Дорогая извращённая мечта | Глава 3
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Глаза, плотно закрытые, дрожали. Глаза, которым было трудно сфокусироваться, хаотично блуждали по незнакомому пространству, пытаясь осознать, где он находится.
– Что за дела? Разве не ему дали нужную дозу?
Хотя все чувства были притуплены, Чжэ Ан чётко ощущал, что вокруг него собралось довольно много людей. Он только спустя какое-то время осознал, что его уже раздели до нижнего белья, и что не может нормально дышать из-за какого-то предмета во рту.
– Надо ему больше дозы скормить.
– Ох, хённим! Если учитель умрёт, мне точно конец!
Чжэ Ан вздрогнул, услышав голос Чан Хан Сона, или скорее, как его назвали учителем. Он попытался вспомнить последние события, но голова кружилась так сильно, что это было нелегко сделать.
– Да не сдохнет он, блять. Думаешь, он ни разу не принимал, что ли? Эй, он шевелится. Быстрее вытащите у него изо рта трусы!
В этот момент ему открыли рот и стали вливать алкоголь. Чжэ Ан инстинктивно начал вертеть головой и попытался выплюнуть его, но жидкость всё равно пробиралась в горло, вызывая жжение. Вскоре сознание начало стремительно угасать, как будто ему дали снотворное.
Чжэ Ану казалось, что он умрёт, если останется на месте. Ему каким-то образом удалось пошевелиться и доползти до ванной. В это время его несколько раз ударили в бок и по голову, но из-за алкоголя (тогда он думал, что именно из-за него) Чжэ Ан не почувствовал никакой боли.
Но вскоре ноги подкосились, и он упал на твёрдый кафельный пол. Те, кто вошёл за ним через открытую дверь туалета, начало злобно ругаться, бить и трогать всё тело.
Чжэ Ан, находившийся под воздействием алкоголя и наркотиков, не мог сопротивляться. Чжэ Ан даже не мог нормально кричать, он мог лишь оттолкнулся от пола пальцами ног, когда липкий язык касался его кожи, а неприятная плоть находилась в руке.
И в этот момент дверь с громким шумом распахнулась, и в комнату ворвалась полиция. Благодаря их вмешательству, Чжэ Ан смог быть доставлен в больницу.
Ему потребовалось целый день, чтобы только промыть желудок и прийти в себя. Первое, что увидел Чжэ Ан, придя в сознание после того, как его перевезли в больничную палату, был Со Чжэ Рим, сидящий на кресле. Ужасная тошнота и головная боль мгновенно отошли на второй план.
Когда медсестра спросила о наличии контактного лица, что с ним связаться, похоже, он невнятно произнёс номер Со Чжэ Рима.
Парень, на лице которого обычно сияла улыбка, неподвижно застыл и был напряжён до предела. Это дало Чжэ Ану понять всю серьёзность ситуации.
– Во сколько вы пошли ужинать?
– Они трогали тебя? Ты тоже их трогал, хён? Это была попытка изнасилования?
Как только Чжэ Ан пришёл в себя, Со Чжэ Рим начал задавать вопросы своим характерным тихим голосом. Но среди множества вопросов ни разу не прозвучало беспокойства о его состоянии. Чжэ Ану стало немного обидно, но он не мог этого показать. Атмосфера вокруг Со Чжэ Рима была такой угнетающей и зловещей, что Чжэ Ан чувствовал страх.
Со Чжэ Рим всё время, пока он задавал острые вопрос, смотрел на следы засосов на его белой шее. Чжэ Ан пытался прикрыть их ладонью.
Через два часа в палату вошёл детектив. Он объяснил Чжэ Ану детали произошедшего.
– Эта банда здесь довольна известна. Они берут подростков, которые в школе вели себя плохо, и как только те становятся взрослыми, заставляют их вступать в организацию. Их традиция - проводить обряд посвящения, который включает в себя преступления уровня вчерашнего инцидента. Чан Хан Сон начал общаться с ними после того, как посетил клуб в начале этого года. К счастью, работник на стойке регистрации сообщил о происходящем, и нам удалось задержать их на месте преступления до того, как они успели завершить свои действия.
Изначально Чан Хан Сон не планировал встречаться с учителем. У Чжэ Ана не было ни семьи, ни близких друзей, с которыми он мог бы проживать, поэтому он, естественным образом, стал мишенью церемонии посвящения и просто попался на уловку Чан Хан Сона.
Долгие объяснения детектива о задержании и уголовном наказании не доходили до Чжэ Ана. Он чувствовал себя измождённым и опустошённым.
В тот же день после выписки Чжэ Ан сел в машину Со Чжэ Рима. Прежде чем завести двигатель, Со Чжэ Рим предложил ему остаться у него на несколько дней. Чжэ Ан покачал головой. Даже несмотря на то что это был Со Чжэ Рим, он не хотел видеть никого. К счастью, Со Чжэ Рим не настаивал и остановил машину перед его квартирой.
Чжэ Ан кратко сообщил школе о ситуации и взял двухнедельный больничный. В течение этого времени Чжэ Ан сидел дома. Даже когда синяки начали заживать, он долгое время не вставал с кровати. Хотя серьёзных травм у него не было, внутри всё болело.
Даже, когда он был неподвижен, он постоянно чувствовал напряжение и раздражительность. Не мог нормально поесть или хорошо поспать. Большую часть времени Чжэ Ан проводил на диване, свесив ноги, или лёжа на боку в постели. Даже простое действие: поднять упавшую зубную щётку или выбросить переполненный мусор, казалось ему непосильной задачей.
Его жизнь, которая едва начала приходить в норму, снова начала рушиться, как песчаный замок под напором волн. Казалось, он вернулся ровно на четыре года назад, к тому моменту, когда узнал о причине самоубийства матери или давней измене отца. Это чувство было знакомо ему, оно было похоже на то странное ощущение от осознания предательства.
Это была гораздо более сильная и ядовитая эмоция, чем простая печаль. Его сердце кипело от гнева и чувства предательства из-за того, что его обманул близкий человек, также ему было стыдно за себя, за то что оказался таким дураком. Несколько раз в день Чжэ Ан тяжело дышал или хватался за волосы так сильно, что становилось больно.
Его сердце сжалось, когда он подумал о том, как ему следует относиться к своим ученикам в будущем. Он понимал, что будет настороженно относиться ко всем проявлениям доброты вокруг него. В одиночестве он погружался в разрушительные мысли и снова и снова испытывал гнев и отчаяние.
Две недели пролетели незаметно. Он думал о том, чтобы взять ещё одну медицинскую справку, чтобы продлить больничный, но вскоре отказался от этой идеи. Он прекрасно осознавал, что его состояние ненормальное, однако у него не было желания усугублять ситуацию, жалуясь врачу или начальнику на своё состояние.
Перед выходом на работу Чжэ Ан собрался с мыслями. Поскольку школа - это место, где слухи распространяются быстро и где психологическое давление наиболее сильно, ему приходилось делать вид, что всё в порядке. Прежде чем открыть дверь в учительскую, он несколько раз попрактиковался, как улыбаться, а затем осторожно открыл дверь и вошёл.
Чжэ Ан, слегка поклонившись, поднял голову и ощутил странное напряжение в глазах людей, которые смотрели на него через перегородку.
Некоторые неловко поздоровались с ними, другие же избегали зрительного контакта. Однако взгляда, полного сочувствия, которого Чжэ Ан так боялся, он не увидел.
Его охватило странное чувство дискомфорта. Чжэ Ан с трудом переносил удушающее беспокойство и сосредоточился на работе. Он проверял накопившиеся документы за время больничного и пытался справиться с задачами. Но ни одна буква не привлекала его внимание.
Никто не подходил к нему и никто не смотрел с жалостью. В воздухе витали трудно описуемые эмоции, смешанные в странный коктейль, который прилипал к его коже как отвратительный запах.
Как только пришло время уходить с работы, Чжэ Ан выскочил из школы, и тяжело дыша, сел в машину. Лицо в зеркале заднего вида выглядело бледным, а руки, держащие руль, были покрыты холодным потом.
Прибыв домой в полубессознательном состоянии, Чжэ Ан резко распахнул входную дверь. Ему пришлось прикрыть рот, потому что содержимое желудка могло вот-вот вырваться наружу. Однако запах тушёной соевой пасты наполнил весь дом.
– Давненько ты не был на работе. Как всё прошло?
– Я старался успеть к твоему приходу. Подожди немного.
На кухне стояла крупная фигура Со Чжэ Рима. Бросив сумку для работы на пол, Чжэ Ан направился к нему.
– Почему ты пришёл без предупреждения?
Со Чжэ Рим часто навещал Чжэ Ана, чтобы приготовить ему еду. Они жили вместе 13 лет и даже после того как разъехались, продолжали часто бывать друг у друга в гостях. В течение двух недель больничного Со Чжэ Рим почти каждый день приходил готовить еду и занимался домашними делами.
– Кто сказал, что я голоден? Почему ты делаешь то, о чём тебя никто не просил?
В визите Со Чжэ Рима без предупреждения не был ничего удивительного. Но Чжэ Ан не понимал, почему это его так злит.
"Почему он стал готовить соевую пасту, которая так ужасно пахнет? Что такого важного в этой еде? Как будто она могла решить все проблемы."
Чжэ Ан схватил его за руку, на которой вздулись вены от напряжения, и потянул к себе. Со Чжэ Рим повернул голову и встретил его взгляд.
Но вместо вопросов, которые крутились в голове, из уст Чжэ Ана вырвалось что-то похожее на всхлипывание.
– Я... я что-то не так сделал?
Этот вопрос мучил его весь день. Он, тяжело дыша, провёл ладонью по щеке и сильно прикусил губу. Казалось, мир вокруг стал сценой скрытой камеры, где все наблюдают за ним. Все это напоминало сон или кошмар, который повторяется снова и снова, даже если он просыпается и засыпает вновь.
Со Чжэ Рим снова отвлёкся на кастрюлю с пастой и спросил с удивительным спокойствием. Эта его спокойная манера сегодня раздражала Чжэ Ана.
– Что-то не так. Все смотрят на меня и перешептываются... как будто я что-то натворил...
Со Чжэ Рим медленно повернул голову к нему, продолжая помешивать пасту. Между ними повисла долгая тишина.
Вдруг стало ясно: это действительно странно. Со Чжэ Рим всегда был добрым и заботливым человеком, его верным союзником. Но сейчас он не произнёс ни одного слова поддержки, которое Чжэ Ан ожидал услышать.
Его яркие жёлтые глаза смотрели на него без капли тепла, скорее, они казались немного зловещими. Чжэ Ан почувствовал, как отчаяние сжимало грудь.
Ему нужно было всего лишь одно простое слово: "Это не твоя вина". Но никто, даже Со Чжэ Рим, не произнёс его. От этого горечь нарастала, а сознание начинало плыть.
– Ты тоже так думаешь? Что я виноват в том, что выпивал с ним?
– Что я стал жертвой своих желаний, ведь я грязный гей, который должен сам о себе позаботится.
Со Чжэ Рим холодно посмотрел на него, пока Чжэ Ан кричал. Он медленно поднял уголки губ.
Его ответ звучал обескураживающе. Со Чжэ Рим убрал улыбку с лица и тяжело вздохнул.
– Я просто хотел сказать... что ты больше не должен думать о том парне...
– Блять, прекрати думать об этом.
С его красивых губ, которые обычно не знали ругательств, вдруг стали слетать резкие выражения. Глаза Чжэ Рима дрогнули.
Со Чжэ Рим, закончив говорить, снова повернулся к плите. Его ответ был странным и неуместным, а ругательства звучали резко. Чжэ Ан был так удивлён, что замер на месте и лишь смотрел на его спину.
Он понимал, что тратить эмоции на что-то несущественное - это глупо, и что злиться на Чжэ Рима тоже не имеет смысла. Но его холодное поведение и отсутствие поддержки только усугубляли состояние.
С чувством обиды Чжэ Ан бросился в свою комнату и захлопнул дверь.
Стук в дверь раздавался снова и снова. Но Чжэ Ан так и не открыл запертую дверь, а оставленная на столе паста начала остывать. Но каким-то образом Чжэ Рим легко открыл запертую дверь и присел перед Чжэ Аном.
Он наклонил голову вбок, чтобы встретиться с его взглядом, и обнял его за плечи.
– Прости, что ругался. Это я не тебе говорил, хён.
Услышав успокаивающий голос, Чжэ Ан приподнял голову от колен. Слёзы уже высохли, но внутри всё ещё сидела тёмная печаль.
– Если бы я тогда пришёл к тебе домой... может быть, всё было бы иначе...
В тот вечер Чжэ Рим пригласил Чжэ Ана к себе. Он хотел поиграть в новую игру, которую купил. Однако Чжэ Ан отклонил предложение, данного Чан Хан Сону. Когда Со Чжэ Рим спросил, если ли у него другие планы, он ответил, что хочет отдохнуть.
Это была вынужденная ложь. У Чжэ Рима не было близких друзей кроме Чжэ Ана, и когда он встречался с кем-то другим или назначал встречи, настроение Чжэ Рим всегда становилось подавленным. Чжэ Ан не хотел его расстраивать.
Но если бы в тот день Чжэ Ан не встретился с Чан Хан Соном и просто провёл время с Со Чжэ Римом, играя в какие-то глупые игры, как обычно, возможно, его жизнь не рухнула в одно мгновение.
Однако это уже произошло, и Чжэ Ан понимал, как глупо думать о том, что могло бы быть иначе. Он не хотел испытывать такие сожаления.
Глаза наполнились слезами. Он прижался лбом к крепкой груди Со Чжэ Рима, чувствуя его тепло. Тонкая ткань его футболки постепенно впитывала слёзы.
Его большая рука нежно гладила дрожащую спину. Между тихими всхлипываниями Чжэ Ан слышал его слова утешения.
– Если бы ты изначально не привязывался к этому чёрноволосому парню, всего этого могло бы и не случиться."
– Так что просто старайся больше так не делать.
Его ласковое прикосновение было нежным, но голос звучал холоднее обычного.
Угостить переводчика шоколадкой: Сбер: 2202 2081 3320 5287 Т-банк: 2200 7013 4207 8919