Поставить на... | Глава 5
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Хан Тэ Ван пристально посмотрел на Джин Хён Сона.
Неудивительно, что его брови нахмурились. Как иначе? Они ведь только сегодня познакомились, а тот вёл себя так, словно спрашивал о делах у старого друга, с которым давно не виделся.
Он решил не тратить время на длинные разговоры и резко оборвал его. Джин Хён Сон поднял ладони в знак извинения.
– Ах, нет. Просто, если ты наёмник, то, наверное, не так много спокойных дней выдаётся. Вот я и поинтересовался, каково жить работая вот так. Ничего особенного.
– А здесь, как я уже говорил, тебе будет гораздо легче, чем на прежней работе. И давай жить дружно… В общем, это я к этому вёл, но, кажется, сморозил глупость.
Джин Хён Сон смущённо почесал щеку.
Тэ Вана всё ещё терзали сомнения, хотя Джин Хён Сон украдкой поглядывал на него, он решил, что благоразумнее будет пока закончить этот разговор.
– Ничего страшного. Это я слишком остро отреагировал.
Он даже добавил извинения, на что Джин Хён Сон широко улыбнулся.
– Чуткий телохранитель… заслуживает доверие. Кажется, я не прогадал с выбором.
На это ему нечего было ответить.
Джин Хён Сон кивком указал на дверь, как бы говоря, что Тэ Ван может идти. Судя по направлению, куда он указал, на четвёртом этаже тоже была дверь в комнату. Неужели на каждом этаже есть дверь? Хан Тэ Ван слегка поклонился Джин Хён Сону в знак прощания, вошёл в комнату и тут же стянул с себя футболку. Затем он спустился по лестнице в комнате на второй этаж и рухнул на кровать, которую видел там.
Хан Тэ Ван глубоко вздохнул и, по привычке, закрыл глаза рукой. Раз уж он снова взялся за работу, о выпивке не могло быть и речи. Воздержание от алкоголя во время задания стало привычкой ещё со времен службы в армии. Тем более сейчас, когда он, можно сказать, живёт в одном доме с врагом. Хан Тэ Ван подавил в себе кипящее желание выпить и закрыл глаза.
Когда не было алкоголя, заснуть помогали лекарства, и это позволяло ему поддерживать себя в форме. Он всегда брал их с собой по привычке, так что они точно должны быть здесь.
Хан Тэ Ван несколько раз моргнул и приподнялся на локтях. Он порылся в сумке, брошенной у ног, и нашёл нижнее белье, несколько запасных комплектов одежды и армейский нож.
Услышав тихий звук, Хан Тэ Ван взглянул на нож и спрятал его под подушку.
Он коротко выдохнул, и его широкая грудная клетка сильно поднялась, а затем опустилась. Он проник в убежище Джин Хён Сона, но всё ещё не имел ни малейшего представления, где искать следы Гон Чжэ Юна.
Вдруг он вспомнил слова Джин Хён Сона о том, чтобы он не заходил в его комнату.
Вероятно, все важные документы находятся там. Он ещё не до конца изучил планировку дома, но подозревал, что где-то в доме есть потайное помещение.
Прежде всего, ему нужно было сблизиться с Джин Хён Соном. Его план состоял в том, чтобы завоевать его доверие и расположение, а затем постепенно вытягивать из него информацию о Гон Чжэ Юне.
Проблема заключалась в его уверенности, что тот не так прост. Даже если он глупо улыбается или вдруг называет его "хён" и кажется, что он ему нравится, именно такие типажи часто оказываются самыми опасными.
Хан Тэ Ван решил не терять бдительности и вдруг вспомнил, что не знает, где находится ванная. Неужели он может мыться только в той огромной ванне?
Сегодня у него больше нет никаких дел, так что было бы неплохо помыться и лечь спать, но ванна была слишком большой для простого душа.
Пожалуй, стоит сначала осмотреть комнату.
Судя по отсутствию других подсказок, в комнате могла быть отдельная ванная. Хан Тэ Ван был измотан, так как целый день находился в напряжении, но, как всегда, подавил инстинкты и размеренно зашагал вперёд.
На втором этаже была вся мебель для комнаты: кровать, шкаф и т. д. Было окно с видом на улицу, но вряд ли ему понадобится его открывать, поэтому он не придал ему особого значения.
Третий этаж, как и четвёртый, был пуст. Как и говорилось, комнаты были свободны для обустройства по своему вкусу.
На четвёртом этаже он заметил дверь. Открыв её, он первым делом увидел умывальник, а рядом - дверь в туалет и роскошную ванную комнату с простым душем на противоположной стороне.
"Хорошо, что здесь есть ванная…"
Услышав стук, он повернулся и увидел улыбающегося Джин Хён Сона.
Хан Тэ Ван молча нахмурился. То, что здесь есть ванная, - это, конечно, удача, но он не понимал, почему стены ванной сделаны из прозрачного стекла.
Заметив, как он почёсывает переносицу, Джин Хён Сон, скрестив руки на груди, прислонился к стене и усмехнулся.
Тэ Ван повернулся туда, куда он указал одними губами. На правой стене была прозрачная крышка. Подняв ее, он увидел маленький переключатель.
Он тронул переключатель, услышав голос Джин Хён Сона.
Прозрачная стеклянная стена начала медленно становиться затемняться, что сопровождалось не особенно резким шумом.
Цокнув языком, Хан Тэ Ван полностью закрыл стену и собирался выйти за нижним бельем.
Снова постучали в стену. Хан Тэ Ван замер на месте, и снаружи раздался голос, зовущий его: "Хён".
– Почему ты продолжаешь меня так называть?
– Ведь только я в отряде могу называть тебя "хён", да? Мне это нравится.
Разговор, который когда-то произошёл между ними, насильно ворвался в его голову. В тот момент, когда он услышал этот звенящий в ушах голос, лицо Хан Тэ Вана исказилось.
Внезапно в висок словно вонзили гвоздь, пронзив его ужасной болью. Хан Тэ Ван сильно надавил ладонью на голову, и его глаза налились кровью.
Его мышцы мгновенно сократились, когда он стиснул зубы, пытаясь заглушить боль. Его ровные брови изогнулись крутой горой, в то же время его красивые красные губы впились в зубы.
Дыхание участилось, и грудь невольно вздымалась. Хан Тэ Ван опёрся рукой о стеклянную стену, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.
Было роскошью беспокоиться о том, заметят ли снаружи его движения. Его лицо оставалось напряжённым, пока перед глазами стояла пелена.
С трудом восстановив дыхание, Хан Тэ Ван вытер тыльной стороной ладони капли холодного пота, выступившие у него на лбу.
– Хён, ты сейчас собираешься мыться? Я хотел спросить, как насчёт ужина.
Услышав эти слова, Хан Тэ Ван вспомнил распорядок дня Джин Хён Сона, который он видел ранее. Вспомнив, что время ужина не было чётко определено, Хан Тэ Ван ответил как можно более ровным тоном:
– В какое время вам будет удобно? Я подстроюсь под вас.
После этого чёткого ответа силуэт за стеной постепенно стал удаляться. Только после того, как он ушёл, Хан Тэ Ван глубоко вздохнул: "Ха-а…"
Хорошо, что вся стена была затемнена, иначе он чуть не выдал своё не совсем нормальное состояние.
Только что произошедшее было одним из тех внезапных приступов. Почему - он не знал. Каждый раз в такие моменты ему на ухо словно шептал голос Гон Чжэ Юна, а потом у него начинала раскалываться голова.
"К чёрту душ, нужно было сначала выпить лекарство."
Ненадолго почувствовав сожаление, Хан Тэ Ван поклялся, что впредь, что бы он ни делал, он будет всегда принимать лекарства.
Раздражающе сидеть здесь 24 часа в сутки, но тем не менее ему удастся узнать что-то новое.
– Раздевайтесь и ложитесь. Если вы поймёте только после того, как вас отлупят, то я это устрою!
Гон Чжэ Юн в ужасе замотал головой, услышав эти жуткие слова.
– А, нет! Нет, нет! Я -я виноват. Нет!
– Кто приказывал рядовому Гон раздеваться?
Вместе с резкими словами инструктора послышался звук шуршания ткани рядом с ним. Хан Тэ Ван, стоявший рядом, с невозмутимым видом снял всю свою военную форму. Полностью раздевшись до нижнего белья, он, как само собой разумеющееся, принял позу для наказания.
Лёжа на жёсткой железной койке лицом вниз, Хан Тэ Ван стиснул зубы и крепко вцепился руками в ножки койки.
Беспричинное насилие было до отвращения привычным. Тем не менее, каждый раз, когда его били, ему было больно настолько, что губы постоянно кровоточили, а зубы скрежетали.
И каждый раз рядом с ним слышался плач.
– Э-это я виноват. Старший сержант Хан ни в чём не виноват. Это я виноват.
Голос ребёнка, стоящего на коленях и умоляющего, был очень юным. Ему было всего лет десять? Видя своего хёна, которого били вместо него за его провинности, ребёнок плакал до тех пор, пока не падал от изнеможения.
Зная, что мучить окружающих - большее наказание, чем бить самого виновного, начальство вызывало Хан Тэ Вана и избивало его каждый раз, когда Гон Чжэ Юн что-то делал не так. Наказание всегда проводилось на глазах у Гон Чжэ Юна, и Хан Тэ Ван каждый раз выдерживал избиение, не проронив ни слезинки.
По мере того, как плач ребёнка усиливался, удары становились всё сильнее и сильнее, обрушиваясь на спину, ягодицы и бёдра. Красные следы сменялись синяками, а опухшая кожа лопалась, оставляя кровоподтёки, но избиение не прекращалось.
– Мы забрали вас, сирот, с улиц, кормим вас в армии, одеваем, даём кров, обучаем вас, а вы не можете даже этого сделать как следует. Сколько ещё нам нужно ждать?
Хан Тэ Ван стиснул зубы, услышав слова инструктора. Несмотря на то, что его тело было в ужасном состоянии, свирепость в его глазах не угасала.
Несмотря на адскую боль во всём теле, Хан Тэ Ван заслонил собой Гон Чжэ Юна. Словно только на него можно было выливать насилие, словно только ему одному нужно было выносить оскорбления и несправедливые побои.
Слыша всхлипывания за спиной, Хан Тэ Ван смог сказать только одно:
Несмотря на то, что из-за жестокого наказания ему было трудно даже говорить, голос юного Хан Тэ Вана не дрогнул ни разу.
Взгляд инструктора, пристально смотревшего на него, был холоден, как лёд.
В нём даже читалось пресыщение. Как бы он ни пытался подавить и растоптать его, Хан Тэ Ван никак не сдавался, и на этот раз его упорство было невероятным.
Инструктор снова обратился к нему:
– Это происшествие повлияет на дальнейшие тренировки?
Хан Тэ Ван напряг кулаки, сжатые за спиной, и тихо ответил:
– Сделайте так, чтобы не повлияло.
Кончики его пальцев дрожали. Всё его тело, которое только что избили, безумно болело, но он стиснул зубы, чтобы не заплакать перед инструктором.
На самом деле, он был в отчаянии. Он не представлял, как ему выдержать завтрашние полевые учения в таком состоянии. Но он должен был это сделать. Хан Тэ Вану было всего двенадцать лет, но он был лидером команды, и он должен был брать на себя вину за ошибки своих товарищей по команде.
Как только мужчина, бросив эти слова, исчез из виду, Гон Чжэ Юн разразился громким плачем. Прежде чем успокоить его, Хан Тэ Ван первым делом поднял с земли свою военную форму.
Просто избить было бы слишком просто, раздевание перед наказанием, вероятно, должно было вызвать стыд. Хан Тэ Ван уже привык к тому, чтобы бесстрашно и гордо выставлять себя напоказ перед теми, кто жаждал его сломить.
Возможно, ему вообще не было позволено испытывать стыд.
Ткань одежды прилипла к ранам, вызвав острую боль, но вместо того, чтобы думать о себе, Хан Тэ Ван обнял Гон Чжэ Юна, который рыдал позади него.
– Перестань плакать. Иначе завтра на тренировке будет ещё тяжелее. Ладно? - добавил он ласково, затем вытер его слёзы и потрогал лоб, чтобы проверить температуру.
Гон Чжэ Юн почему-то привлекал больше внимания, чем другие члены команды. Поэтому он уделял ему больше внимания и беспокоился о нём. Может быть, потому, что тот особенно хорошо ему подчинялся? Он не знал, но ему было трудно игнорировать его плач.
– Чжэ Юн-а, перестань плакать.
Хан Тэ Ван с трудом наклонил своё ноющее тело и посмотрел Гон Чжэ Юну в глаза. Он снова осторожно вытер его глаза, покрасневшие от слёз, затем крепко обнял его и ласково похлопал.
Тогда Гон Чжэ Юн изо всех сил обнял Хан Тэ Вана. От внезапного сильного объятия Хан Тэ Ван едва сдержал болезненный стон, который рвался из его груди.
– Нужно говорить не хён, а старший сержант. И ничего страшного. Всё в порядке.
– Ч-что ничего страшного?... На спине у старшего сержанта, кровь… Хнык, обязательно…
Многократное повторение этих слов, вероятно, было выражением желания, чтобы так и было. На самом деле, всё было не в порядке. Он даже злился на своего отца за то, что тот продал его в это место и позволил избивать его.
– Всё будет в порядке, наверное.
– Прости, простите… хнык, обязательно…
– Просто не делай тех же ошибок в следующий раз. Понял, Чжэ Юн-а?
Услышав этот диалог из детства, Хан Тэ Ван открыл глаза.
Несколько раз моргнув слипшимися глазами, он спокойно посмотрел вокруг.
Он уже давно не видел снов о своём детстве.
Детей, которым ещё не исполнилось десяти лет, забирали и подвергали жестоким тренировкам, а наказания за невыполнение требований были довольно суровыми.
Теперь это были воспоминания из детства, к которым он стал равнодушен, но плач маленького Гон Чжэ Юна всегда тяжело давил на его сердце. Хан Тэ Ван почему-то спокойно погрузился в его голос, который в последнее время он слышал всё чаще.
Было ли слишком эгоистично желать, чтобы он просто был жив, независимо от того, каким он стал?
Он слышал, что тот умер, поэтому не мог ни на что надеяться, но, тем не менее, в его сердце оставалась привязанность, и он надеялся снова увидеть Гон Чжэ Юна.
Глубоко вздохнув, Хан Тэ Ван медленно поднялся. Он проснулся сам по себе в 5:30 утра. Он решил, что сначала примет душ и выпьет лекарство, а затем пойдёт к Джин Хён Сону. Его шаги сегодня казались особенно тяжёлыми.
Закончив приготовления и выйдя из комнаты ровно в 5:50 утра, Хан Тэ Ван, перебирая в уме расписание Джин Хён Сона, достал кроссовки и надел их. Тот говорил, что делает утреннюю зарядку. Но он также говорил, что не выходит на улицу, поэтому, вероятно, он просто тренируется в спортзале.
Размяв затёкшую шею до хруста костей, Хан Тэ Ван, ожидая Джин Хён Сона, молча перебирал в памяти отголоски вчерашнего сна.
Появившийся следом Джин Хён Сон выглядел сонным, как будто ещё не до конца проснулся. Одетый в лёгкие спортивные штаны и белую футболку, он нахмурился и кое-как пригладил свои растрёпанные волосы.
– Нет, мне просто приснился старый сон.
– Ха-ха, - неловко рассмеялся Джин Хён Сон, затем пожал плечами с ухмылкой на лице.
– Наверное, потому что встретил приятного человека.
Добавив короткую фразу, Джин Хён Сон как-то застенчиво улыбнулся. Хан Тэ Ван посмотрел на него.
– Да. Мы же вчера разговаривали, помнишь?
Добавив слова, Джин Хён Сон добавил объяснение, как будто оправдываясь:
– Я немного постарался, чтобы предложить тебе эту работу. Мне было очень интересно, как тебе на такой работе.
В ответ Хан Тэ Ван просто смотрел на него, ничего не говоря.
Он приложил все усилия, чтобы связаться с Джин Хён Соном, а тот говорит, что «немного постарался»? Слова, сказанные с таким подтекстом, чрезмерно раздражали его. И без того от одного вида Джин Хён Сона его передёргивало, а тот, казалось, намеренно его провоцировал.
Тем не менее, Хан Тэ Ван сохранил спокойное выражение лица, а Джин Хён Сон шагнул к нему.
– Можно мы будем разговаривать более неформально? А то как-то неловко использовать "вы".
Угостить переводчика шоколадкой: Сбер: 2202 2081 3320 5287 Т-банк: 2200 7013 4207 8919