая и оттягивая кожу, у меня между ног начало что-то течь.

Казалось, он действительно собирался стереть мой сосок до дыр. Со Хан Гон без колебаний предавался этим смущающим ласкам. Поочерёдно терзая то однин, то другой бугорок, он жадно хватал кожу вокруг соска и играл языком на его вершине. Я потерял счёт времени. Несмотря на то, что причмокивающие звуки наполняли комнату, мне не было стыдно. Я беспрестанно извивался и дрожал всем телом.

– Ах… Ах…

– Это напоминает ментос.

Он произнёс это без тени смущения. Ареола вокруг моего соска, отвердевшего от интенсивной стимуляции, действительно была похожа на ментос… Его язык выскользнул из губ и начал кататься вокруг моей ареолы. Ярко-красный цвет его языка контрастировал с цветом моей ареолы, он был насыщенным и красным. Моя ареола же имела оттенок розовый, утренней зари. Я задыхался так, словно только что пробежал стометровку.

– Слушай, от тебя и правда молоком пахнет.

Со Хан Гон наконец оторвался от моего соска и, глядя на меня, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Всегда пахло, но сейчас сильнее, да?

У меня не хватало сил смутиться, поскольку я даже был не одет. Я на мгновение взглянул на лицо своего мучителя, а затем устало опустил взгляд вниз.

– Я принял ванну в молоке.

Мой взгляд невольно скользнул к широко раздвинутым бёдрам, и инстинктивно начал измерять объём его чёрных брюк.

– Чёрт… Я сейчас точно с ума сойду.